Феликс раздобыл немного рыбы. Он пожарил её на вертелах на огне. Свежего хлеба не было, зато были сухари и кислое вино. Баллиста пообедала с Максимусом и Тархоном.

Когда они закончили, Баллиста объявил, что пойдёт по линии. Телохранители ответили, что пойдут с ним. Баллиста помедлил, ожидая неопределённого решения, но согласился. Они были правы. Кто-то пытался его убить, и вряд ли убийца действовал в одиночку.

Они пересекли мост, вода внизу была чёрной и блестящей в отражённом свете. Гераклиан, префект эмесенцев, сидел у своей палатки, работая при свете фонаря над дневными сводками. Сказав несколько слов, Баллиста прошёл сквозь ряды. Лучники собрались вокруг костров, приветливо поприветствовав его. В тени своих телохранителей Баллиста вышел за лагерь, где царила почти непроглядная тьма, пока его не вызвали на бой. Баллиста дал знак отступить. Дозорный

заверил его, что всё спокойно и хорошо. Вернувшись через мост, трое мужчин прошли сквозь ряды фракийцев.

Луций Прокул отправился спать. Те солдаты, что тоже не ложились спать, опять же, были приветливы. Вот это жизнь, сэр: настоящая кампания, лёгкая поездка, горячая еда, выпивка и компания.

Баллиста оставил обоз напоследок. Появился Гратус и заверил его, что мулы и запасные лошади накормлены и напоены, люди тоже; все уложены. Баллиста пожелал ему спокойной ночи.

Большой шатер Витрувии стоял у берега. Изнутри доносились лёгкая и тихая музыка. Должно быть, одна из её служанок играла на флейте.

«Со мной все будет в порядке», — сказал Баллиста.

Максимус и Тархон ухмыльнулись друг другу.

«Мы останемся неподалёку», — сказал Максимус. «Вне зоны слышимости».

У меня нет желания слушать».

Управляющий Витрувии вошёл, чтобы объявить о прибытии Баллисты. Он вышел и сказал, что его госпожа будет рада приветствовать покровительницу.

Проходя через повешение, Баллиста увидел Ацилия Глабриона. Мужчина лежал на ложе, полулежа там, где несколько ночей назад лежал Баллиста. Витрувия была рядом с ним. Она встала. Ацилий Глабрион не поднялся.

Витрувия подошла к Баллисте. Несмотря на свой высокий рост, ей пришлось встать на цыпочки, чтобы коснуться его щеки своей. Её духи пахли по-другому.

«Неожиданное удовольствие», — сказала она.

Баллиста взглянул на Ацилия Глабриона. Он пожалел об этом. Молодой патриций улыбнулся и поднял бокал в шутливом приветствии.

«Я пришёл убедиться, что вы благополучно размещены». Эти слова показались самому Баллисте неуклюжими и неубедительными.

Витрувия улыбнулась: «Той ночью я была бы в большей безопасности, если бы ты приняла моё предложение».

Она больше ничего не сказала и не предложила ему выпить.

«Мне лучше идти».

Баллиста повернулась и ушла.

Снаружи из ночи материализовались Максимус и Тархон. Никто из них не произнес ни слова. Обратно они пошли молча.

«Никто не запрещает никому ходить по дорогам общего пользования, — с яростью подумал Баллиста. — Нельзя винить Ацилия Глабриона. Никто не запрещает человеку покупать то, что открыто продаётся».

Она была немногим лучше шлюхи.

Баллиста не был уверен в своих намерениях. Теперь он чувствовал себя глупо и злился на себя. Не то чтобы она его не предупредила. И всё же, как ни странно, он чувствовал себя преданным. Как она могла… да ещё и с Ацилием Глабрионом? Этот насмешливый, самодовольный молодой аристократ – он, из всех мужчин?

OceanofPDF.com

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

К юго-западу от Агиннума, Аквитания

Четыре дня до августовских календ

ПУСТЬ БУДЕТ ОДИН, а не многие. Если это не получится, необходимость потребует многих.

Эти слова пронеслись в мыслях мужчины. Если это не удастся. Так и случилось. Хвалёная подготовка фрументария не шла ни в какое сравнение с боевым мастерством Баллисты. Волузиан был прав – северянина было трудно убить. Варвар безжалостно убил фрументария. Осторожность советовала убийце не носить амулет МАЙЛЗА АРКАНА, указывающий на его призвание, но ему повезло, что тело было изуродовано до неузнаваемости. Даже если бы его предполагаемая личность была раскрыта, это было бы трудно.

Покушение провалилось. О новой попытке не могло быть и речи. Теперь двое варваров-телохранителей не отходили от Баллисты. Ночью один из них всегда стоял на страже, облачённый в кольчугу, вооружённый и бдительный. Каждый кусочек, который они съедали, сначала пробовал один из их рабов.

Где-то за палаткой заржал конь. Военный лагерь никогда не молчал. Мужчина откинулся назад, прислушиваясь к знакомым ночным звукам: поступь стражника, топот копыт мула, звон цепи привязи, кашель и тихий гул голосов; а на заднем плане — шум реки.

Было странно сожалеть о том, что выжил человек, с которым он любезно разговаривал ранее вечером. Ещё более странно, что

выживание Баллисты должно повлечь за собой смерть многих других.

Мужчина осмотрел безобидный на вид блокнот.

Волузиан, вероятно, был бы недоволен, прочитав скрытое в нём послание. Префект претория редко мирился с неудачами. Он не мог позволить себе провалить ещё одно начинание.

Необходимость требует многих.

Необходимость была суровым господином. После убийства убийцы в лагере, помимо него самого, остались ещё три фрументария.

Один вскоре ускользнёт, прихватив с собой это нежеланное сообщение. Другой уже тайно отбыл. Оба они отсутствовали на утренней перекличке. Это не имело никакого значения. Каждый день несколько человек регистрировались как самовольно отсутствовавшие, пополняя ряды дезертиров и отставших. К тому времени избранные фрументарии будут уже далеко. Один из них ехал на северо-восток к Волузиану, на осадные линии перед Августодунумом.

Другой должен был отправиться на юг, чтобы вступить в контакт с войсками Постума, которые, по словам крестьянина, пересекли Пиренеи.

Только один фрументарий останется с колонной, готовый выполнить его приказ. При организации засады не будет права на ошибку.

Это предательство шло вразрез с его нравом, противоречило всему, во что он верил. Все эти годы он без колебаний принимал предложение о переводе во фрументарии. Эти тайные солдаты с их базой на Целийском холме были окружены тёмным ореолом. Им платили лучше, и они открывали путь к повышению. Конечно, он с самого начала знал, что это будет дорого стоить: подслушивание и притворство; предательство тех, в чьё доверие он втерся; эффективное устранение одного-двух человек. Но эти последние были виновны в измене. Было просто нецелесообразно, а может быть, и неловко, привлекать их к открытому суду. Лучше бы они ушли.

Этот мир тихий. Всё, что делали фрументарии, было ради безопасности императора, ради безопасности Рима.

Это было другое дело. Около тысячи человек в этой колонне ни в чём не были виновны. Эмесенцы, фракийцы и погонщики мулов исполняли лишь свой долг. Они служили Риму, верные императору. Теперь многим из них предстояло умереть, чтобы обеспечить уничтожение одного человека – офицера варварского происхождения по имени Баллиста.

Получив это задание в Августодуне, этот человек смело высказался. Если покушение провалится, Баллиста, возможно, уцелеет во вражеской засаде. Волузиан выглядел невозмутимым. Не имело значения, жив ли Баллиста, главное, чтобы его захватили мятежники. Как только он окажется в лагере Постума, никто при дворе Галлиена не поверит ни одному обвинению этого варвара.

Ты служил во фрументариях не без раздумий о мотивах. Какая информация была у Баллисты, из-за которой ему было необходимо не оставаться на свободе? Если это было против императора, почему его не убрали незаметно, или не арестовали тайно, не заперли в камерах под дворцом или в каком-нибудь другом мрачном месте и не допросили подробно? Такое случалось сплошь и рядом.

Да, это действительно было не так. Какие обвинения, по мнению Волузиануса, могла высказать Баллиста?

Слабое царапанье у входа в шатер. Посланник не придёт рано. Должно быть, уже позже, чем думал человек. Он встал и развязал занавески.

Фигура в капюшоне взяла блокнот и ушла, не сказав ни слова.

Мужчина снова сел, постукивая стилусом по костяшкам пальцев. Его учили расследовать, а не нарушать приказы. Волузиан был префектом претория, командиром фрументариев, его старшим офицером. Волузиан повысил его до центуриона, а затем назначил орефектом.

Без Волузиана он бы никогда не поднялся так высоко.

невообразимо высоко. Он был всем обязан префекту претория. Добросовестное выполнение этой задачи, и он, возможно, поднимется ещё выше.

В любом случае, выбора у него не было. Как будто он и так уже не был до боли осознавать это, письмо, полученное им на вилле Витрувии, напомнило ему, что его семья пострадает, если он окажется настолько глуп, чтобы ослушается префекта претория. Если же он попытается и потерпит неудачу, в кольце будет яд. Лучше ему умереть от собственной руки, чем его семье придётся испытать возмездие Волузиана. В отличие от этих падших христиан, префект претория не славился тем, что подставлял другую щёку.

OceanofPDF.com

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Предгорья Пиренеев, Аквитания. Августовские календы.

ОНИ ПЕРЕРЕЗАЛИ СЛЕДЫ врагу рано утром.

Всадники, многие из них, направлялись на восток. Некоторые следы копыт свидетельствовали о том, что лошади были обуты в сандалии. Подкованы, вероятно, были только кавалерийские скакуны. При внимательном осмотре были обнаружены гвозди, потерянные на военных сапогах. Значит, вместе с всадниками была и пехота.

Враг не спешил. Баллиста нашёл след копыта с характерной выемкой и прошёл по нему пешком некоторое расстояние.

Расстояние между ними указывало, что лошадь шла лёгким шагом. О том же говорили и кучки помёта. Иногда всадники останавливали лошадей, чтобы дать им справить нужду.

Колеи на рельсах залегали, а повозки задерживали колонну.

«Должно быть, они спустились с гор у Илуро, — сказал Фабий. — Теперь они направляются в город Толоса, а оттуда — в провинцию Нарбоннскую».

Баллиста согласился с разведчиком. Противник стремился к нижнему течению Роны. Оттуда они могли перекрыть снабжение Галлиена с юга в Августодунуме и, возможно, даже создать угрозу Северной Италии через южные перевалы через Альпы. Любое из этих действий могло вынудить Галлиена снять осаду.

«Если Постум очистил Испанию от гарнизона, мавры пересекут проливы, и полуостров будет захвачен».

Ацилий Глабрион сказал: «И говорят, что отряды франков всё ещё бродят по горной стране».

«Бунтарь ставит свою безопасность выше безопасности своих подданных, — сказал Гераклиан. — Как и следовало ожидать от тирана».

В Испании вместе с Аркилом, сводным братом Баллисты, служили англы. Среди них был и сын Кадлина, Старкад.

Баллиста выбросила эту мысль из головы.

«В этих тяжёлых условиях невозможно оценить их численность», — сказал Гратус. «Возможно, их не так уж много. Наверняка даже мятежник не бросил бы Испанию на произвол судьбы».

«Помёт свежий, ему не больше суток, максимум два», — сказал Фабиус. «Уверенности быть не может, разве что их больше, чем нас».

— Что нам делать? — сказал Луций Прокул.

«Следуйте за ними», — тут же ответил Грат. «Наша задача — не допустить, чтобы помощь дошла до Постума».

Префект лагеря был прав. Они были солдатами. Это был их долг. Баллиста отдал приказ. Они будут действовать осторожно, в полном вооружении, прикрывая щиты, разведчики будут разведывать местность на расстоянии двух миль.

Дорога шла вдоль извилистой реки. Лебеди скользили по воде между низкими, грязными островками и бледными, извилистыми песчаными дюнами. Справа, за рекой, из равнины поднимались зелёные, поросшие лесом предгорья. За ними снова виднелись величественные туманные горы со снегом на вершинах.

Они ехали все утро, пока Фабиус не вернулся и не сообщил, что за поворотом впереди находится поселение, и следы ведут к нему.

Баллиста повёл колонну с дороги, пробираясь сквозь деревья, окаймлявшие реку. Несмотря на скудный подлесок, продвижение было медленным. Но время не имело значения, и они были эффективно скрыты от дороги.

Они остановились на уровне деревни. Она находилась в стороне от дороги, на склоне холма у реки, примерно в полумиле от того места, где они стояли. Одна главная улица,

От него отходили два переулка, разбросанные хозяйственные постройки, загоны для скота и несколько ферм вдали. На полях паслось несколько животных, но никого не было видно.

Приказы передавались от человека к человеку – без труб, без криков. Ацилий Глабрион должен был отправиться с одним эскадроном Третьего полка. Им предстояло обезвредить любую ловушку, которая могла быть расставлена. Остальные фракийцы под командованием Луция Прокула выстроились в ряд под деревьями.

Эмесенские конные лучники разделились по флангам, готовые развернуться веером и окружить деревню. Караван мулов остался в нескольких сотнях шагов позади того пути, которым они пришли.

Солнце стояло прямо над головой. Они ждали в пятнистой тени. В поселке всё было тихо, и никто не проходил по дороге. Несмотря на полдень, было неестественно тихо.

Река за их спинами была широкой. Жёлтые ирисы колыхались в медленном течении. На противоположном берегу на мёртвом дереве сидели шесть бакланов, очень чёрные на фоне голых белых ветвей.

Баллиста задумался о составе вражеских сил. Возможно, не все они были римскими солдатами. Аркил уже был в Галлии, когда Баллиста вернулся на север. Они не виделись больше половины жизни. В молодости они хорошо ладили. Аркил был тихим и дружелюбным. Тем не менее, как и все химлинги, он был прирождённым воином с даром предводительства. Баллиста не захотел бы встретиться с ним в битве. Сын Кадлина родился после отъезда Баллисты. Баллиста его не узнал бы. И всё же не было оснований полагать, что они были в составе этой экспедиции из Испании.

«Пора идти», — сказал Баллиста.

Ацилий Глабрион вскочил в седло. Быстро убедившись в готовности эскадрона, он тронул коня вперёд.