Барбара

– Я не поеду с тобой в одной машине, – заявила я отцу, останавливаясь рядом с его пикапом.

Кузов отцовской охотничьей машины был загружен по полной: ружья в чехлах, короба с патронами, сумки с вещами.

На мне были солнцезащитные очки с темными стеклами, поэтому я принципиально не смотрела на отца.

Вы можете подумать, что он все же принудил меня поехать с ними на охоту… и вы будете правы. Я высказывала ему свой решительный протест, но он не захотел даже обсуждать это.

– Твое дело, садись в другую, – ответил он, в последний раз окидывая меня тяжелым взглядом и занимая переднее пассажирское сиденье своего пикапа. Подбадривающе подмигнув мне, Эрни направился к водительскому сиденью. Дворецкий всегда сопровождал отца в поездках подобного рода.

Я схватилась за ручку своего чемоданчика и покатила его к джипу Фостеров. Джемма в охотничьем костюме цвета хаки странно улыбнулась при виде меня, но даже эта маленькая немного лукавая улыбка позволила мне расслабиться. Я буду не единственной девочкой в доме в этот уикенд. Жаль Пейсли не едет, все знают, что куропатки плохо летают, было бы неплохо столкнуть ее с утеса. Это решило бы многие мои проблемы.

Одно меня радовало, не придется три часа дороги терпеть Джефри. Ведь, если я сяду в машину Фостеров, ему придется поехать в пикапе с Эрни и моим отцом.

– Эй, Джеф. Мы с Оливером хотим перетереть пару рабочих моментов, поэтому машину поведешь ты, – сказал Дэниел, бросая ключи Джефри. Тот их легко поймал и непонимающе уставился на отца.

– Я? – спросил он, словно не мог поверить в слова своего предка.

Дэниел кивнул и направился к пикапу моего отца.

– Он никому не доверял этот джип, – фыркнул Мейсон рядом с моим ухом. Я оглядела сердитое лицо своего парня, удивленная подобной реакцией. Неужели я услышала в голосе Мейсона нотки зависти? Младший Фостер часто говорил мне, что отец несправедлив к нему, и что Джефри прощается слишком многое, но никогда еще до этого я не видела, чтобы Мейсон был зол.

Не проронив ни слова, Мейсон сел на заднее пассажирское сиденье джипа. Я решила дать ему немного времени, позже я обязательно узнаю, почему он не в настроении.

Мой чемодан все еще был у меня в руках, поэтому я подошла к багажнику, привлекая внимание Джефри, который загружал в машину очередные пластиковые короба. Он косо смотрел на меня с того момента, как джип Фостеров остановился на нашей подъездной дорожке, я старалась не замечать этих взглядов, но сейчас, я не выдержала.

– Что ты пялишься на меня все утро?

– Это костюм для охоты?

На мне был костюм из плотной трикотажной ткани с длинными рукавами, оттенка темного шоколада, с различными заклепками и замочками. Стильный и практичный, а еще потрясающе подчеркивающий мою тонкую талию и пышные бедра.

– Этот костюм из новой коллекции Ральфа Лорена, – похвасталась я.

Джефри наверняка и не разбирается в брендах. На нем были обычные брюки цвета хаки и в тон им футболка. Скучно, пресно, но почему-то я не могла отвести от него взгляда.

Несколько секунд он молча смотрел на меня, и выглядел так, словно я только что открыла ему тайну происхождения человечества.

– Ясно, – медленно протянул он. – А на ноги ничего удобнее не нашла?

Я уставилась на свои черные кожаные ботильоны на двухсантиметровой платформе и толстом десятисантиметровом каблуке и разозлилась. Какого черта он строит из себя модного критика?

– Я не собираюсь гулять по лесу, если ты не знал, и останусь в главном доме.

– А то, что главный дом тоже находится в лесу, тебя не волнует? – поинтересовался он, беспардонно касаясь пластиковой оправы моих очков и перемещая их на мою голову, чтобы видеть мои глаза. – И ты сделала укладку?

– Я не выхожу из дома без укладки… – Я шлепнула его по руке и передала ему свой багаж, теперь он обратил внимание и на чемодан.

Его рот приоткрылся в удивлении, зеленые глаза вернулись к моему лицу.

– Ты собралась на курорт в Атлантик Сити? Почему твой чемодан на колесиках?

Я возмущенно вздернула подбородок.

– Это очень практичная вещь! Он из змеиной кожи, так что аккуратнее с ним.

Фостер сжал губы, задумавшись о чем-то, задвинул ручку чемодана и потянул его, чтобы закинуть в багажник.

– Еще и тяжелый…

– Там все самое важное для путешествия в лес, например пятиступенчатая программа по уходу за моей кожей.

Джефри закрыл дверь багажника.

– Думаю, комары оценят твою ухоженную кожу, – с едкой насмешкой на губах выдал он. – Как и укладку, и очки, и этот костюм от Рудольфа Ларена.

– От Ральфа Лорена!

– Я так и сказал. – Он вздохнул. – Ты с ружьем то хоть умеешь обращаться?

– Не беспокойся. Отстрелить тебе яйца смогу, – фыркнула я, запрыгивая на заднее сиденье джипа к Мейсону, который все это время с видом полной отстраненности слушал музыку в наушниках. Я погладила его по ноге и потянулась к его губам, сливаясь с ними в поцелуе. Мейсон ответил мгновенно, его рука легла на мою талию, а язык нежно провел по моей нижней губе. Как только хлопнула дверь машины, я отстранилась от Мейсона.

– В порядке? – тихо спросила я.

– Теперь, да, – ответил он, передавая мне один свой наушник.

Взгляд невольно остановился на зеркале заднего вида. Сузив свои зеленые глаза, за нами наблюдал Джефри. Его губы были сурово сжаты, челюсть напряжена, а во взгляде прослеживалось одно единственное желание – убивать. Вот только кого он хотел прикончить меня или Мейсона я так и не смогла понять.

Я прикусила губу, чтобы не заулыбаться, наслаждаясь этой темной злостью, что исходила от него и, не отводя взгляда от лица Фостера в отражении зеркала, снова поцеловала Мейсона, но в этот раз поцелуй был развязным и «грязным», лишенным всех норм приличия. Я застонала, когда Мейсон схватил меня за задницу, а Фостер отвернулся, словно был не в силах выносить этого.

– Так, установим правила на время поездки, – назидательно процедила Джемма, занимая переднее пассажирское место джипа.

– Разве ты не поедешь в пикапе? – спросил Мейсон.

Заметив взгляд Фостера в очередной раз направленный на меня, я небрежным движением утерла губы после поцелуя с Мейсоном.

Почему мне казалось, что Джефри ужасно ревнует? Стал бы он ревновать, если бы наш поцелуй на пирсе был для него не более чем игрой? Я не знала ответа на эти вопросы, но пока он реагирует так, я продолжу испытывать его терпение.

– И оставить вас одних? Ни за что! – ответила Джемма.

Возможно, поездка выйдет не такой ужасной, как я предполагала.

***

Огромный двухэтажный комплекс – пансионат находился в глухом лесу. С северной стороны была небольшая горная речка с кристально чистой холодной водой. Несколько охотничьих домиков располагались по сторонам от основного здания, как мне объяснил Мейсон, эти маленькие строения можно было занять, чтобы разделать тушку животного.

Мои ботильоны с громким стуком ударялись о поверхность каменной кладки дорожки ведущей в главное здание. Помимо этого звука, отдающимся эхом по округе, слышался шум колесиков моего чемодана, журчание реки, разговоры и смех охотников, а так же щебет лесных птиц. Воздух был влажным и пах костром, деревом и сыростью. Повсюду виднелись стволы деревьев, тянущихся высоко к небу. Из-за огромного количества таких деревьев, солнечного света было катастрофически мало. Часы показывали около двенадцати дня, абсолютно все фонари на фасаде строений были включены, и все равно этого было недостаточно.

У стойки регистрации нам встретился человек, который провел нас на второй этаж в президентский люкс-комплекс. Огромная гостиная вмещала три дивана из коричнево-бордовой кожи, расположенные в виде полукруга. В центре стоял маленький столик с расставленными на нем шахматами. Напротив диванов я заметила камин, над ним ветвистые рога оленя. У стен стояли парные книжные шкафы.

В комнате пахло деревом и кожей, именно эти материалы и преобладали в интерьере. По обе стороны гостиной находилось два сводчатых прохода, которые вели к комнатам. У каждого была своя небольшая комната за исключением Джеммы и Дэниела, у них была одна комната на двоих. В целом место было неплохим. Здесь было электричество, вода, две душевые и два туалета. Я ожидала чего-то гораздо хуже.

Я хотела выйти на балкон, который как раз открывал вид на речку и горы, но наступила на что-то мягкое. Опустив взгляд под ноги, я заметила шкуру пумы. Настоящей пумы. С головой усами и когтистыми лапами. Из дикой кошки просто сделали коврик.

– Это отвратительно, – скривив губы, сказала я.

Все эти животные, которые когда-то были живыми, вызывали во мне не что иное, как жалость.

Я услышала шаги позади себя и даже не оборачиваясь, поняла, кому они принадлежали.

– Повторяй себе это каждый раз, как будешь надевать свои шубки, – шепнул Фостер, проходя мимо меня и выбираясь на балкон.

Придурок.

Я решила взглянуть на виды северной стороны позже, когда Джефри закроется в своей комнате и не будет показывать носу, а пока отец предложил всем спуститься вниз пообедать.

– Не забудь приодеться, это элитное место, не какая-то там забегаловка, костюмом от Рудольфа Ларена не отделаться, – бросил Джефри, заворачивая в свою комнату.

– От Ральфа Лорена! – в который раз крикнула я, но он меня уже не слышал.

Элитный значит? Я покажу ему, что такое элита!

***

Ресторан на первом этаже был оформлен в общем «охотничьем» стиле, как и весь комплекс. От обилия кожи и рогов меня начинало уже подташнивать. Рога были на стенах абсолютно в каждом общем помещении пансионата, люстры сделаны из рогов и рогатое чучело оленя стояло у входа.

Я собиралась дольше остальных, поэтому сказала всем спускаться вниз без меня, а сама обещала подойти через пятнадцать минут. Для обеда в ресторане я выбрала изящное платье из шелка бежевого оттенка и босоножки на шпильках. Укладка моя была в полном порядке и волосы волнами струились по спине, в качестве завершающего штриха, я подкрасила свои губы вишневой помадой и еще раз прошлась тушью по ресницам.

Я была на высоте.

У входа меня остановил мужчина-хостес. Он окинул меня взглядом, и нечто странное отразилось на его лице, полагаю это был восторг. Мне самой безумно нравилось это платье, оно подчеркивало мою тонкую талию и круглые бедра, а длиною было до колен. Стильно и элегантно.

– Столик на фамилию Эванс, – с сияющей улыбкой, объявила я. Не думала, что в этой берлоге найдется нечто мне по душе, но элитные обеды определенно были в моем личном топе.

– Пройдемте со мной.

Поправив пышные волосы, я последовала за мужчиной. Стук моих каблучков разносился по помещению, привлекая внимание абсолютно всех посетителей ко мне. Я бегло осмотрелась, и начала терять всю свою уверенность.

Что за черт?

Ресторан был забит посетителями и в основном это были взрослые мужчины, женщин можно было пересчитать по пальцам одной руки. Все они выглядели как люди, у которых были деньги: позволить себе охоту у утеса «Вудстач» могли не многие, однако одеты были очень просто: в охотничьи костюмы, джинсы и свитера. Никаких платьев и каблуков.

– Ваш столик, мисс, – огласил хостес, пропуская меня вперед. Взгляды всех присутствующих за столиком обратились ко мне. Мои ноги вросли в пол, ведь каждый в этом зале смотрел на меня. Мой взгляд метался от одного недоуменного лица к другому, пока не остановился на лице Джефри. Фостер сжал губы, стараясь сдержать улыбку, однако так и не отвел от меня своего насмешливого взгляда.

Когда вынесут ружья? Я бы пристрелила одного оленя уже сейчас.

– Барбара… – донесся до меня недоуменный голос отца.

– Я прекрасно выгляжу, не так ли?

– Ослепительно, – кивнула Джемма, улыбаясь.

Ослепительно – не то слово, я была словно танцовщица гоу-гоу на воскресной проповеди в церкви.

Столик был круглым, и единственное свободное место было между Мейсоном и другим Фостером, чье имя мне не терпелось забыть как страшный сон.

– Ты прекрасно выглядишь, – тепло улыбнулся мне Мейсон, на что я сдержанно кивнула. Прекрасно, но как идиотка, ведь оделась совершенно не к месту.

На стол подали горячие стейки.

– Приодеться? Элитное место? – зашипела я, когда Мейсон отвлекся на свой телефон, а остальная компания что-то бурно обсуждала.

Джефри пожал плечами.

– Это элитное место. Если сложить состояние всех этих людей, то можно будет купить какую-нибудь страну в Юго-Восточной Азии.

– Судан, например? – хватая со стола вилку и резким движением пытаясь вогнать ее в его бедро, спросила я.

Фостер перехватил мою руку и забрал вилку до того, как она успела коснуться его ноги.

– Судан – это в Африке, Барбара.

Джефри отложил мою вилку на стол.

– А ты должно быть профи в географии?

– Не люблю хвастаться, но да.

– Значит, ты точно не заблудишься, если я пошлю тебя на… – Я резко замолкла, ведь милый официант поставил передо мной салат из свежих овощей.

– Думаешь, это смешно? – спросила я, глядя перед собой и складывая руки на груди.

– Ни в коем случае, как и то, что твой язык чуть не застрял в глотке моего брата, пока мы ехали до Ричфилда, – безразлично бросил он.

В моей груди забурлили безумно приятные чувства – радость и удовлетворение, ведь этот безразличный тон был чертовски фальшивым.

Джефри ревнует меня к своему брату. Это точно.

– Что это за извращение везде выставлять рога? – спросила я Мейсона, когда тот оторвался от телефона.

– Особый вид гордости у охотников, – ответил мой парень. – Это как мериться размером достоинства в штанах.

– Самая настоящая глупость, – скучающе произнес Джефри.

– Ты так говоришь, потому что в прошлом году рога моего оленя были больше рогов твоего оленя, – сузив глаза от раздражения, выдал Мейсон.

Я недоуменно взглянула на своего парня.

Да что с ним происходит?

– Мой олень был меньше в размерах, конечно, его рога тоже были меньше, – спокойно, словно его совсем не заботили слова Мейсона, ответил Джефри.

– Может мне пересесть, чтобы вы и дальше мерились своими рогами? – усмехнулась я, поглядывая поочередно на обоих.

Джефри повернул голову в мою сторону, я почувствовала, как под столом на мое бедро ложится его теплая ладонь.

– В таком случае я точно проиграю, ведь в отличие от Мейсона у меня рогов нет вообще, – прошептал Фостер мне на ухо.

Я задохнулась, услышав его слова.

В его взгляде читалось все, что произошло между нами на прошлых выходных. Озеро, он прижимает меня к себе, пока я пытаюсь откашляться, ссора, удар, поцелуй. Снова эти картинки мелькали перед глазами, снова я почувствовала сладкий трепет в груди и участившийся пульс, волнение и жар, опаляющий мой живот и спускающийся ниже. Рука Фостера двинулась по моему бедру, комкая в руке шелковое платье. Мое дыхание стало частым, я замерла, предательское тело хотело его прикосновений.

Я несколько секунд глядела в глаза Джефри, он не ухмылялся, не веселился и это пугало меня еще сильнее.

Он не играет со мной.

Взглянув в последний раз на цепочку, виднеющуюся на его шее, я сбросила его руку со своей ноги, извинилась и убежала в уборную. Я закрылась в комнате, включила холодную воду и ополоснула раскрасневшиеся щеки.

Кажется, у меня была лихорадка. Нет, правда. Мой мозг иногда рисковал взорваться, ведь осмыслить то, что происходило со мной, было попросту невозможно.

У меня не было большого опыта в любовных делах, но до недавнего времени я думала, что люблю Мейсона. Эта любовь была спокойной, не выворачивала мою душу и дарила мне комфорт, но не у всех ведь должно захватывать дыхание и терзать сердце от первого чувства. Я всегда переживала за Мейсона, радовалась его победам, грустила, если он проигрывал, но впервые я усомнилась в том, что это та самая любовь, о которой снято так много дерьмовых мелодрам.

Кажется, я всегда любила Мейсона как друга, как брата, поэтому я не ощущала этих бабочек в животе, когда целовала его. Поэтому я не почувствовала боли, когда увидела его на кадрах со стриптизершами, лишь оскорбилась тем, что он вздумал так обращаться со мной. Поэтому я растворилась в поцелуе с его старшим братом на старом пирсе и поэтому минуту назад желала, чтобы рука Джефри оказалась в моих трусиках. И плевать на всех остальных.

Господи.

Я никогда не сталкивалась с чем-то подобным, один его взгляд возносит меня на вершину, и одним своим словом он способен спустить меня вниз. Я очарована Джефри Фостером с того самого момента, как мальчишка с небрежно заправленной рубашкой вылил на меня свой лимонад. Я все еще помнила яблочный вкус и то, как щипало мой язык и губы от газировки, помнила его взгляд, одновременно негодующий, оскорбленный и виноватый.

– Нет! – зарычала я, резкими движениями снова ополаскивая лицо холодной водой.

Я была так зла на него, зла на себя и на то, что господь так жесток, раз позволил мне потерять голову не от того парня. Совершенно невоспитанный, неотесанный дикарь, что жил по соседству, почему именно он завладел моим вниманием? Ведь не было ничего интересного в Джефри Фостере. Не было ничего манящего в том, как играло солнце в его золистых прядях волос. Не было красоты в его изумрудных, словно глухой и нетронутый лес, глазах. Не было ничего забавного в том, как он щелкал зубами, когда был недоволен или разражен. Не было ничего особенного в том, как от него пахло и это совсем не кружило мою голову. Я определенно не видела ничего притягательного в том, как он хмурил брови и о чем-то старательно думал, и вовсе не засматривалась на его бледно-розовые губы во время разговора и скользящий кончик языка между ними. И никогда мне не хотелось, что бы эти губы снова коснулись моих губ, а кончик языка провел по моему языку.

Не было. Совершенно. Ничего. Интересного.

Я влипла.

Поправив волосы, которые от сумасшедшей влажности потеряли весь свой объем, я вышла из уборной. У двери заметила Мейсона и едва не подпрыгнула на месте от неожиданности.

– Ты в порядке? – спросил он, приближаясь ко мне.

– В полном, – я натянуто улыбнулась, чтобы он ничего не понял. – Но я вижу, что ты не в порядке. Почему ты такой злой с самого утра?

Мейсон покачал головой, как бы говоря мне, что я ошибаюсь, но я точно знала, всегда видела его насквозь. И под моим прямым взглядом он сдался.

– Утром я случайно услышал разговор родителей. Отец хочет подарить Джефри свою квартиру в центре города. Квартиру, Барбара! – возмущенно зашептал он. – На прошлой неделе они сильно поссорились, Джефри просто швырнул телефон отца из окна, но, конечно же, для него это прошло бесследно! Ему все сходит с рук.

Я взяла его за предплечье и отвела в сторону, ведь с тихого шепота Мейсон перешел на возмущенное ворчание.

– Так было всегда, почему ты возмутился этим только сейчас? – Я часто замечала обиду в его глазах, но Мейсон, как и его старший брат унаследовал от отца сдержанность в эмоциях и немногословность. Мейсон никогда не жаловался и не делился со мной проблемами, если они не касались меня.

– Не важно, просто замнем, – сказал он и потянул меня за руку, чтобы вернуться в зал, но я остановила его.

– Нет, это важно, Мейсон. Расскажи мне все, что не дает тебе покоя, ты можешь доверять мне.

Он нахмурился, и впервые я заметила сходство между Мейсоном и Джефри, раньше мне казалось, что они такие же разные, как луна и солнце, но вдруг это было не так?

– Всю жизнь я пытаюсь быть похожим на него, я пытался вести себя как Джефри, но я не могу просто разбивать машины и ввязываться в драки в надежде на внимание отца. Джефри получает все, а мне достаются выговоры и упреки. Я не ненавижу его, он мой брат, но я просто не понимаю, почему отец так сильно любит его и так холоден ко мне. После игры, я пришел рассказать ему о нашей победе и в очередной раз услышал, что бейсбол лишь маленькое хобби, которое не должно мешать моим планам…

– Возглавить компанию… – закончила я за него, ведь планы, которые нам приписывали с Мейсоном, были одинаковыми.

– Есть еще кое-что, – замялся он. – Письмо из Флориды не пришло.

– Это еще ничего не значит…

– Значит, что меня не взяли.

Я знала, о чем он мечтает на самом деле. Бейсбол его страсть, как и университет Флориды. Хоть Мейсон и не раз уверял меня, что выберет Прово.

Он почесал затылок и виновато взглянул на меня.

– Я не должен был вываливать это на тебя, – сказал Мейсон, но я не дала ему договорить, приблизилась и порывисто обняла его. Мейсон попытался поцеловать меня, но я увернулась, сжимая его в объятиях сильнее.

Мне хотелось расплакаться. Я была отвратительным человеком. В последние недели, целуя Мейсона, я представляла Джефри. Это сводило меня с ума и напоминало об ошибке, которую я совершила. А утром я просто воспользовалась Мейсоном, ведь знала, что наш поцелуй не понравится его брату.

– Все в порядке, я всегда тебя выслушаю, ты можешь на меня положиться, – отстраняясь, сказала я.

Мейсон очень важен для меня и если я действительно хочу для него счастья, мне придется сделать выбор, даже если это будет означать, что я потеряю его навсегда.