Следующие четыре дня Хельга безвылазно провела дома. Поскольку жена князя Кожемякина отсутствовала, он решил, что поправляться будет в доме Белозёровых. Светлояр полностью поддержал Злата: ему и самому так было сподручнее следить за обоими друзьями. Поэтому Хельге пришлось изрядно постараться, чтобы стирать, убирать и готовить на трёх взрослых мужчин. Но девочка не жаловалась. Она считала, что это была только её вина. Поэтому ни поиграть, ни навестить друзей времени у неё не было.

– Хельга, ты где? – услышала она голос князя Кожемякина. – Пойдём, покажешь свой огород. Вскапывать будем.

Девочка отложила в сторону рубаху, которую шила для деда, и, схватив мешочки с семенами, побежала во двор. Князь уже ждал её там.

– Вот, дядюшка, всю эту поляну надо перекопать, – показала она рукой на бывшую лужайку.

Злат вытащил из кармана книжечку, сшитую из тонкой бересты, и начал листать.

– Сейчас будем учиться огород копать, – торжественно объявил он. – Если позориться, то сразу.

Посмотрев пару минут на заклинание, он присел, перекрестил пальцы и ударил по земле. Моментально не меньше двух пядей земли с поляны взлетели в воздух, а затем осели пушистым ковром. Злат снова взмахнул рукой – и вскопанная земля распалась на ровные борозды.

– Оказывается, ничего сложного, – произнёс князь. – По окончании службы заведу огородик, репы насажу.

– Да как же вы уйдёте?! – Хельга взмахнула руками. – Вы же князь, вместе с Рориком нашими землями управляете, какая репа?

– Незаменимых нет, – ответил Злат. – Ну, давай свои семена.

Он забрал мешочки и начал открывать их по очереди. Семена взлетали в воздух, зависали точно над бороздами и аккуратно укладывались в мягкую землю.

* * *

– Ты полол, Злат копает, – наблюдая за занятиями друга из окна, произнёс Светлояр. – Следующий я? Гусениц собирать? Или бобы лущить?

Светлояр и Гостомысл находились в кабинете. Перед ними переливался отражённый в магическом кристалле рунический круг. За два дня никто так и не смог вычленить из него хоть фрагмент рисунка: сложность была запредельная.

– Пусть развлекается, – отмахнулся Гостомысл. – Быстрее поправится и уйдёт домой.

– Умила раньше следующей недели не вернётся, так что он у тебя ещё погостит, – сказал Светлояр. – Не знаю, чего Милица собирает всю родню, может, помереть решила? Нас порадовать.

– Я бы на твоём месте не сильно рассчитывал на такой подарок, – ответил Гостомысл. – Да ещё и неизвестно, кто на её место придёт. Мы ведь так и не узнали, кто у неё эта Ходящая По Снам.

– Так и не сказала, кто она. А я ведь письмо отправлял… – вздохнул Светлояр. – Ментальный маг, да ещё такого уровня. Ей место в магической башне, а не в её городишке.

– Ну владения у Милицы немалые, не только один Ижеславль, – заметил Гостомысл. – А вот после демонстрации способностей её помощницы я как-то передумал с ней ссориться. Она мне резко нравиться начала. Сказала бы: женись. И женился бы, и слова бы супротив не вставил. А то однажды можно и не проснуться. Семь лет прошло, а я тот кошмар до сих пор помню.

Мужчины замолчали, вспоминая то страшное утро.

* * *

Семь лет назад, когда через границы Восточных Земель перекатились, словно волна саранчи, отряды степняков на своих низкорослых лошадках, грабя и убивая по округе, пришлось Рорику лично собрать дружины, потому что Злат тогда усмирял полян, а Наволод отлавливал ушкуйников, которые уже совсем обнаглели: обложили купцов данью за прохождение рек. Светлояру с Гостомыслом тоже пришлось в битвах поучаствовать. Степняки были сильны, и каждая битва становилась яростнее предыдущей. И всё же кочевому племени было далеко до обученных дружин Рорика, которые, переходя в боевую форму, кровавым катком неслись по полю боя.

Степняки начали отступать, но решили идти по новой дороге, чтобы не уходить без добычи, и свернули к владениям поляниц. Дружины нагнали врага к утру и, ворвавшись в лагерь, застыли. Сначала всем показалось, что люди просто спят, но шло время, и никто так и не пошевелился. В клубящемся утреннем тумане появилась высокая женщина. Рядом с ней в богатых малиновых одеяниях, отшитых золотой нитью, стояли другие женщины.

– Здравствуй, Милица, – поприветствовал Рорик поляницу, – что тут произошло?

– Гости незваные, не более, – пожала плечами женщина. – Тут нет живых, ваши битвы окончены.

– Но как? – Рорик оглядел огромное поле, усеянное телами.

– Девочка у меня есть, мы её Ходящей По Снам зовём. Она хозяйка снов: может заставить жить, а может и убить, – ответила Милица.

– Не бывает таких ведьм, – покачал головой Рорик. – Мару, что ли, каким-то образом призвала?

– Откуда же у меня силы с высшей нечистью справиться? – усмехнулась Милица. – Девочка моя, подойди.

От толпы женщин отделилась, судя по фигуре, совсем юная девушка. Лицо её было закрыто накидкой из кружева.

– Не верит нам правитель, что ты смогла армию умертвить, – произнесла Милица. – Покажи ему, что можешь. Людей только не трогай, пусть живут.

Девушка приложила ко лбу указательный и средний пальцы и посмотрела на армию Рорика. Конная дружина, только что стоявшая спокойно, развернулась и отправилась обратно. Глаза людей остекленели. Рорик вытащил из ножен меч и приставил к горлу Милицы. Такую наглость он безнаказанно оставить не мог.

– Прикажи своей ведьме отпустить моих людей.

– Нет причин нервничать: через версту сами в себя придут, – ответила Милица. – А вот о себе тебе бы стоило позаботиться.

Рорик взмахнул мечом – и в этот момент его мозг словно пронзили сотни иголок.

«Отпусти меч», – прошелестел в голове абсолюта тихий голос.

Рорик постарался скинуть наваждение, но боль просто взрывала череп изнутри, и он тонул в этом нежном голосе. Рука с мечом медленно опустилась.

«Что, животное, сдаёшься? Слабый ты, а ещё сопротивляться решил? Жаль, убить тебя сейчас нельзя. Забыл, кто твой хозяин? Забыл, что бывает с непослушным зверьём?» – мягкий голос обволакивал, погружая сознание в хаос. И не было никакой возможности не повиноваться ему.

– Уходите, – приказала Милица. – И, надеюсь, мы поняли друг друга. Восточные Земли – твоя вотчина, а это – моя. И пока вы не суётесь и не лезете в мои владения, все будут жить спокойно.

– Ведьма, – прошипел сквозь зубы Рорик.

– Да, – кивнула Милица и, развернувшись, направилась в город. Девушка с закрытым лицом пошла вслед за ней.

Боль отступила, и меч Рорика выпал из рук; ноги его подкосились. Так бы он и упал, если бы его не подхватила рука Гостомысла.

– Почему вы не уничтожили их? – в голосе Рорика слышались боль и обида.

– Мне было озвучено, что если я хоть просто громко вздохну, то твоя голова разлетится на мелкие осколки, поэтому я даже дышал через раз, – пожал плечами Гостомысл. – Знаешь, минута позора не стоит всей дальнейшей жизни. Сейчас они сильнее. Примем этот факт.

– Эта девочка – ментальный маг, – произнёс Светлояр. – Её в башню надо забрать.

– А кто нам позволит? – спросил Гостомысл, помогая Рорику сесть на коня. – Да и в башне ей делать нечего.

– Это ещё почему? – не понял Светлояр.

– Потому что девочка смогла умертвить сотни людей, не дав никому ни единого шанса, и Рорику сейчас бы голову снесла, не задумываясь, – пояснил Гостомысл. – А что, если она этот фокус у тебя в башне выкинет? Вообще, такое создание ещё в колыбели надо было удушить. Интересно, как её Милица контролирует?

– Она не человек, – ответил Рорик.

– Унюхал, что ли? – поинтересовался Гостомысл.

– Так я и сам не совсем человек, – в голосе Рорика скользила злоба, – такое сразу вижу. От этой девки смердит созданиями разлома. Скорее всего, Милица поэтому и не хотела пускать нас в Ижеславль. Что она там творит?

– С этим вопросом к Злату. Как вернётся, пусть зашлёт кого из своих молодцев, – ответил Гостомысл.

Белозёров остановился у края поля, поднял мёртвое тело и кинул его на круп лошади Светлояра, потом поднял второе и положил на свою лошадь.

– Посмотрю, что тут за магия, а то и правда можно не проснуться, – пояснил Гостомысл.

Рорик пришпорил своего коня и скоро догнал дружину. Как и сказала Милица, через версту все очнулись, и началась паника, так как никто не понимал, каким образом они оказались в этом месте.

* * *

– А ведь так про ту девчонку ничего и не выяснили, – покачал головой Светлояр. – И кого Злат засылал, не вернулись тоже.

– Злат хотел Умилу расспросить, да только та так взвилась, что он больше и не заикался, – добавил Гостомысл. – Единственное – подтвердила, что такая в Ижеславле действительно есть. И посоветовала держаться подальше: девка совсем неуправляемая. Её контролирует не Милица, а тётка родная. А в общем, какая разница? Тётка-то подчиняется Милице – как глава рода скажет, так и будет.

В комнату ввалился чрезвычайно довольный собой князь Кожемякин.

– Тёмный, я тебе бобов посадил, – расплылся он в улыбке.

– Спасибо, – поблагодарил Гостомысл. – Ты не представляешь, как я в них нуждался.

– Зато мелкой было весело, – сказал Кожемякин.

– Это единственная причина, почему я терплю то, что вы сделали с моей поляной. – Гостомысл устало потёр глаза. – Злат, поскрипи мозгами, может, помнишь, что там по ментальному магу Милицы? Нашли её? Она бы нам сейчас очень пригодилась.

– Да кому она не пригодилась бы? – хмыкнул Злат. – И мне пригодилась бы, чтобы языки некоторым развязывать; и Рорику – армии вражеские уничтожать; и вам со Светлояром. Только вот мы ей не нужны. Совсем. А принудить с нами работать не можем: соглядатаев раскрывают на раз-два. Забросили мы эту идею. С последним соглядатаем мне записку прислали, что, если такое повторится, у меня половина города не проснётся. И знаешь, я поверил. Пусть Милица при себе это чудовище держит.

– А когда прислали записку? – поинтересовался Гостомысл.

– Да лет шесть назад. Ну, может, чуть больше. По зиме Драгомир мой записку привёз, – ответил Злат.

– Даже его раскусили? – усмехнулся Гостомысл.

– А чего не раскусить, если эта девка по людским мыслям, как у себя по хате, гуляет? – Злат недовольно поморщился. – Ну мой больше туда и не ездил, а вот твой бывает наездами: трава там у них в разломе какая-то необычная растёт, ткани в малиновый цвет красит. Нигде больше такой нет.

– От моего толку никакого. Даже если расспросить, всё, что он сможет рассказать, – где девки гулящие да трактир, – вздохнул Гостомысл. – Хотя в случае с городом Милицы только про трактир.

– Это верно, – кивнул Злат. – А у меня такие планы на твоего Драгомира были!..

– Были да сплыли, – подытожил Гостомысл. – Вы как хотите, тунеядцы, а я на службу пойду.

– Да и мне надо к целителям отлучиться, – поддержал друга Светлояр и встал.

– Ну раз такое дело, – Злат оглядел друзей, – то и я пойду… с малой на рынок. Корзину буду носить.

– Наглец, – вздохнул Гостомысл, – а на службе за тебя кто будет?

– Младший. Пусть привыкает, – расплылся в улыбке Злат и вышел из комнаты.

Гостомысл посмотрел ему вслед и произнёс:

– Ставлю ногату, что он лично хочет послушать, что про находку на кладбище народ толкует, и узнать, насколько много всем известно.

– Даже спорить не буду. – Светлояр направился к порталу. – Ну, давай, до вечера.

– А домой не заглянешь? – поинтересовался Гостомысл.

– Там нет никого, кого бы я хотел видеть.

Светлояр исчез во вспышке портала.

– Понятно, – сказал вслед исчезнувшему другу Гостомысл, – я вот тоже от ваших рож отдохнуть хочу, но разве вас выселишь?

* * *

Глиняное блюдо ударилось о стену, разметав осколки по полу. Энтони огляделся: в комнате не осталось ни одного целого предмета. Он сел на пол и обхватил голову руками. Слёзы текли по его щекам.

«Как же так? Что бы я ни делал, как бы ни старался, люди смотрят на меня с презрением и осуждением. Я учился днями и ночами, и что в итоге? Самый низкий результат в испытаниях на боевого мага. Хорошо, что вообще прошёл: отец и этого не смог. И всё было прекрасно, пока не появилась эта маленькая негодяйка. За несколько дней она из никому не известной девочки взлетела до выдающегося таланта этого времени. В шесть лет у неё уже магия, причём необычная. Ей не нужны упорные тренировки, концентрация и накопление магии – она может пользоваться природной магией. И эта малявка единственная, кто смог спуститься к печати первомага и записать её на кристалл. А этого не смог сделать ни дед, ни его помощники. Более того, она спасла и деда, и князя Кожемякина. Про неё не говорит только ленивый. Сейчас со мной хотят общаться даже те, кто не замечал раньше, словно я был пустым местом. Только вот интересую их не я, а эта девчонка. На её фоне я жалкий неудачник».

Дверь слегка приоткрылась, в комнату вошёл Драгомир Белозёров и присел возле сына.

– Успокоился? – поинтересовался он.

– Да как же мне успокоиться? – Энтони не поднимал голову, чтобы отец не увидел его слёз. – Вот объясни, я твой сын и родился первым, но почему всё, чего я хотел, досталось этой девчонке? Внешность, способности, всеобщая любовь…

– Я отказался от неё, ты же знаешь, – возразил Драгомир.

– И что? Ей стало хуже? Три наших легендарных князя вьются бабочками около неё. Меня Светлояр не удостоил даже взглядом, когда я просился к нему в ученики, зато эту готовы взять все трое, – голос Энтони совсем осип от злости. – Почему ты не передал мне такие способности?

– А я их в кармане ношу?! – вскинулся Драгомир. – Если бы была возможность, я бы отдал тебе даже свою магию, чтобы ты мог быть тем, кем хочешь!

– К сожалению, отец, даже если ты отдашь мне свою магию, она не будет и на четверть так уникальна, как у твоей дочери, – усмехнулся Энтони. – Сейчас все говорят лишь о ней и князе Белозёрове. Хоть кто-то вспомнил, что ты её отец? Сомневаюсь. Зачем им ты, если в руках князя такой самоцвет? А про меня вообще лучше забыть. Так, неудачный черновик. Первый раз каждый может ошибиться.

– Не говори глупостей! Ты в любом случае наследник рода, а она рано или поздно выйдет замуж, и мы забудем о ней, как о страшном сне. – Драгомир погладил сына по голове, встал и положил на стол несколько гривен. – Вот, иди развейся. И запомни, Энтони, какой бы ни была эта девочка, наследник ты. И фамилия, и богатство нашего рода будут принадлежать именно тебе, – с этими словами Драгомир вышел из комнаты.

Энтони ещё немного посидел на полу, а потом встал и забрал со стола гривны.

«А ведь отец прав: эта мерзавка может быть какой угодно, но наследник всё равно я. – Энтони торжествующе улыбнулся, потом создал магического вестника и отправил его к Ярополку. – И правда, надо бы вечером развеяться. Тем более теперь есть на что».

* * *

Хельга радостно шла по рынку. Злат Кожемякин положительно действовал на продавцов: они не стеснялись делать скидки на товар. Вот и сейчас Хельга стояла у рыбного ряда, наблюдая, как князь торгуется за двухсаженного осетра.

«Интересно, у самого дядюшки деньги-то есть? Моих не хватит и на половину этой рыбины. И как мы её потащим?»

Хельга представила князя с осетром, висящим на спине. Осётр делал хитрое лицо и пускал слюни Кожемякину на штаны.

Девочка хихикнула.

Наконец сойдясь в цене, князь вытащил деньги, расплатился за рыбу, а потом открыл маленький портал и кинул туда покупку, словно это был сушёный карасик. Рыбаки прониклись к князю уважением, тот довольно усмехнулся.

– Ну что, малая, мы всё купили? – И, получив утвердительный кивок, продолжил. – Пойдём, я тебе подарок куплю. А то ты у нас девка красивая, а одета в такое, что впору милостыню давать.

– Я… красивая? – удивилась Хельга. – Деда меня куклой зовёт. Видала я у Забавы тех кукол, страшнее них только Лихо Одноглазое.

– Ты что, игрушек никогда не видела? – изумился князь.

– Нет, – созналась Хельга. – Я даже и не знала, что они бывают. Дядюшка Злат, а что такое волчок?

У Кожемякина аж брови на лоб полезли.

– А ну-ка, пошли к игрушкам, – распорядился он, – сейчас тебя дядюшка жизни научит.