До VI века до н. э. искусства – музыка, поэзия, драма, пантомима, живопись, скульптура, архитектура – по-видимому, были объединены в одном месте, храме, и в одном времени, в религиозной церемонии. Произведение искусства было «всесторонним». Затем под влиянием различных факторов, в том числе, вероятно, и милетской философской школы, художественная деятельность постепенно переместилась из сферы сакрального в мирское. Покинув храм, разные сферы искусств пошли своим путем. С тех благословенных времен, которые, несомненно, несколько идеализированы, в нас развилась ностальгия, и мы упорно ищем художественные проекты, пространства и технологии, которые объединили бы все искусства. Гегель [80] считал драму высшей ступенью поэзии и искусства. Вагнер [201] утверждал, что нашел в опере то, что он называл Gesamtkunstwerk, или абсолютное произведение искусства. С момента зарождения кинематографа и до сегодняшнего дня некоторые люди убеждены, что именно «седьмое искусство» является универсальным.

Очевидно, что это преувеличение. Музыка и изобразительное искусство, например, не преуспели в кино так, как вне его. Тем не менее на протяжении столетия эта идея более или менее прочно вошла в культурное сознание кинематографистов и привела к большой, ложной и опасной идее: кино способно сделать все, расшифровать все, передать любые мысли, эмоции или эстетические чувства. Обстановка, атмосфера, новости, исторический эпизод, жизнь отдельного персонажа, творчество художника или поэта – что угодно может послужить основой для фильма. На протяжении двадцати лет многочисленные режиссеры пытались экранизировать одно из самых антидраматургических произведений – «Парфюмер» Патрика Зюскинда. Большинство из них сдались. Потому что передача запахов не единственная проблема, которую ставит экранизация этого произведения. Тот факт, что большая часть действия происходит в голове главного героя, в сочетании с тем, что он практически не сталкивается с конфликтами, наверняка доставил сценаристам немало головной боли. Несмотря на это, в 2006 году Том Тыквер все же предложил киноверсию романа. Я не настолько объективен, чтобы комментировать результат, но, посмотрев фильм, могу лишь настаивать: прочитайте роман. Это непревзойденный опыт.

Конечно, в экранизации романов нет ничего нового. До появления кинематографа театр тоже много адаптировал и продолжает это делать. Но в последнее время кажется, что кино все чаще призывает на помощь литературу. Неужели режиссерам больше нечего сказать? Как бы то ни было, заманчивость поддерживается успехом нескольких исключений: Пьер Буль, Александр Дюма, Стивен Кинг, Маргарет Митчелл, Марсель Паньоль, Жорж Сименон, Жюль Верн и другие, менее известные писатели… Но это очень киногеничная литература.

Я искренне верю, что кино, как и другим видам искусства, удается делать одни вещи очень хорошо, а другие – нет. Здесь нет ничего зазорного. Но вместо того чтобы верить во всемогущество кинематографа, было бы гораздо разумнее лучше использовать его специфические особенности и не пытаться изобретать новые.