Убаюканный ровным цокотом копыт и плавным движением Бледного Коня, Баллиста размышлял об убийце, проникшем в его шатер. Постум был заперт в Августодуне. До снятия осады линии контравалляции, построенные Галлиеном, должны были помешать мятежникам получить сведения о продвижении конной колонны. Конечно, они затруднили бы убийство убийцы. Конечно, инициативу мог проявить какой-нибудь неизвестный сторонник Постума. Считалось, что наместник Аквитании находится на атлантическом побережье, в Бурдигале. Он сохранил верность галльскому императору. У наместника не было регулярных войск, только местное ополчение. Не имея возможности выступить против Баллисты, он мог решить прибегнуть к тайным уловкам. Это было возможно, но почему-то казалось маловероятным. Где же гражданский…

губернатор нашел убийцу в мирном и торговом городе Бурдигала?

Мысли Баллисты обратились к Волузиану. Он был убеждён, что префект претория был замешан в провалившемся заговоре с целью убийства Галлиена ранее в том же году. И он был уверен, что Волузиан знал о его подозрениях. Префект претория хотел его смерти, а Волузиан командовал фрументариями. Именно этим занимались тайные солдаты – скрытно устраняли тех, кого считали опасными. Объясняло ли это убийство сенатора Нумия?

Фаустиниан

в

то

лагерь

снаружи

Августодунум?

Если бы Баллиста принял предложение Витрувии, его бы не было в его палатке. Он был достаточно честен, чтобы признать, что ревновал Ацилия Глабриона к её благосклонности. Возможно, это было подло, но он был рад, что их роман скоро закончится. Согласно маршруту, завтра они должны были прибыть в город под названием Новум Оппидум. Очевидно, небольшой городок – он не заслуживал ни изображения в маршруте, ни одного, кроме своего названия – но женщину там можно было спокойно оставить.

Резкий, цокающий крик потревоженной птицы. Баллиста следил за характерным, петляющим полётом сойки, поднимавшейся из леса у реки. Потребовалось время, чтобы осознать его значение.

«Колонна, стой!»

Баллиста подавил нетерпение, пока сигнал передавался по линии, и принял меры.

«Постройтесь в линию лицом на юг!»

Из колонны по четыре человека было легко перейти в боевую линию глубиной в четыре. Но снова последовала мучительная задержка.

«Приготовиться к действию!»

Окружающие смотрели на него с недоумением, но не встревоженно. Неужели это очередные учения?

Баллиста, не обращая на них внимания, оглядел войска. Лучники-эмесенцы, которые шли впереди, теперь оказались слева. Фракийцы с Баллистой образовали центр, а караван мулов – справа. Все были на своих позициях: воины стягивали чехлы со щитов, лучники вытаскивали луки из чехлов и открывали колчаны. У погонщиков мулов были мечи или какие-то клинки.

Ряд деревьев у ручья был примерно в трёхстах шагах. Листва низко свисающих ив и ольхи была ярко-зелёной, густой и блестящей на солнце. Она мягко колыхалась на ветру. Всё остальное было неподвижно. Словно пасторальная поэма, это был нереальный и предательский образ идиллического покоя.

Баллиста огляделся, оглядел местность. За холмами, примерно в полумиле, склоны были довольно крутыми. К ним подступали пахотные поля, довольно большие, без изгородей и каменных стен – ничего, что могло бы сильно затруднить маневрирование кавалерии. Дорога тянулась вбок с запада на восток. Впереди открытые луга спускались к деревьям.

«Луций Прокулус, отведи два эскадрона обратно в горы.

«Возьми свое знамя наверху, сформируй линию, к которой мы сможем отступить».

Баллиста жестом пригласил солдата вперед.

«Ты скачи к Грату. Передай ему, чтобы отвёл караван мулов в горы, за Луция Прокула. Как можно быстрее, нельзя терять времени». Он подозвал другого всадника. «Найди Гераклиана».

Его легкая кавалерия должна быть готова к стычке со всем, что появится из леса».

А теперь ключевой элемент защиты. Баллиста повысил голос.

«Старший декурион, ко мне!»

Подъехал офицер.

«Я принимаю на себя непосредственное командование семью чётными турмами. Остальные семь — ваши. Мы построимся в две линии. Приготовьтесь к отступлению с боем».

Офицер отправился инструктировать своих людей.

Баллиста повёл Бледного Коня вперёд. У реки по-прежнему всё было в порядке.

«Четные турели со второго по четырнадцать в двадцать шагов вперед, построиться по мне, сохранять промежутки между эскадронами».

Назначенные турмы выдвинулись. Фракийцы теперь расположились подобно клеткам на доске в игре латрункулы.

Они ждали. Лошади опускали головы, хватали траву, махали хвостами, хотя мух не было. Ничего не потеряется, если он ошибётся.

Неожиданные командировки держали людей в напряжении.

Возможно, причиной послужило отступление обоза. Среди деревьев мелькали отблески стали.

Едва заметные движения в тени.

Ропот, похожий на коллективный вздох, послышался среди солдат вокруг Баллисты.

Из-за деревьев выходили шеренгой всадники. Если бы у Баллисты было больше людей, больше ударной кавалерии!

Теперь настал момент атаковать, спуститься по склону, по хорошей дороге, и нанести удар, как только они выйдут из-за укрытия, прежде чем они успеют подготовить свои линии.

Нет смысла плакать на луну. Прими то, что предначертано судьбой.

Баллиста изучала противника, пересчитывала его знамена.

Напротив Баллисты располагалась ала регулярной вспомогательной кавалерии, вооруженной и оснащенной точно так же, как фракийцы, не намного превосходя их численностью.

Фланги были не так хороши. Нерегулярная лёгкая кавалерия справа – мавры, судя по их свободным одеждам и длинным тёмным волосам, заплетённым в косы. Без доспехов, с дротиками в руках, они не стали останавливаться, чтобы построиться, а сразу же пустили своих необузданных маленьких пони в погоню за обозом. Тучи мчались вверх по склону. Не имея строгих знамен,

Их число было неизвестно. Не так уж и много –

возможно, около пятисот.

На левом фланге дела обстояли гораздо хуже. Мавританской конницы было гораздо больше. Две, три тысячи, сказать невозможно. Эмесенцы растянулись в длинную линию.

Хотя конные лучники находились далеко за пределами досягаемости, даже находясь на возвышенности, они дали один залп. Стрелы не достигли цели, но это дало понять соплеменникам, с чем они столкнулись. В отличие от своих соотечественников на другом фланге, эти мавры, несмотря на свою многочисленность, не бросились в атаку. Они топтались на месте, возможно, набираясь смелости, чтобы двинуться в зону поражения.

Баллиста посмотрел на восток, туда, куда направлялись его люди.

И действительно, вдали поднялась высокая тонкая пелена пыли: кавалерия строем двигалась колонной, скорее всего, ещё один отряд тяжёлой регулярной кавалерии. Он не прошёл весь путь до засады. Возможно, Всеотец послал птицу, которая предупредила его. Ловушка сработала слишком рано.

Справа мавры догнали хвост обоза. Мулы никогда не убегут от лошадей или пони. Мавры бросились в атаку, но, когда последние погонщики мулов развернулись в бой, они отступили, несмотря на численный перевес. Эти североафриканские всадники были настоящей лёгкой кавалерией. Они бросались в атаку только в том случае, если их враг был уже повержен, спасаясь бегством. Теперь они начали кружить, словно ядовитые насекомые. Более смелые в первых рядах метали свои лёгкие дротики. Первые погонщики мулов пали. У них были мечи, разношёрстное старое снаряжение, но не было метательных снарядов, ничего, чем можно было бы сражаться на расстоянии. Некоторые африканские дротики попали в животных. Раненые мулы пошатнулись или побежали, усиливая смятение. По крайней мере, большая часть обоза пока что была вне досягаемости.

Сквозь пыль, поднятую топотом копыт, Баллиста видел, как они несутся на предельной скорости к холмам.

Высокие, дикие крики слева дали сигнал к наступлению остальной мавританской конницы. Большинство отступило, чтобы обойти противника с фланга.

Эмесенцы Гераклиана. Однако некоторые направили своих пони прямо вверх по склону. Когда они приблизились на пару сотен шагов, их встретил залп из четырёхсот стрел. Воинов срывало с мест; пони спотыкались и падали на землю. Те, кто не пострадал, хлестали своих коней. Они знали, что им придётся подойти гораздо ближе, прежде чем их дротики смогут ответить на удары их мучителей.

Почти сразу же среди них просвистел новый шквал стрел. Ещё больше фигур в белых одеждах корчилось на земле. Это было уже слишком. Мавры, дернув за головы своих животных, беспорядочно бросились бежать вниз по склону.

Люди Гераклиана действовали успешно. Но это лишь немного отсрочило их. Сотни племён обходили их левый фланг. Вскоре Гераклиану придётся отступить, и оба фланга фракийцев в центре окажутся беззащитными.

Снизу раздался звук труб. Регулярная кавалерия противника построилась и начала наступление.

Они шли по лугу шагом. Но Баллиста понимал, что у него осталось всего несколько мгновений.

«Старший декурион! Турмы на концах каждой линии должны быть обращены наружу, чтобы защищать наши крылья».

Приказ был отдан, и он был исполнен. Третий отряд фракийцев со времён Лугдунума преобразился до неузнаваемости. Из-за нехватки личного состава в каждой турме было не более двадцати человек. Но теперь по крайней мере около сорока человек охраняли каждый фланг основных сил.

Вражеская конница преодолела примерно треть пути по склону.

«Первый ряд, приготовьтесь к атаке! Бросайте копья, мы сделаем это мечом».

Солдаты заёрзали, желая поскорее закончить это. Напряжение передалось и лошадям, которые мотали головами и пытались уклониться.

Один или двое ударили их ногами.

«Ждите моей команды!»

Баллиста знала, что ожидание — самое трудное. Но кавалерийская атака — оружие хрупкое. Если её применить слишком рано, люди разбегались, лошади гибли, и весь импульс был потерян.

«Стой! Жди команды!»

Сто пятьдесят шагов. Шум боя с обоих флангов. Баллиста заставил себя не смотреть.

Сосредоточьтесь на задаче. Чуть ближе, чуть дольше.

Сто шагов. Максим и Тархон по обе стороны, молодой Эприй со знаменем, прижатым сзади.

'Заряжать!'

Баллиста ударил пятками Бледного Коня в бок.

Выдрессированный к войне мерин рванулся вперёд. Осталось шагов пятьдесят. Они сразу перешли на галоп.

Враг метнул копья. Они бросили слишком рано.

Поднявшись на холм, они потеряли темп, не дотянули. Никто не приблизился к Баллисте, и он не видел, чтобы кто-то упал.

Грохот копыт разносился по лесу, казалось, сотрясая землю.

Кавалерия никогда не сталкивается друг с другом. Если только одна из сторон не бежит или обе не подтягиваются, в последний момент их кони сбиваются в кучу и виляют, разрывая ряды, и они проносятся друг сквозь друга, рубя и круша. У лошадей часто больше инстинкта самосохранения, чем у их всадников.

Баллиста поставил Бледного Коня между двумя противниками. Он принял удар слева по щиту и нанес удар тыльной стороной ладони в горло воину справа. Противник инстинктивно пригнулся. Роковая ошибка. Лезвие клинка попало ему в лицо. В момент удара Баллиста отдёрнул руку, словно пилящее движение. Пошатнувшись в седле, смертельно раненый всадник остался позади.

Враг стоял в четыре ряда. Баллиста била справа и слева, подгоняя Бледного Коня бёдрами. Инерция была решающим фактором. Ещё один удар по щиту, и что-то пролетело мимо, звякнув о кольчугу на левом плече. Он нанёс удар последнему, отклонив меч в сторону. Остриё пронзило…

броню. Баллиста вонзилась точно между рёбер, мгновенно отведя локоть назад. Тем не менее, удар едва не вырвал Боевое Солнце из его руки, едва не вывихнув запястье.

Они прошли. Впереди открытая трава.

«Построй меня!»

Баллиста остановила Бледного Коня и перевернула его на задние ноги.

Максимус и Тархон столпились рядом. Белый дракон всё ещё парил над их головами. Молодой Эприус прорвался вперёд невредимым. Солдаты вернулись на свои места. Все пять турм под командованием Баллисты потеряли солдат, но им удалось пробиться. Теперь они собирались с силами, чтобы с боем пробиться обратно на склон.

Хотя численное превосходство было на их стороне, противник находился в невыгодном положении, находясь между двумя корпусами фракийцев.

Они замерли, очевидно, не зная, с какой угрозой им столкнуться.

«Каждый эскадрон выстроится клином по старшему офицеру.

«Приготовьтесь к атаке».

Лучший удар, прежде чем враг восстановит самообладание.

'Заряжать!'

Теперь склон был им не по нутру. Они шли не быстрее лёгкого галопа, когда достигли своих врагов. На этот раз многие из тех, кто стоял против них, расступились. Баллиста проехала сквозь них, не нанеся и не получив ни одного удара.

Баллиста поддерживала темп. Они проскакали сквозь промежутки между турмами во второй линии. Баллиста подгоняла их. Они перепрыгнули через низкую живую изгородь, окаймляющую поле.

Примерно в двухстах шагах от своих соотечественников Баллиста остановила их. С почти парадной точностью они развернулись.

С рёвом фракийцы под командованием старшего декуриона бросились в атаку. План был прост. Каждая линия должна была атаковать вниз, развернуться, снова атаковать вверх, затем отступить сквозь ряды поддерживающих войск, развернуться и ждать, пока их товарищи…

То же самое. Процесс повторялся, постепенно они отступали на холмы.

Баллиста оглядела поле. На востоке обоз практически исчез, люди и животные погибли или скрылись в холмах позади. Осталась лишь группа из примерно дюжины погонщиков мулов. Они были отрезаны. Мавры окружили их.

Погонщики мулов использовали своих животных как укрытие. Они бросали камни, колышки для палаток, всё, что попадалось им на глаза. Последний бой не мог длиться долго.

На западе Гераклиан был вынужден отвести эмесенцев. Они продолжали стрелять, но находились далеко в тылу у войск Баллисты. С обеих сторон фракийцев прикрывал лишь тонкий заслон из примерно сорока воинов. Всё зависело от вражеского командира. Если он сумеет воспользоваться моментом и сдержать свои войска в пылу битвы, победа будет у него в руках. Пошлите мавров сокрушить заслоны на каждом фланге, затем бросьте в бой регулярную конницу и атакуйте фракийцев с трёх сторон. Дисциплинированное отступление превратится в беспорядочное бегство.