Пролог I
Галлия Бельгика, 262 г. н.э.
После этого города всегда носят одни и те же шрамы.
«Это было слишком просто», – подумал Старкад. За долгое-долгое путешествие пропал только один корабль. Не было ни римских патрульных лодок в Галльском проливе, ни дозорных на утёсах по обе стороны устья. Рыбацкие хижины, где они вытаскивали на берег баркасы, были пусты. Ни одна душа не потревожила их, пока они проводили оставшиеся часы дня. Лишь их громоздкие тени и лисица, занятая своим смертоносным делом, свидетельствовали об их походе в даль под предательским звёздным светом. Небольшой рыночный городок Аугуста Амбианорум не был окружён стенами. Ни гуси не гоготали, ни собаки не выдавали приближения. Ни зов природы, ни провидение не вырвали горожан из спячки, чтобы поднять тревогу. Морские волки окружили город, отряды на каждой дороге. Удовлетворившись , ателинг Аркил подал сигнал. Англы приступили к грабежу с привычным энтузиазмом и рвением мужчин, долгое время проводивших в море. После непостижимой внезапности наступившей катастрофы эта ночь оказалась долгой для многих несчастных женщин города, слишком короткой и окончательной для некоторых их мужчин.
В мёртвом, сером предрассветном полумраке Старкад стоял у декоративных ворот и оглядывался по главной улице к форуму. В отличие от многих воинов, он никогда не совершал набегов на Империум и не служил в римской армии. Здания были ему непривычны: более крупные, квадратные, каменные с черепичными крышами. Впрочем, в остальном это могло бы быть поселение на Скадинавии или на берегу Свебского моря. Налицо были все обычные признаки разграбления города: выбитые двери, небрежно разбитые семейные реликвии, плачущие женщины, плачущие маленькие дети, а кое-где распростертые, сгорбленные трупы. Запах пролитого алкоголя, рвоты, экскрементов и крови; зловоние немытых людей. Старкад подумал, что только человек без воображения может смотреть на то, что он и его товарищи сотворили, и не думать о скрытой угрозе своей семье, своему дому.
Неуклюжие и сонно-волчьи от усталости и выпивки, англы выстроились в колонну численностью около тысячи человек по широкой улице. Эрлы, командовавшие кораблями, потешались над дугутом , и каждый из них делал то же самое с десятью воинами под своим началом. Все были нагружены добычей. Пленных они с собой брали не слишком много. Они разделились на две группы: одну из молодых женщин, другую из мужчин всех возрастов. В ту ночь первые уже предвкушали свою судьбу. Если бы пленники-мужчины знали, что их ждет в будущем, трусы среди них могли бы позавидовать участи женщин.
Вся команда корабля Старкада была на месте и выстроилась в определённом порядке, примерно по пять человек в ряд и по десять в глубину. Он приказал своему другу Эомеру, дуго одной из десяти палаток, взять на себя командование и не дать им больше пить, а сам пошёл во главе колонны.
Аркил разговаривал с двумя эрлами . Как и все представители династии Химлингов, Аркил был высок, широкоплеч, с длинными светлыми волосами. Как и у всех Химлингов, его руки сияли золотом. Ателинг улыбнулся Старкаду. Один из эрлов заговорил.
«Ваша команда все равно медленнее моей», — сказал Виглаф.
Старкад пожал плечами.
«Он ещё щенок», — лёгким голосом сказал Аркил.
«Двадцать пять зим, можно надеяться и на большее», — ответил Виглаф. «Я же сказал, что он слишком молод, чтобы быть дугутом , не говоря уже о том, чтобы стать эрлом ».
Старкад улыбнулся, надеясь передать нарастающую дряхлость старейшин. Будучи сам крупным мужчиной, он был уверен в своём мастерстве владения оружием и способности добиваться повиновения. Он не стал упоминать, что его людям поручено собирать пленных.
Командиры остальных пятнадцати кораблей начали подходить по одному или по двое. Аркил обменялся парой слов с каждым эрлом . Дело было не только в унаследованном Аркилом статусе. Все химлинги Хединси обладали даром командовать людьми на войне. Это было для них естественно. Они были уроженцами Одина. Даже отчим Старкада, Ослак, тихий и старательный человек, в юности возглавил несколько успешных экспедиций. Мысли Старкада метались от Ослака к его матери, Кадлин, а от неё – к отцу. Он не хотел думать об отце.
Старкад посмотрел на арку, перекрывающую дорогу. Это были ворота, которые нельзя было закрыть, и которые не соединялись ни с одной стеной – нечто вычурно непрактичное. В свете факелов рельефная резьба двигалась: мужчины, тяжело вооруженные в римском стиле или совершенно голые, убивали воинов в штанах с лицами, заросшими гротескными, почти звериными бородами. Зачем горожане заказали такой памятник? Вероятно, они отождествляли себя с римскими воинами и забыли, что когда-то были свободными людьми, до того, как легионеры перебили их предков в штанах, отобрали у них оружие и заставили платить налоги. Старкад испытывал лишь презрение к тем, кто платил за их защиту.
«Все было слишком просто», — сказал Старкад.
«И ты бы знал», — сказал Виглаф. Некоторые из старших эрлов рассмеялись.
«Возможно, мальчишка и не ошибается». Аркил слыл человеком вдумчивым. «Никто не знает, что наплели норны . Большие неудачи часто следуют за успехом. Но мы с Моркаром обнаружили это место в прошлом году, возвращаясь с запада. Мы всё тщательно проверили. Моркар допрашивал местных жителей, которых мы поймали. Он не щадил себя».
Все улыбнулись; некоторые поморщились при мысли о изобретательной жестокости, которую так любил проявлять сводный брат Аркила. Не все химлинги были кроткими.
«До Ротомагуса пятьдесят миль, столько же до Самаробривы. Ближе Гесориака римских войск нет, а он находится дальше по дороге, и в его гавани мало боевых кораблей. Во время ночных работ пожаров не было. Сигнальных маяков не видно. Нет времени, чтобы донести весть до Гесориака, и солдаты не успели вернуться, пока мы не уйдём».
Вожди кивнули, признавая проницательность ателинга .
«Богам не на что жаловаться. Мы много обещали Ран, что она избавит нас от своей утопающей сети, а Один получит отдых и богатую добычу по возвращении».
тихое одобрительное гудение по поводу старых, суровых методов крови.
«Мы сделали всё, что могли, ради богов и людей», — сказал Аркил. «Потушите факелы. Пора возвращаться на корабли».
Старкад прошёл мимо первых трёх команд к своим. Хотя они сидели небрежно, а некоторые даже лёжа, они держались в грубом походном строю. Никто не пил больше, чем можно было ожидать. Связанные пленники толпились на улице между ними и воинами следующей баркаса. По приказу Старкада его последователи начали подниматься на ноги. Они потушили факелы, подняли оружие и награбленное и кричали на пленников, пока те тоже не поднялись.
Дома старики говорили, что до правления царствующего Хьяра , всего три поколения назад, англы не ходили на войну в строгом порядке. Они говорили, что англы вернули себе дисциплину, сражаясь за римлян на дальних берегах Истра в их великих войнах с маркоманами. Старкаду было трудно представить, как его народ идёт в бой хаотичной массой, не лучше примитивных и диких скритифинов или финнов далекого севера. Но у него не было оснований полагать, что старики или странствующие скопы , приходившие в чертоги Химлингов и воспевавшие подвиги Хьяра, лгут.
Прозвучал боевой рог, и колонна, несколько пошатываясь, сбиваясь в кучу и накатываясь, двинулась вперед.
Свет усиливался, когда Старкад вышел из ворот некрополя. Как и всем молодым знатным людям при дворе Исангрима, ему вдалбливали немного латыни. Сам цининг свободно говорил на этом языке, а его сын Ослак, отчим Старкада, был известен своим необычным интересом к поэзии империи . Старкад знал, как римляне называли свои кладбища, но прошлой ночью звезды были слишком тусклыми, а его страх слишком сильным, чтобы впервые взглянуть на одно из них. Как и следовало из названия, некрополь был настоящим городом мертвых. Помимо множества скульптурных и расписанных надгробий и саркофагов, нескольких колонн и пары миниатюрных пирамид, здесь было много маленьких домиков для усопших. Они начинались сразу за домами живых и тянулись по обе стороны дороги, насколько хватало глаз во мраке.
Всё это казалось Старкаду странным. Англы хоронили своих покойников в подходящих курганах на подходящем расстоянии от поселений. Было что-то странное в этом римском некрополе, прижавшемся к городу, что-то слегка тревожное в строительстве домов для трупов, словно те могли быть ещё живы. Он слышал, что южане верили, будто им не суждено никакой загробной жизни, кроме как бестелесно порхать во тьме, словно летучие мыши или тени. Он задавался вопросом, как их юноши могли заставить себя выдержать град стрел или стоять рядом со сталью, не надеясь на то, что их мужество и подвиги приведут их в Вальхаллу.
Когда они покинули некрополь, кони Солнца понесли её за горизонт. Тьма бежала от неё, пока она сама убегала от волка Сколла. Вокруг простиралась земля: возделанное, приятное место с полями и лугами, проселочными дорогами и рощами. Тут и там виднелись строения: комфортабельные виллы с прекрасными видами, более скромные фермы в укромных уголках. Это была плодородная, хорошо обработанная земля, и Старкад восхищался их хозяйством.
Дорога тянулась всё дальше, и солнце поднялось. Утро обещало быть жарким. До лодок оставалось всего пять-шесть миль, но уже после первой мили налётчики начали страдать: ночные излишества отдавались болью в груди и мешали ногам.
Старкад поправил щит и рюкзак, перекинутый через спину. Это не принесло облегчения. Ему было всё равно. Он был счастлив. Его дискомфорт был мерилом его успеха, и эта дорога была началом его пути домой. Было бы хорошо вернуться. Между ним и отчимом не было проблем, и он любил свою мать. По обычаю севера, он провёл несколько лет своей юности в чертоге своего дяди по материнской линии. Хиоровард Брюхотряс оправдывал своё имя: огромный, весёлый, как медведь, мужчина, легендарный пьяница и, несмотря на свои размеры, воин, которого внушали страх. Во многом он был тем отцом, которого Старкад никогда не знал. Было бы хорошо вернуться к нему – и к его матери – с триумфом. А ещё был сын Хиороварда, Хаткин. Старкад и Хаткин были ровесниками, выросли вместе и не могли быть ближе друг к другу. Конечно, Хаткин значил для Старкада больше, чем младшие сводный брат и сводная сестра, которых его мать подарила Ослаку.
Дорога поднималась на подъём. На противоположном склоне широкая лужайка спускалась к ряду взрослых деревьев. Именно на поляне в этом лесу прошлой ночью лисица наблюдала за их движением. Они уже прошли полпути обратно.
«Стена щитов! Становитесь на ателинг !»
Старкад повторил призыв по всей колонне, прежде чем понял его смысл.
«Стена щитов! Становитесь на ателинг !»
Угроза, должно быть, впереди. Старкад успокоился и быстро сообразил. Его команда была четвёртой в колонне. Он должен был идти направо. Он вспомнил о заключённых. Этих чёртовых заключённых. Они были его ответственностью. Он быстро произвёл расчёты.
«Эомер, твои люди остаются с пленными. Когда шеренга будет сформирована, веди их за нами».
Команда была подтверждена взмахом руки.
Команда впереди уже двигалась влево. Старкад жестом велел остальным своим людям следовать за ним и побежал трусцой, сворачивая с дороги. Трава под ногами была высокой. Она цеплялась за ноги. Он надеялся, что поступил правильно. Пленников было восемьдесят. У Эомера было десять человек. Но пленники были связаны; половина из них были женщины. Старкад выбросил это из головы, сосредоточившись на том, чтобы привести своих людей в нужное место.
дракон Виглафа . Старкад, тяжело дыша, поднялся рядом с правой рукой воинов Виглафа. Сильно сдувая воздух, словно бегущий на большой скорости зверь, он махнул своим сорока воинам занять позицию. Они выстроились в шеренгу шириной в десять и глубиной в четыре человека, затем бросили свои рюкзаки и мешки с добычей, воткнули копья в землю и взяли щиты в левую руку. Раздался сильный спазм, и один человек шагнул вперёд и вырвал. Мгновение спустя появился другой. Некоторые засмеялись.
Рядом с ним стоял знаменосец Старкада. Он взглянул на белую змею, которую сшили для него его мать и её женщины. Дракон извивался , его хвост хлестал. Старкад не заметил, как поднялся западный ветер. Следующая команда переминалась с ноги на ногу справа от него. Пока что всё было в порядке. Наконец-то у него появилось время выяснить причину тревоги.
Враг выстроился перед лесом. Длинный ряд овальных белых щитов, отмеченных красным узором. Стальные шлемы сверкали на солнце, а над ними – множество наконечников копий. Над всем этим развевались знамена – опять же, бело-красные. Перед центром высилась группа всадников; над ними реял большой дракон . Между войсками было около двухсот шагов открытой луговой равнины.
Старкад прикрыл усталые глаза и вгляделся в проём. Он заметил мерцание кольчуг между щитами. Враги выстроились в несколько рядов. Он оценил ширину вражеского строя, затем шагнул вперёд и посмотрел вдоль почти сформировавшейся стены щитов англов. Ширина примерно одинаковая, так что численность войск должна быть примерно одинаковой. Он вернулся на своё место.
«Рогатые люди», — сказал Старкаду один из старших воинов. «Твои первые римляне, и они оказываются нашими кузенами. Большинство вспомогательных подразделений корнутов набираются в Германии. Вполне возможно, что это батавы».
Старкад хмыкнул. Если не считать их овальных, а не круглых щитов и одинакового рисунка, внешне они ничем не отличались от англов.
«В двойном отряде должно быть около тысячи человек», — добавил пожилой мужчина.
За кого принял его старый Гутлаф? Ведь ему уже доводилось стоять в стене щитов и сталкиваться с полчищами демонов . Он мог оценить численность, а враг всегда был врагом. Старкад отвернулся и сделал вид, что наблюдает, как Эомер подводит пленников.
«Кто-то идет».
Одинокий всадник медленно вёл своего коня к центру строя, где развевался большой штандарт Аркила – белый конь Хединси. В одной руке он держал копьё, повернутое обратным хватом, а в другой – что-то вроде посоха.