Различные остроты, пословицы и афоризмы очень ценятся некоторыми (включая составителей словарей), и иногда на них тратится немало энергии драматургов, которую лучше было бы направить на более важные моменты, но за искусственной словесной пикировкой часто скрывается слабость характеров или структуры. Саша Гитри, например, нередко полагается на остроумные диалоги в сотне или около того написанных им пьес. Культовым автором в этом смысле является Мишель Одиар. Следует признать, что он был мастером метафоры и перифраза, но если его фирменные остроты можно цитировать десятками, то приписать ему хороший оригинальный сценарий будет нелегко. Мишель Одиар [7] прямо признавал это: «Однажды я ехал в такси, и водитель спорил с другим парнем. И он сказал: «Когда мы выведем идиотов на орбиту, Земля не прекратит вращаться!» Вы, конечно, понимаете, что я вставил эту реплику в следующий же фильм с Габеном! Я был готов умереть, сделать любую сцену, лишь бы он в ней появился. Я прежде всего сценарист диалогов и готов подтасовать сценарий и придумать сцену, в которую как нельзя лучше впишется десяток замечательных реплик».
Говард Хоукс [79] говорил: «Я не использую авторские слова», «Мои реплики не смешны, пока вы их не увидите <..> они становятся смешными из-за отношения, потому что отношение не соответствует тому, что пытаются сказать герои». А Фрэнсис Вебер [197] добавил: «Плохой диалог – это когда ситуация останавливается, чтобы позволить персонажу быть смешным».
Более того, накопление афоризмов может стать утомительным. Многие французские классики и пьесы Оскара Уайльда – настоящие парады цитат. Создается впечатление, что в них звучат афоризмы Ларошфуко. В «Сиде», например, нас угощают следующим:
• Как бы ни были велики короли, они такие же люди, как и мы, и могут совершать ошибки, как и все остальные.
• Чем дороже обидчик, тем сильнее обида.
• Я молод, это правда, но доблесть благородных душой не зависит от числа лет.
• Побеждая в остутствие опасности, мы одерживаем бесславный триумф.
В «Веере леди Уиндермир» у меня иногда создается впечатление, что Оскар Уайльд написал пьесу лишь для того, чтобы разместить в ней свои блестящие афоризмы. Как видно из приведенных ниже примеров, высказываний Уайльда много. Слишком много. В итоге страдают характеры героев.
Лорд Дарлингтон: «Я считаю жизнь слишком важной, чтобы говорить о ней всерьез».
Грэм: «Скандал – это сплетня, которая становится болезненной из-за морали».
Дамби: «В этом мире есть только две трагедии. Первая – не получить того, что хочешь, вторая – получить».
Лорд Дарлингтон: «Циник – это человек, который знает цену всему и ценность ничего».
Дамби: «Опыт – это имя, которое каждый дает своим ошибкам».
Оскар Уайльд должен быть признан хотя бы за то, что не довольствовался только афоризмами и обладал талантом правильно выстраивать свои пьесы. Одно из немногих произведений, в котором, на мой взгляд, остроты оправданны – а их немало, – это «Насмешка». Ведь именно об этом и идет речь в одноименном фильме: чтобы добиться аудиенции у Людовика XVI, Грегуар (Шарль Берлинг) должен блеснуть в аристократическом обществе Франции XVIII века своими остроумными высказываниями.
Я предпочитаю самодостаточным диалогам диалоги-отдачи, которые приобретают свое полное значение только в контексте.
Кстати, пожалуй, это и есть определение хорошего диалога. Чтобы убедиться, достаточно взять самый известный диалог, «Быть или не быть», и поместить его в разные контексты. В зависимости от того, произносит ли его:
• Гамлет в начале своего знаменитого монолога («Гамлет», III/1),
• прохожий на улице,
• или театральный суфлер (Адольф Лишо) в фильме «Быть или не быть»,
очевидно, что он прозвучит по-разному.
Другой пример – монолог Шейлока в «Венецианском купце» (III/1): «Я жид. Да разве у жида нет глаз? Разве у жида нет рук, органов, членов тела, чувств, привязанностей, страстей? Разве не та же самая пища насыщает его, разве не то же оружие ранит его, разве он не подвержен тем же недугам, разве не те же лекарства исцеляют его, как и христианина? Если нас уколоть – разве у нас не идет кровь? Если нас пощекотать – разве мы не смеемся? Если нас отравить – разве мы не умираем?»[57] Конечно, этот диалог самодостаточен, но интересно отметить, что контекст «Венецианского купца» придает ему особый смысл. Это не тирада еврея, противостоящего своим мучителям, как можно было бы предположить, а речь еврея, уязвленного побегом дочери и пытающегося оправдать свое желание отомстить Антонио («А если ты нас обидишь, разве мы не отомстим?»). Другими словами, Шейлок не говорит Антонио: «Перестань со мной плохо обращаться, я такой же человек, как и ты», но: «Ты презираешь меня, это причиняет мне боль, потому что я человек, и ты дорого за это заплатишь». Любич и его сценаристы придали этой тираде другой смысл, изменив контекст в фильме «Быть или не быть».
Таким образом, некоторые диалоги, крайне банальные вне контекста, становятся особенно удачными, когда вы видите, что им предшествует или что их окружает. Вот несколько примеров.
В конце того же «Венецианского купца» (V/1) Порция требует у своего мужа Бассанио драгоценное кольцо, которое она ему подарила. Мы знаем, что Бассанио отдал его адвокату в благодарность за услуги. Мы также знаем, что адвокатом был не кто иной, как переодетая Порция. Значит, именно у нее находится требуемое кольцо. Бассанио путается в оправданиях. В конце концов Порция отдает ему кольцо со словами: «Храни это кольцо лучше, чем другое».
В фильме «Ловкость рук» (II/4) муж застает Франсин в чужой постели. Ее лиф расстегнут. С самым невинным видом она говорит мужу: «Что?.. Что?.. Что еще ты собираешься себе вообразить?»
В фильме «Я – беглый каторжник» полиция и закон принимают Джеймса Аллена (Пол Муни) за преступника, хотя он совершенно невиновен. Жертва жесточайшей несправедливости, он несколько раз попадает в тюрьму, прежде чем ему удается сбежать. Затем он пытается снова увидеть любимую женщину (Хелен Винсон), чтобы попрощаться с ней. На этом фильм заканчивается. Она спрашивает его, как ему удается выжить. «Я летаю», – отвечает он.
В фильме «Ниночка» заглавная героиня (Грета Гарбо), зловещая советская комиссарша, прибывает во Францию с заданием. Ее встречают три товарища (Сиг Руман, Феликс Брессарт, Александр Гранах), уже развращенные парижским гедонизмом и капитализмом. Вчетвером они находятся в королевском люксе гранд-отеля, когда решают заказать сигареты. Приходят три молодые веселые продавщицы сигарет в нарядах девушек по вызову. Увидев Ниночку, они останавливаются, а три друга стыдливо склоняют головы. Ниночка говорит: «Товарищи, вы, наверное, много курите».
В пьесе Ж. Ануя «Хумулус немой» Хумулус может произносить только одно слово в день. Он решил копить слова целый месяц, чтобы сделать предложение любимой женщине. Наступает знаменательный день. Хумулус делает свое заявление. Его возлюбленная достает слуховой рожок и говорит: «Повторите, пожалуйста».
В конце фильма «В джазе только девушки» Джерри (Джек Леммон) очень хочет, чтобы Осгуд (Джо Браун), принимающий его за женщину, перестал к нему приставать. Он пробует всевозможные аргументы, но ничего не получается. В отчаянии он признается в том, что он не женщина. Осгуд, ничуть не шокированный, произносит легендарную фразу: «Никто не идеален».
В конце фильма «Спартак» (1960) армия рабов под предводительством Спартака (Кирк Дуглас) терпит поражение от солдат Красса (Лоуренс Оливье). Оставшиеся в живых попадают в плен. Им обещают, что они избегут распятия, если принесут тело своего живого или мертвого вождя. Спартак уже собирается признаться, когда встает Антонин (Тони Кертис) и кричит: «Я Спартак!» То же самое делает другой пленный. Потом третий. Вскоре все рабы кричат «Я – Спартак!». В начале самого последнего эпизода сериала «Спартак» – «Война проклятых» Стивен С. Денайт отдает дань уважения этому диалогу, придавая ему другой смысл. В нем показано, как несколько рабов одновременно нападают на римские виллы, и все они провозглашают, что каждого зовут Спартак.
В комиксе «Астерикс-легионер» Обеликса знакомят с Фальбалой, в которую он влюблен издалека. Он протягивает руку и произносит: «Вкрстксфт».
В конце фильма «Безумие» главный герой (Джон Финч) застает инспектора Оксфорда (Алек МакКоуэн) рядом с трупом молодой женщины, только что задушенной галстуком. Он снова в плохом настроении. Внезапно оба мужчины слышат шум. Это настоящий убийца Раск (Барри Фостер) прибыл с чемоданом. «Мистер Раск, вы без галстука», – замечает инспектор. Снято. Финальные титры.
Милан (Лино Вентура) – наемный убийца в фильме «Зануда». Он должен застрелить человека из окна своего отеля. Проблема в том, что его сосед по номеру – некий Пиньон (Жак Брель), бедняга, самоубийство которого рискует поставить под угрозу выполнение задания Милана. Более того, стюард (Нино Кастельнуово) уже готов вызвать полицию. Милан отводит стюарда в сторону и с совершенно ледяным видом – спасибо Лино Вентуре – говорит: «Что ему нужно… так это немного человеческого тепла. Я позабочусь».
К концу фильма «Невезучие» Перрен (Пьер Ришар) уже успел узнать частного детектива Кампана (Жерар Депардье) во всей красе. Вдруг он видит змею, приближающуюся к ноге Кампана. Он велит детективу не двигаться, наводит пистолет и стреляет. Пуля проходит сквозь икру Кампана, тот вздыхает и говорит: «Моя жизнь была немного пресной, пока я не встретил тебя, Перрен».
В фильме «Дед Мороз – отморозок» Пьер (Тьерри Лермитт) критикует Феликса (Жерар Жюгно) за то, что тот слишком жестоко решает свои супружеские проблемы. Пьер, в свою очередь, не привык объяснять все с помощью утюга. «Это потому, что ты не мастер на все руки», – отвечает Феликс. Данный пример показывает, что диалог-отдача может быть платой как за серию диалогов, так и за ситуацию.
В конце фильма «Помни», рассказывающего историю человека, страдающего от мгновенной потери памяти, главный герой (Гай Пирс) говорит: «Итак, на чем я остановился?» Это самый последний диалог в фильме.
Сцена перевода в фильме «Жизнь прекрасна» (1997), приведенная в качестве примера на странице 424, представляет собой великолепный пример диалога-отдачи.