Хельга вышла из портала возле терема. Прошка рыжим колобком скатился с крыльца и повис на подоле её сарафана.

– Хозяюшка, князь тебя у себя оставил? Счастье-то какое, а я уж в печали всё утро сидел, – запричитал он.

– Оставил, – кивнула Хельга, поднимая домового на руки. – Но дедушка велел сидеть в погребе. Ты что, колокол не слышал?

– Слышал. Так князь же в городе – сейчас всё уладит, – пожал плечами домовой.

– Но дедушка велел сидеть в погребе, – повторила Хельга. – Идём, заодно посмотрим, что у нас с продуктами. Мы же с тобой ночью почти всё потратили, пока на неделю еду готовили.

– Ну разве что продукты проверить, – хмыкнул домовой.

Хельга с домовым на руках прошла к погребу и спустилась в него. Погреб был глубоким, не меньше трёх саженей, разделённым на две части. На леднике хранились мясо и рыба, а в другой части лежали овощи, соленья, мёд. Хельга зажгла магический огонёк и прошлась, осматривая полки.

«Да, вчера мы изрядно всего потратили. Но зато теперь при случае вполне можно организовать пир средних размеров», – размышляла Хельга.

– Проша, а долго прорыв закрывать? Я хоть у разлома и жила, но он всегда запечатанный был. Тётушка только нечисть от него отгоняла.

– Если с князем, то часа за четыре уложатся. У нас разлом не такой большой, как в стольном граде. Только странно, что печать разрушилась. Наши, что ли, недоглядели и скопления нечисти пропустили?.. Вот ужо воевода стражникам хвосты накрутит. Князь сразу на прорыв ушёл?

– Там с дедушкой ещё волхв Светлояр и князь Кожемякин, – сообщила Хельга домовому. – А втроём они быстрее закроют?

– Что? – изумился домовой. – А какого лешего мы тогда тут сидим? Да они без дружины всё закроют. Для них это как для тебя пирожки испечь. Выходим. Там сейчас выброс будет, глядишь, и тебе пригодится…

– А чем мне этот выброс пригодиться может? – моментально заинтересовалась девочка.

– Перед закрытием из разлома выброс магической энергии будет, все местные маги только этого и ждут. Когда ещё такая возможность запасы пополнить будет? – пояснил Прошка.

– А почему тогда в подвалах все сидят? – не поняла Хельга.

– Так не все. Магам хорошо, а для простого люда да детей очень тяжело, – ответил домовой. – Потому и прячутся. Только ты же, хозяюшка, тоже маг…

– Я не маг, Проша, – не дала закончить домовому Хельга. – Дедушка велел сидеть в погребе, и раньше, чем прозвонит колокол, я не выйду.

– Ну сидеть так сидеть – всё равно уже почти закончили, – пожал плечами домовой. – Не чувствуешь, как магия давит?

Хельга прислушалась к себе.

«Нет, ничего такого не чувствую. Чешется нос, урчит в животе – вряд ли тут магия замешана».

Хельга собрала несколько красных магических искорок и зажгла в руке огонёк. Он светился так же, как и вчера, и неделю, и месяц назад. Этот выброс магии никак на девочке не отразился.

«Хорошо, что не вышла, – облегчённо вздохнула Хельга. – Значит, я не маг, и мне, как и другим детям, стало бы плохо. – Девочка вспомнила, как тошнило и крутило её в комнате Гостомысла. – Ну уж нет! В погребе – значит в погребе».

Не прошло и получаса, как Хельга с домовым услышали глухой звук.

– О! А вот и колокол. Пойдём гостей встречать, – произнёс Прохор и направился к лестнице, ведущей из погреба.

– Каких гостей? – не поняла Хельга.

– Да тех же самых – Светлояра и Злата, – недовольно пробурчал домовой. – Они ж почти год не общались: вроде как в ссоре были наш князь и волхв. Ну а раз помирились – быть застолью. Сожрут ведь всё…

– Так это ж хорошо, Прош. У нас тут смотри, сколько всего. А люди городу нашему помогли – надо их отблагодарить. Давай быстрей и скатерть новую достань: гости у нас важные, – распорядилась девочка и вперёд домового бросилась на выход.

Хельга забежала на кухню, достала расписную деревянную и глиняную посуду. Домовой расстелил скатерть, затем на ней появился в большом блюде запечённый осётр, начинённый гречневой кашей с грибами; разместились две латки с тушёной брюквой. На отдельном блюде Хельга выложила небольшие булочки с тмином. Тонко нарезала окорок, солёный сыр, балык. Немного подумав, достала блюдо с кислыми маринованными сливами и добавила латку тушенного с овощами мяса. Между ними поставила небольшие чаши с хреном и горчицей. Но и этого показалось мало – на столе появилось блюдо с квашеной капустой, солёными огурцами и ладья с икрой. Оглядев все продукты, Хельга достала каравай и нарезала его на несколько ломтей.

– Хозяюшка! Остановись! Их же трое, а тут вся городская дружина не только пообедает, но и на ужин останется, – взмолился домовой.

– Проша, мы же не просто дедушку с друзьями кормим, а обед на трёх князей устраиваем – негоже скупость свою показывать, – покачала головой Хельга. – Мы же там бочонок мёда брали? Тащи, сейчас он как раз в дело.

– Весь бочонок? Да там три ведра! Куда это годится, хозяюшка? – взвыл домовой.

– Мёд не чай – выпьют, – усмехнулась Хельга. – Видел бы ты, какие пиры закатывал хозяин дома, в котором я жила. Там одних перемен блюд шесть раз было, а это мы ещё скромно стол накрыли.

Домовой вздохнул.

«Всё ведь сожрут… Особенно Кожемякин. Что не съест – передохнёт немного, доест и допьёт. Первый раз, что ли?»

А Хельга выбежала на крыльцо. Возле ворот разгорелся портал. Девочка сделала торжественное лицо, ожидая героев, избавивших город от напасти.

Первым из портала выпрыгнул огромный князь Кожемякин, а вслед за ним вылетел уже знакомый Хельге тяжёлый посох с камнем, посох князя Светлояра. Вылетел и ровно приземлился Злату на затылок. Вслед за посохом злой, словно разбуженный зимой медведь, вышел из портала и сам Светлояр.

– А ну! Стой, морда басурманская! – гневался он, потрясая, словно знаменем, оторванным от ферязи рукавом. – Ты снова свой участок бросил и за нечистью гонялся! Не видел, как на целителей целая стая бросилась?! Да их бы всех покосило, если бы не Гостомысл!

– Я должен был сегодня победить его. Да и что за стая? Там и дюжины не было – тебе вообще стыдно должно быть о таком вспоминать, Светлый. – Кожемякин почесал затылок, на котором наливалась шишка. – И вообще, чего дерёшься? Ты же великий волхв и светлый маг – должен людям добро нести, а ты палками кидаешься!

Из портала вышел Гостомысл, оглядел Хельгу, замершую от удивления на крыльце, и перевёл взгляд на друзей.

– Я тебе сейчас принесу добро! – ещё больше вспылил Светлояр. – Мне рукав от ферязи оторвали, от новой! Надел сегодня первый раз, а из-за тебя, криворукого, видимо, и последний. Я за неё пять гривен отдал!

Светлояр взмахнул рукой, и в ней оказался посох, который снова приложился к широкой спине Злата.

– Тёмный, ну хоть ты его успокой, он же меня убьёт из-за своего рукава! – взмолился Кожемякин.

– Да я вообще с вами не знаком. – Гостомысл отвернулся в сторону. – Что вы тут делаете в моём огороде, уважаемые?

– Тёмный, ты сейчас лишишься не только стихийного мага, но и главы хранителей! – Злат попытался спрятаться за князем Белозёровым, однако Гостомысл спокойно подтянул Кожемякина за шиворот и поставил перед Светлояром.

– Бей, я его подержу, – невозмутимо произнёс он.

– Гостомысл! Не ожидал от тебя такого! – задохнулся от возмущения Злат.

– О, Светлояр, гляди, он вспомнил, как меня зовут, – ехидно произнёс Гостомысл. – Так, глядишь, и тактику зачистки прорыва вспомнит. А то носится по разлому, как дурной жеребёнок: одно не закроет, к другому бежит.

– Ладно! Победили… – Кожемякин поднял руки. – Всё равно Тёмный снова меня обскакал. И с рукавом твоим придумаем что-нибудь. Не серчай, сват.

– А что ты тут придумаешь?.. – Светлояр огорчённо посмотрел на рукав.

– Ты зимой его вместо шарфа на шею намотать можешь: вон длинный какой, а если оторвём второй, будет у тебя жилет… Ой! – это посох волхва снова опустился на спину Злата.

– Прости его, Светлояр, а то ещё люди увидят, как ты главу хранителей у меня по огороду гоняешь, сплетен не оберёмся, – вздохнул Гостомысл.

– Вот Тёмный дело говорит, – моментально повеселел Злат. – Ну ладно, чего ты, весело же было!

– Тебе бы только весело… Тьфу! – выругался в сердцах Светлояр.

– А тебе лишь бы с важным лицом сидеть, – не остался в долгу Кожемякин. – Тёмный, а что это у тебя за куча?

– Это моя поляна, правда, теперь она более компактная.

Все задумчиво оглядели кучу сорняков, устроенную Хельгой и Прошкой.

– Огород, что ли, пахать надумал? – поинтересовался Светлояр. – И то дело, а то вечно один бурьян у тебя летом.

– Этим я не распоряжаюсь, у меня хозяйка есть, – пожал плечами Гостомысл. – Может, будет огород, а может, пруд, а может, лес. Я уже ничему не удивляюсь.

– Да ты женился, что ли? – ахнул Кожемякин.

Князь Гостомысл закашлялся.

– С ума сошёл? Вон, на крыльце, – Гостомысл указал на Хельгу, – хозяйка моя стоит и на ваши игрища смотрит. Ей в диковинку вас таких наблюдать.

– О! Козявка, – улыбнулся Кожемякин, – дедушку ждёшь?

– Я не козявка, – нахмурилась девочка.

– Я Хельга Белозёрова!

– И что же у нас на крыльце делает Хельга Белозёрова? – приняв серьёзный вид, поинтересовался Злат.

– Да за стол хотела вас позвать, – растерялась девочка. – Думала, вы как герои придёте.

– Да, с героями неудобно вышло… Кукла, у нас там есть чем перекусить? – спросил Гостомысл.

– И выпить. Желательно чего-нибудь получше чая из кипрея, – сказал Кожемякин.

Хельга тут же встрепенулась – уважительно раскланялась и с серьёзным видом произнесла:

– Проходите, гости дорогие, хлебом-солью угоститесь. За дела ваши ратные, за мир в нашем городе.

– Тёмный, тебя так каждый день встречают? – тихо поинтересовался Злат у Гостомысла.

– Нет, это первый раз. Но я и разломы давненько не зачищал. Ладно, проходи, так и будем у крыльца топтаться?

Мужчины прошли в столовую. Тут замер даже князь Кожемякин.

– Слушай, Тёмный, если после каждой зачистки тебя так будут встречать, я лично поломаю все печати по округе. Я ломаю, а ты закрываешь, ужинаем у тебя, – предложил Кожемякин и зыркнул, мол, как тебе идея?

– Девонька, – Светлояр наклонился к Хельге, – это что, ты приготовила?

– Я, – кивнула Хельга. – Да вы не переживайте, я хорошо готовлю.

– А когда ты успела? – снова поинтересовался волхв.

– Так вчера ночью. – Хельга пожала плечами. – Я же думала, меня батюшка заберёт, и как тогда дедушка один будет? Вот мы с Прошей и встали перед зорькой, дабы сготовить побольше.

– Ты, Светлый, ребёнка не пугай, и за стол пошли, старалась девонька. – Кожемякин направился к столу. – Да-а, обед у нас точно получше, чем чай из кипрея, будет. Ну что ж, перекусим.

Остальные двое тоже двинулись к столу, но тут Светлояр почувствовал, что его кто-то тянет за второй, ещё целый рукав.

– Что такое?

Обернувшись, волхв увидел Хельгу.

– Вы бы сняли ферязь, княже, а я, может, и пришью рукав. Нехорошо такую вещь красивую бросать, – тихонько произнесла Хельга.

Светлояр задумался: «Хуже уже не будет – пусть ребёнок побалуется».

Он снял ферязь и отдал её девочке, а сверху положил рукав. Хельгу было совсем не видно, и со стороны казалось, что одежда самостоятельно уползает от хозяина по лестнице.

– Подарил, что ли? – поинтересовался Кожемякин.

– Нет. Сказала, рукав пришьёт, – с сомнением в голосе ответил Светлояр.

– Раз взяла, значит, сделает, – укладывая себе на тарелку большой кусок рыбы, ответил Гостомысл. – Хеля лишнего не пообещает.

– Но она ведь совсем маленькая, у меня сапог и тот больше будет. – Кожемякин посмотрел на Гостомысла и налил большую кружку стоялого мёда. – Откуда таланты такие?

– Тётка её воспитывала, – неохотно ответил Гостомысл. – И домовые.

– Как домовые? – не понял Светлояр. – Это которые в доме живут?

– А ты каких-то других знаешь? – не удержался от ехидства Гостомысл. – Мне её домовой и вручил. Она с ним пришла вот такая, – сказал князь и показал руками примерный рост девочки на тот момент, – точно кукла.

– Не понял, а когда она выросла? – удивился Злат.

– Так прямо на глазах и выросла. Снял с неё домовой кольцо – и вот она такой, какой ты её только что видел, и стала. Вместе с корзиной, платком и сарафаном, – ответил Гостомысл.

– Сарафан, платок, корзина – это понятно, – задумчиво произнёс Светлояр. – А вот про артефакт, который может живого человека уменьшить, первый раз слышу. Сколько ни пытались зачаровать такой, ни у кого не вышло. Родовой, что ли, от первомагов?

– Всё, что я знаю, – на вид это простое серое колечко. Я его и видел-то мельком, пока от визита внучки в себя приходил, – произнёс Гостомысл.

– Так это ж какие возможности! К любой вражине соглядатая зашлёшь, и никто не увидит, – восхитился Кожемякин. – Ты, Тёмный, ищи её родню, а мы за ценой не постоим.

– Если бы такой артефакт продавался, я бы давно в курсе был, – покачал головой Гостомысл. – А тут я даже о существовании его не знал. Но родню найти надо, подарки отослать.

– И приданое получить, – не удержался Кожемякин.

– У жены Драгомировой приданым целый род пришёл, ты хоть представляешь, что будет, когда семьи узнают? Лучше сначала потихоньку разузнаем, что и как, а уж потом думать будем, что делать, – осадил друга Светлояр.

– А что тут сложного? Поднимет Тёмный письма от родов, печатями заверенные, посмотрит чья, – спокойно ответил Злат. – Невелико расследование.

– Это если у него такое письмо есть, – не согласился Светлояр. – А если нет?

– Знаете что? – задумчиво произнёс Гостомысл. – Я просмотрю печати, а вы узнайте, сколько женщин по имени Ненила училось в старшем училище. Светлояр, ты же у целителей преподаёшь иногда?

– Преподаю, – кивнул волхв. – Специально зайду, гляну летописи.

– А ты, Злат, Драгомира своего спроси, он по всем землям катается, народ видит и знает. Не так много у нас родов, в которых есть сильные женщины-маги, так что о них знать должны, – обратился Гостомысл к князю Кожемякину.

– И насколько сильная? – поинтересовался Злат.

– Пронька, а ну, тащи сюда корзинку Хельги, – распорядился Гостомысл.

Домовой удивился, однако корзину принёс. По дороге, правда, недовольно бубнил о пьяных князьях, что не дают бедному домовому покоя, но его стенания были полностью проигнорированы.

Гостомысл поставил корзину на стол, отодвинув осетра, и обратился к друзьям:

– Вот, посмотрите, это та самая Ненила зачаровывала. Уровень определить сможете?

Злат посмотрел на Светлояра, тот чуть шевельнул рукой, призывая стоящий у стены посох. Волшебный предмет моментально переместился в руку, и волхв провёл им над корзиной. Светлояр удивился, отложил посох, взял корзину и, отойдя от стола, создал рунический круг. Начертав нужные символы, волхв поставил корзину в центр и начал считывать заклинания.

– Знаешь, Гостомысл, если эта женщина и правда существует, то она должна быть известна не меньше нас, – утерев со лба пот, произнёс Светлояр. – Хочу посмотреть, что за умница. Только вот последние лет пятнадцать не было у нас в училище никого подобного.

– Ты бы, Светлый, загадками не говорил. Расскажи обстоятельно, что ты в этой корзинке разнюхал, – не удержался Злат.

– Ну вот возьми корзину и сам понюхай. Ты ж у нас глава хранителей, это ты нам должен всё рассказывать, а не у целителя спрашивать, – моментально завёлся Светлояр.

– И всё же. – Кожемякин серьёзно взглянул на волхва.

– На этой корзинке заклинаний не меньше десятка: изменение размера, пространственная магия, определение владельца, уменьшение веса и ещё всякое по мелочи. И сразу её не зачаруешь: каждое заклинание не меньше месяца стабилизироваться должно, чтобы другие не задеть, – вздохнув, пояснил Светлояр. – И ты такую не сделаешь: силы хватит, терпения – нет. А теперь давай подумаем, сколько женщин способно создать пространственную магию?

За столом воцарилась тишина. Мужчины усиленно перебирали в голове всех знакомых женщин, кто был способен на подобную магию.

– Я знаю пятерых, – наконец произнёс Кожемякин. – Но это колдуньи известные, да и лет им давно за полтинник. Только имени Ненила нет ни у одной из них.

– Я знаю двенадцать, – поразмыслив, ответил Гостомысл. – И тоже имена другие.

– Ну вот их и начни проверять. Магию запомнишь – и ищи подобную, – ответил Светлояр. – А теперь давайте отведаем, что нам девонька приготовила.

* * *

Разговор перетёк в другое русло. Кожемякин рассказывал о своём походе на границы Поднебесной.

– И вот представьте: я у них мужиков сначала от девок отличить не мог. Потом только разобрался, что, коли коса ниже пояса, – мужик. Положено у них так. Чем длиннее волосы, тем знатнее. А девки незамужние у них с распущенными ходят, как и наши. А как замуж выйдут, так в пучки заделывают и шпильками украшают. Я их Умиле привёз пару штук. Она, чудна́я, решила, что это кинжалы парные.

– А ты чего ещё от поляницы ожидал? – резонно поинтересовался Гостомысл. – Хорошо, что на тебе не опробовала.

– А чего ей на мне пробовать-то? Она меня любит и бережёт, – расплылся в улыбке Злат. – Вам не понять.

– Да уж… Вот мне точно не понять, – согласился Гостомысл. – Постоянно ты в молодости приключения на одно место находил. И ладно бы ты сам ерундой страдал, так ещё ж и нас всех за собой таскал. Я как вспомню, когда глава рода поляниц нас по скиту гоняла, до сих пор стыдно.

– А чего стыдно? – насупился Злат. – Я по-честному свататься хотел, а она сразу заклинаниями кидаться начала. А вы, между прочим, убежали и меня одного оставили.

– Так нам дева из поляниц не нужна была, а в овраге по крапиве бегать, как ты, – нет уж, – расхохотался, вспоминая былое, Светлояр.

– Да ладно… Кто старое помянет, тому глаз вон! – миролюбиво произнёс Кожемякин. – Ты лучше, Светлый, посмотри, что в магических сферах записано, может, вместе и покумекаем. Когда ещё так соберёмся?

– На пьяную голову? Да мы сейчас тут такого напридумываем, – отмахнулся Светлояр, но сферы достал.

Мужчины ещё раз просмотрели запись, присланную из Валахии, а потом ту, которую сделали на провалах.

– Ерунда какая-то… – наконец произнёс Светлояр. – Это совершенно разные печати, причём даже не печати, а их фрагменты.

– Тебе виднее: ты у нас по ним специалист, – согласился Кожемякин. – Только вот количество жертв в каждом куске одно и то же.

– Верно, – согласился Гостомысл. – Светлояр, а для чего такой массив нужен? Если, конечно, это фрагменты одной печати.

– Да откуда ж я знаю, что может быть в голове у сумасшедшего? – развёл руками волхв. – Надо бы мне самому посмотреть, что за печать.

– Слушайте, а оставайтесь ночевать, утром и посмотрим, – предложил Гостомысл. – А сейчас посидим, прошлое вспомним, друзей наших.

– И то верно, – согласился Кожемякин.

– Уговорили, – вздохнул Светлояр. – Всё равно моя ферязь у твоей внучки в заложниках.

Мужчины снова наполнили кружки. Давно они так спокойно не сидели.

* * *

Наверху, в своей светлице, Хельга пыталась пришить рукав. Ткань была до того тонкая, что приходилось соединять каждую нитку. Девочка никогда так много не колдовала.

– Ты бы отдохнула, хозяюшка, – участливо произнёс домовой. – Обойдётся князь Светлояр и без ферязи, а то ходит как девка на выданье.

– Да ещё немного, Проша. – Хельга устало потёрла глаза. – С нитками закончу и поверх шва вышивку положу, чтобы видно не было. Иголку зачарую и отдыхать лягу, только ты меня разбуди, как игла закончит, а то будет князь Светлояр с разными рукавами ходить.

– Разбужу, – согласился Прошка. – Эти всё равно раньше чем за полночь не разойдутся. Ну вот, опять зовут.

Хельга посмотрела на место, где только что исчез домовой, и снова принялась за работу.