Экспозиция состоит в устном пересказе событий вместо их показа. Чтобы сообщить нам, что Гамлет-старший был отравлен («Гамлет»), Шекспир не показывает нам сцену, а заставляет Призрака пересказать ее. Это и есть экспозиция. В начале пьесы «Трамвай „Желание“» Теннесси Уильямс не показывает, как Бланш работает школьной учительницей и живет на большой плантации. Вместо этого героиня сама рассказывает об этом Юнис. Чуть позже в пьесе Бланш говорит о том, как ее заставили заложить плантацию, о которой идет речь. И снова это не показано, а рассказано. Спор между двумя героями фильма «Ни с того ни с сего» основан на беседе, которую они вели несколько лет назад. Натали Сарро не показывает их разговор, а заставляет одного из персонажей пересказать его. И снова это экспозиция.
Как мы уже поняли, экспозиция – это литературная часть драмы. В Европе она восходит к VI веку до нашей эры, когда эпическая и драматическая поэзия были тесно связаны между собой. В те времена устные повествования передавались либо рассказчиком, либо актерами, сидевшими на ступенях дворца. Пьеса Эсхила «Персы» полностью написана таким образом. Персидская царица Атосса стоит у дворца в Сузах и, поведав об одном из своих видений, последовательно слушает рассказы вестника, призрака своего покойного мужа Дария, а затем сына Ксеркса, которые рассказывают ей о жестоком поражении при Саламине.
Таким образом, разница между двумя формами поэзии была минимальной. С одной стороны, рассказчик обращался к адресату напрямую, с другой – актеры обращались к адресату косвенно, притворяясь, что говорят друг с другом: Эсхил фактически первым ввел второе действующее лицо. Тогда драматурги осознали, что они владеют необычным инструментом, который было бы жалко не использовать. Так постепенно театр стал показывать действия, а не рассказывать о них, и драма начала отделяться от устной литературы. Время от времени культурная традиция не позволяла авторам инсценировать те или иные действия (например, смерть). В таких случаях они вновь прибегали к экспозиции. Отсюда, например, роль вестника в греческих пьесах, который приходит, чтобы в кульминационный момент или сразу после него объяснить злодеяния, совершенные за кулисами. Тот же принцип применен в «Федре» Расина: Ферамен в своем знаменитом рассказе сообщает о смерти Ипполита.
Сегодня авторы используют экспозицию как можно реже, в основном когда не могут поступить иначе. Театр и телевидение, чьи ресурсы ограниченны, вынуждены использовать ее чаще. На этот счет в телевизионных кругах ходит анекдот: если вам нужен гигантский, впечатляющий пожар во французской теледраме, пригласите на сцену почерневшего, запыхавшегося пожарного и попросите его рассказать, что происходит снаружи. В пьесах, где повествование растянуто во времени и включает эллипсы, экспозиция необходима в начале почти каждой сцены, чтобы сообщить о том, что произошло за время эллипса.
С другой стороны, в кино, возможности которого гораздо масштабнее, чем в театре, – оно может использовать любые декорации, показывать любую страну и эпоху, возвращаться в прошлое благодаря флешбэку, к которому мы вернемся ниже, – экспозиция применяется очень редко. Если же она необходима, то часто объясняется не финансовыми ограничениями, а потребностью рассказать о событиях, происходивших в течение нескольких лет, которые потребовали бы слишком много сцен.
Терминологическое уточнение: то, что я называю экспозицией, не вполне соответствует определению других теоретиков. Для некоторых из них экспозиция – это все, что зритель должен знать в начале истории, чтобы понять происходящее дальше.
Таким образом, это форма подготовки, которая часто включает в себя то, что мы называем экспозицией, а также представление персонажей в определенной обстановке, показ декораций и так далее. На самом деле слово «презентация» было бы более подходящим для этого определения экспозиции. Но мы примем определение Эдварда Мабли [118], которое соответствует самому значению слова expose: объяснять, рассказывать.
99 % экспозиции передается через диалог. Как мы только что видели, это устное изложение, но, однако, иногда оно может быть письменным. Так обстоит дело с некоторыми титрами немого кино. Так же, по логике вещей, обстоит дело с комиксами, но и там экспозиция быстро становится неудобоваримой. На мой взгляд, именно это делает чтение серии «Блейк и Мортимер» таким трудоемким. Джейкобс описывает в длинных текстах то, что показывает нам на картинках. В комиксах экспозицию выгоднее заменить короткими флешбэками или сочетанием изображения и текста (иллюстрированная экспозиция). Жак Мартен часто использует этот метод. В серии комиксов, «Священная болезнь»[54] например, это тоже очень хорошо получается.
В звуковом кино и театре письменная экспозиция встречается редко. Говоря о театре, приведем в пример брехтовские сценарии. Например, в конце шестой сцены «Карьеры Артуро Уи, которой могло не быть» появляется надпись: «По слухам, Гитлер брал уроки декламации и манер поведения у провинциального актера по имени Базиль». В кино некоторые фильмы (обычно исторические) начинаются с текста: «1572 год. Францию раздирают религиозные войны. Католики и протестанты уже много лет воюют и убивают друг друга. Карл IX, ставший королем в возрасте десяти лет, передал бразды правления своей матери Екатерине де Медичи…» («Королева Марго»). Стоит ли говорить, что в середине фильма подобная экспозиция воспринималась бы гораздо хуже? Зрители ходят в кино (или театр) не для того, чтобы читать роман. Например, если персонаж читает письмо, лучше услышать его произнесенным вслух или за кадром, чем читать самому.
Опять же, 99 % экспозиции касается прошлого, но она может повествовать о настоящих или будущих событиях (или предполагаемых будущих событиях, например предсказаниях).
Финал фильма «В случае убийства набирайте „М“» – пример экспозиции настоящего времени. Инспектор Хаббард (Джон Уильямс) выглядывает из окна и рассказывает Марку (Роберт Каммингс) и Марго (Грейс Келли), что делает Тони (Рэй Милланд) за пределами квартиры. Обратите внимание, что Хичкок показывает нам часть образов, описанных Хаббардом. Этот процесс (описание того, что мы видим в кадре) довольно редко встречается в кино, но более распространен в комиксах и театре (см. примеры ниже). В оригинальной пьесе Фредерика Нотта («Идеальное убийство»), как ни странно, меньше экспозиции, чем в фильме. Именно звуки (шаги, стук двери и т. д.) сообщают нам, что делает Тони.
В «Женщинах» автору нужна сцена ссоры между главной героиней и ее мужем. Но принцип пьесы состоит в том, чтобы не показывать ни одного мужского персонажа. Как же решить проблему? Сцена, о которой идет речь, рассказывается в настоящем времени горничной, подслушивающей за дверью!
В театре персонаж также может устно описывать то, что происходит не за кулисами, а на сцене, но слишком тонко, чтобы зрители в задних рядах могли его воспринять. «Принц, ты встревожен и меняешься в лице», – говорит Береника Антиоху («Береника»). «Король встает», – произносит Офелия, когда Клавдий узнает себя в пьесе комедиантов. («Гамлет», III/2). А Гамлет добавляет: «Что! Испуган театральным пожаром?» Шекспир был прав, когда Офелия и Гамлет подчеркивали это.
«Но что означает вся эта холодность?» – спрашивает Хельмер у Норы в конце «Кукольного дома». «Старый лис краснеет», – шепчет Жиль де Раис Ла Тремуйлю в «Святой Жанне», имея в виду архиепископа. Конечно, камера в кино способна уловить малейшую тонкость в игре актера. Единственное, что очень сложно запечатлеть на пленке, как и добиться от актера, – это румянец стыда.
Проекты, предсказания или предчувствия – если, конечно, они рассказываются, а не показываются – являются примерами экспозиции будущего.
В «Ромео и Джульетте» (IV/1) монах Лоуренс дает Джульетте снотворное, рассказывает, что она должна сделать и какую реакцию это вызовет. Такова экспозиция будущих событий (и прекрасный пример анонса).