Последние недели превратились в изматывающую гонку со временем. Мира чувствовала это в торопливых совещаниях, во взглядах, которым теперь обменивались члены их небольшой группы. Они все понимали: источник силы где-то рядом, почти на расстоянии вытянутой руки, но время утекает, как вода сквозь пальцы.

Орден тоже активизировался, будто до этого набирал силы перед решающим ударом. Их люди появлялись в тех же местах, что и члены группы Торвалиса. Они явно искали то же самое, и эта мысль заставляла сердце биться чаще. Каждое утро Мира просыпалась с тяжелым чувством: что, если сегодня они опоздают? Что, если Орден окажется на шаг впереди?

Торвалис собирал их теперь почти каждый вечер. Они склонялись над картами, сверяли записи, обсуждали новые находки. Вэнс бесконечно торчал у карты, сетуя на то, что она слишком новая. Красные линии на ней множились, соединяя точки возможного расположения источника, но ответ все ускользал. Иногда Мире казалось, что они ходят по кругу, упуская что-то важное, что-то очевидное.

А город жил своей жизнью, не подозревая, что между его улицами развернулась настоящая битва – беззвучная, невидимая, но от этого не менее ожесточенная. Битва за время, за знание, за силу, способную изменить судьбу Амбралина.

***

Переулки Старого квартала в предрассветной мгле напоминали лабиринт, сотканный из теней и забытых воспоминаний. Мира шла впереди, вглядываясь в темноту так пристально, что глаза начинали слезиться. Она пыталась сопоставить то, что видела вокруг, со смутными образами из архивных планов, которые просматривала несколько дней назад. Здесь когда-то проходили старые водопроводы – или это было чуть левее? А еще раньше, судя по записям, стояли дома, снесенные при расширении верхних кварталов. Но от них не осталось ничего, кроме неровных выступов фундамента, поросших мхом.

Каждый шаг давался с трудом. Ноги словно налились свинцом, спина ныла от постоянного напряжения, а в висках пульсировала тупая боль. Мира прислушивалась к каждому звуку: скрипу собственных ботинок по неровному камню, шороху плаща Валдора за спиной, далекому капанью воды где-то в глубине переулков.

Валдор двигался рядом, чуть поодаль, держась в полутени. Его механическая рука издавала едва различимые звуки – тихое гудение моторов, периодическое щелканье шестеренок, легкое шипение гидравлики. В обычной ситуации эти звуки затерялись бы в городском шуме, но здесь, в мертвой тишине Старого квартала, они казались оглушительными. Каждый щелчок отдавался эхом от стен, и Мира невольно вздрагивала, ожидая, что из темноты сейчас появится кто-то, привлеченный этим механическим пульсом.

Они не разговаривали. Даже шепот мог выдать их присутствие. Мира хотела спросить, чувствует ли Валдор то же самое неприятное ощущение наблюдения, которое ползло по ее коже, но сдержалась. Вместо этого она лишь украдкой бросала взгляды через плечо, проверяя, не отстал ли он.

Находиться здесь категорически не хотелось. С каждой минутой это ощущение усиливалось, становилось почти физическим – словно невидимые руки давили на плечи, пытаясь развернуть ее обратно. Мира устала. Так устала, что тело начало отказываться подчиняться. От бесконечной гонки последних дней, от постоянного напряжения, от страха, который стал привычным фоном существования. Каждая мышца кричала о том, что пора остановиться.

Сейчас она мечтала только о теплой постели. Где-нибудь в безопасном месте – не важно, где именно. Расслабиться хотя бы на несколько часов. Заснуть, не прислушиваясь к каждому звуку.

Но останавливаться было нельзя. Она это знала, хотя тело отчаянно протестовало против каждого следующего шага.

За очередным поворотом, между двумя полуразрушенными стенами, покрытыми трещинами и выцветшими остатками когда-то яркой штукатурки, Мира замерла. Присмотрелась. Нет, не показалось. Она нашла то, что искала.

Узкая ниша, почти полностью скрытая густым наростом мха, который свешивался темно-зеленой бородой. В сумерках она почти сливалась со стеной, и, если бы не характерная тень, Мира прошла бы мимо, даже не заметив.

Она остановилась, положив руку на влажный камень, и дала себе минуту на восстановление дыхания. Старая кладка под пальцами отличалась от окружающего камня – более темная, почти черная, с необычной, маслянистой текстурой. На поверхности проступали едва заметные метки, царапины или насечки, которые легко можно было принять за естественные трещины. Но расположение было слишком упорядоченным, слишком правильным. Это была работа чьих-то рук.

– Здесь, – проговорила Мира, и ее голос прозвучал неожиданно громко после долгого молчания, заставив ее саму вздрогнуть.

Валдор приблизился, внимательно разглядывая нишу. Его механическая рука протянулась, пальцы осторожно нащупали край, проверили прочность камня. Щелчок. Тихое гудение. Он кивнул.

Ниша оказалась входом в туннель, уходящий вглубь стены. Мира отодвинула влажные пряди мха – они были холодными и неприятно липкими на ощупь – и заглянула внутрь. Темнота. Густая, плотная, почти осязаемая.

Воздух внутри был странным. Не затхлым, как следовало ожидать от замкнутого пространства, простоявшего в запустении неизвестно сколько лет. Нет, он был… живым. Словно вибрирующим. На вдохе Мира ощутила легкое покалывание в легких, как если бы воздух был наэлектризован или насыщен какой-то невидимой энергией.

И еще был звук. Еле слышимое жужжание, настолько тихое, что его трудно было уловить ушами. Но оно ощущалось. Костями, позвоночником, зубами. Низкая вибрация, проникающая в тело и заставляющая кожу покрываться мурашками.

Мира обменялась взглядом с Валдором. Он тоже это чувствовал – это было видно по напряженному выражению его лица, по тому, как он сжал челюсти.

– Возвращаться поздно, – пробормотал он.

Она кивнула, хотя инстинкты кричал об опасности.

Они шагнули в темноту.

–

Внутри было холоднее, чем снаружи. Холод не обычный, уличный, а какой-то проникающий, добирающийся до костей в считанные секунды. Мира поежилась, плотнее запахнув плащ.

Валдор поднял руку, и между его пальцами вспыхнул слабый огонек – магический огонь, бледно-голубой, дрожащий. Свет был тусклым, едва пробивался сквозь окружающую тьму, но его хватало, чтобы различить каменный пол под ногами и стены по бокам.

Они углубились в туннель. Медленно, осторожно, проверяя каждый шаг. Пол был неровным, с выбоинами и трещинами, в которых скапливалась вода. Капли падали откуда-то сверху, мерно и монотонно, создавая тревожный ритм.

Мира вглядывалась в стены. И замерла.

На камне проступали метки. Не сразу – сначала казалось, что это просто неровности, игра света и тени. Но чем дольше она смотрела, тем яснее они становились.

Древние символы. Вырезанные или выжженные – сложно было определить. Определенно не руны магического языка, которому их учили в Академии. И не язык Ури. Это было что-то более старое.

Символы были странными. Угловатыми, состоящими из ломаных линий и спиралей, от которых в глазах начинало рябить. И они… двигались.

Мира моргнула, решив, что это игра света. Но нет. Когда она смотрела на один знак, он словно съеживался, линии сдвигались, меняли конфигурацию. Стоило перевести взгляд на соседний – и тот начинал растягиваться, деформироваться, будто живой организм, реагирующий на внимание.

– Видите это? – выдохнула она, не отрывая глаз от стены.

– Вижу, – голос Валдора был напряженным. – Не смотри на них слишком долго.

Мира попыталась отвести взгляд, но было трудно. Символы притягивали внимание, словно хотели, чтобы их разгадали. Она заставила себя смотреть вперед, на тропу впереди, но периферийным зрением все равно ловила это тревожное шевеление на стенах.

С каждым шагом вглубь туннеля неприятное ощущение усиливалось. Не страх – именно нежелание. Мягкое, но настойчивое побуждение развернуться и уйти. Словно кто-то невидимый шептал прямо в ухо: «Здесь тебе не место. Это не для тебя. Вернись, пока не поздно.»

Мира сжала кулаки, вдавливая ногти в ладони, используя боль как якорь. Она сосредоточилась на физических ощущениях: на холоде, на неровностях пола под ногами, на тяжести собственного дыхания. Что угодно, лишь бы не поддаться этому давлению.

Но с каждым шагом оно становилось сильнее. Давило на виски, на затылок, проникало в мысли. В какой-то момент Мира поймала себя на том, что замедлила шаг, почти остановилась. Ноги просто не хотели идти дальше.

– Мира, – окликнул Валдор. Она вздрогнула, будто очнувшись от транса. Он стоял чуть впереди, обернувшись к ней, и она с удивлением осознала, что отстала на несколько шагов. – Продолжай двигаться. Не останавливайся.

Она кивнула, заставляя себя идти. Один шаг. Еще один. Каждый давался все труднее.

–

Туннель привел их к широкому проходу. Потолок здесь поднимался выше, теряясь в темноте, и звуки их шагов отдавались гулким эхом. Впереди виднелась каменная лестница, уходящая вниз крутым спуском. Ступени были неровными, стершимися от времени.

Мира начала спускаться, держась рукой за стену для опоры. Один пролет. Второй. Воздух становился плотнее, вибрация – ощутимее. Жужжание теперь было похоже на далекий гул огромного механизма или… пение. Хор голосов, сливающихся в единое, нечеловеческое звучание.

На третьем пролете их остановила невидимая стена.

Мира не сразу поняла, что произошло. Она просто хотела шагнуть – и не смогла. Словно в воздухе возникла преграда. Она инстинктивно отшатнулась, сердце забилось чаще.

Осторожно, очень медленно, она протянула руку вперед.

Пальцы наткнулись на плотную, упругую поверхность. Это было похоже на прикосновение к стеклу, но не твердое. Скорее как очень густая вода, или желе, или… как купол Амбралина.

Мира провела ладонью вдоль невидимого барьера. Он был теплым. Не горячим, но теплее окружающего воздуха. И он… пульсировал. Медленно, в ритм с тем низким гулом, который она слышала с самого начала.

– Барьер, – выдохнула она.

Валдор приблизился, вытянув свою механическую руку. Коснулся поверхности. Металлические пальцы ушли вглубь на несколько сантиметров, встречая сопротивление, затем застыли. Он попытался протолкнуть руку дальше, но барьер не пустил.

Он потер виски свободной рукой, зажмурился, тряхнул головой, словно пытаясь прогнать наваждение.

– Кажется, мы в нужном месте, – произнес он хрипло.

Так вот что влияло на разум и заставляло хотеть развернуться. Не просто магия отвращения или защитные чары. Сам барьер, его присутствие воздействовало на всех, кто приближался, заставляя инстинкты кричать об опасности.

Мира достала из кармана кристалл связи. Маленький, граненый камень, обычно светящийся мягким голубым светом, когда в нем есть энергия. Сейчас он был тусклым. Безжизненно темным, словно просто кусок стекла.

Она попыталась вложить в него немного собственной магии, как учили в Академии. Сосредоточилась, призвала энергию, почувствовала, как та потекла по венам к пальцам. Обычно кристалл отзывался мгновенно – вспыхивал, откликался, устанавливал связь.

Ничего. Даже слабого мерцания.

Мира попробовала снова, вкладывая больше силы. Кристалл оставался мертвым грузом в ее ладони. Магия словно утекала в никуда, растворялась, не встречая отклика.

– Не работает, – она подняла взгляд на Валдора. – Барьер блокирует связь.

Значит, вызвать подкрепление не получится. Возвращаться назад, искать Тарин или Кейрина в других районах, тратить драгоценное время, пока они блуждают по городу… На это могли уйти часы. А времени не было. Мира чувствовала это всем существом – что бы ни происходило за этим барьером, оно требовало немедленных действий. Каждая минута промедления могла стать роковой.

– Мы не можем ждать, – сказала она вслух, словно нуждаясь в подтверждении собственных мыслей.

Валдор молчал несколько долгих секунд, всматриваясь в темноту за барьером. Потом медленно кивнул.

– Не можем.

Мира убрала бесполезный кристалл обратно в карман. Подошла ближе к невидимой стене, положила на нее обе ладони. Закрыла глаза.

Барьер пульсировал под руками, живой и чужой. Она попыталась почувствовать его структуру, понять, из чего он состоит, найти слабое место.

Магия – но не обычная. Не та упорядоченная, рациональная магия, которой обучали в Академии. Это было что-то первобытное. Магия, сплетенная не из заклинаний и формул, а из чего-то более фундаментального.

На языке появился привкус меди. Металлический, острый, будто она слизнула кровь с разбитой губы. Мира сглотнула, но привкус не исчез – наоборот, стал сильнее, заполняя рот.

В ушах заложило. Резко, неприятно, как при быстром спуске с горы или погружении на большую глубину. Она попыталась сглотнуть, чтобы выровнять давление, но это не помогло. Ощущение только усилилось, давление росло, будто она опускалась все глубже и глубже под воду.

Воздух запах электрической искрой. Озоном и чем-то еще – острым, обжигающим ноздри. Как во время грозы, когда молния ударяет где-то рядом.

Мира открыла глаза. Барьер перед ней оставался непроницаемым. Темнота за ним была абсолютной, не пропускающей даже слабый свет магического огня Валдора.

Как пройти? Должен быть способ.

Она отступила на шаг, затем еще на один. Попыталась мыслить логически, отстраненно, но голова раскалывалась от давления, а тело отказывалось подчиняться. Каждая мышца была напряжена до предела, готовая взорваться.

Память подсунула обрывок разговора. Столовая Академии, первые дни после выхода на стажировку. Олли, широко жестикулируя рассказывал о барьере вокруг города. О том, что животные могут проходить сквозь барьер.

Мира замерла. Мысль начала оформляться, медленно, пробиваясь сквозь туман усталости и страха.

Ее Дар. Дар отражений. Способность копировать, перенимать внешность и, в какой-то степени, способности других.

Она вспомнила тот случай в тренировочном зале, несколько месяцев назад. Когда она пыталась скопировать Валдора и что-то пошло не так. Или наоборот – скопировала слишком хорошо.

Она сосредоточилась на его механической руке, пытаясь воспроизвести не просто внешний вид, а саму конструкцию. И на мгновение – всего на несколько секунд – ее рука действительно стала механической. Не казалась. Не выглядела. А стала.

Она почувствовала металл вместо плоти, услышала щелчки шестеренок, ощутила холодную тяжесть стали. Это было не копирование внешности. Это было копирование сути. Трансформация.

Мира никогда больше не пыталась повторить это.

Но сейчас…

– Отойдите, – шепнула Валдору.

Мира подошла к барьеру максимально близко и расслабилась, позволяя сознанию растечься. Искала ощущение легкости, невесомости.

Мир стал расплывчатым. Она почувствовала себя… меньше. Как будто ее тело стало крохотным, а мысли – стаей мотыльков.

Сопротивление барьера исчезло.

Она сделала неуклюжий шаг вперед – и покатилась, оказалась по ту сторону. Здесь воздух был другой, насыщенный древней силой.

– Мирайна? – позвал Валдор. Он смотрел на нее со странным выражением лица, словно стараясь сохранить серьезность, но при этом чем-то позабавленный. – Знаешь, какого цвета была твоя шерсть?

Это не тот вопрос, ответ на который она хотела бы знать в данный момент, но…

– Какого?

– Салатовая, – проговорил Валдор, уже не сдерживая улыбку – его лицо было едва видно сквозь барьер и в свете магического огня, но Мира могла поклясться, что улыбка Артана Валдора – зрелище достойное, пусть и редкое.

Она фыркнула. И обернулась.

– Вам нужно как-то пройти, – проговорила она.

Валдор подошел к барьеру, протянул руку. Правую – механическую. Барьер снова легко пропустил руку на несколько сантиметров, словно горячий нож в масло. А потом Валдор замер, и выражение его лица стало страдальческим.

Мира попыталась судорожно вспомнить заклинание, которое может помочь, но на ум ничего не пришло. Она подскочила и просто потянула Валдора за руку.

– Давайте, – прорычала она, прикладывая усилия.

Заставила свои мышцы работать в полную мощность.

Валдор напрягся. Медленно, с усилием, он начал просачиваться сквозь невидимую стену.

– Еще, – подбодрила Мира.

Последний рывок – и Валдор практически рухнул на нее, тяжело дыша.

– Спасибо, – выдохнул он, поднимаясь.

Мира замерла на мгновение, все еще ощущая тепло от касания механической руки. Это было удивительно – насколько она была мягкой для металлической конструкции. Мира думала, что холодный металл вызовет дрожь, но вместо этого… ощущение было несравнимым. Внутри у нее что-то предательски шевельнулось – надежда, напоминающая легкую бурю, смешанную с волнением.

Мира поднялась и проверила кристалл связи – безрезультатно.

Они стояли в начале нового коридора. Впереди мерцал слабый свет – не волшебный, а какой-то природный, будто светились сами стены.

Пути назад не было.

«Значит, только вперед», – подумала Мира и шагнула к источнику света.

***

Коридор вывел их в зал – и Мира замерла на пороге, не в силах сделать следующий шаг.

Пространство перед ней было огромным. Невероятно, невозможно огромным. Потолок уходил вверх, растворяясь в тенях где-то так высоко, что свет не мог его достать. Стены расходились в стороны, теряясь в сумраке по краям. Это не был просто зал – это было нечто большее. Пещера? Храм? Что-то среднее между творением природы и рук человеческих, настолько древнее, что сама категория определения теряла смысл.

Первая мысль, пробившаяся сквозь оцепенение, была предельно ясной: это оно. То, что все они искали столько времени. То, что скрывалось под городом, пульсируя, дыша, ожидая.

Источник.

Мира достала кристалл связи – последняя, отчаянная попытка. Сжала его в ладони, вложила остатки сил, призвала магию. Кристалл оставался темным, безжизненным, холодным осколком бесполезного камня. Здесь, в самом сердце этого места, он был совершенно мертв.

Она медленно убрала его обратно в карман. Руки дрожали – от усталости, от напряжения последнего часа, от осознания того, что помощи не будет. Она бросила короткий взгляд на Валдора, и в выражении его лица увидела то же напряжение, которое ощущала сама.

Воздух в зале был другим. Плотным, насыщенным, вибрирующим от избытка магии. Каждый вдох давался с трудом – не от нехватки кислорода, а от того, что легкие наполнялись чем-то большим, чем просто воздух. Энергией, силой, мощью настолько концентрированной, что она почти обжигала изнутри.

Мира заставила себя сделать шаг вперед. Потом еще один. Ноги подкашивались, но она продолжала двигаться, медленно, осторожно входя в зал.

Своды над головой светились изнутри. Не ярко – скорее это был мягкий, рассеянный свет, исходящий из самого камня. Серебристо-голубое сияние, пульсирующее в такт тому низкому гулу, который заполнял пространство. При этом свете были видны барельефы, покрывающие стены.

Древние. Настолько древние, что Мира не могла даже приблизительно определить их возраст. Сотни лет? Тысячи? Они изображали сцены, которые было трудно интерпретировать – фигуры людей или существ, похожих на людей, окруженные символами и узорами. Некоторые фигуры простирали руки к чему-то в центре композиции. Другие склонялись, будто в поклоне. Третьи просто стояли, застывшие в странных позах, и от их силуэтов исходило что-то тревожное, неправильное.

Камень под барельефами был иссечен трещинами, покрыт наростами минералов, кое-где обвит тонкими корнями, пробившимися сквозь своды. Но сами изображения оставались четкими, словно время не имело над ними власти.

В центре зала располагалось… Мира не знала, как это назвать.

Чаша? Озеро? Купель?

Кристаллическая впадина, вырубленная прямо в каменном полу или выросшая из него – невозможно было сказать наверняка. Неровные края, острые грани, переливающиеся в свете тысячами оттенков. Размером она была с небольшой пруд – метров десять в диаметре, может, чуть больше.

И эта впадина была заполнена жидкостью.

Светящейся. Переливающейся. Живой.

Мира не могла оторвать от нее взгляд, Валдор тоже. Жидкость двигалась, хотя ничто ее не тревожило. Медленные, вязкие волны расходились от центра к краям и обратно. Цвет постоянно менялся – серебристый, голубой, почти белый, с проблесками золотого и зеленого. Свет исходил из глубины, пульсировал, то усиливаясь, то затухая.

И она дышала.

Мира слышала это. Чувствовала. Глубокий, размеренный ритм, как вдох и выдох огромных легких. Жидкость поднималась, слегка выпячиваясь в центре, затем опадала. Снова поднималась. Снова опадала. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Источник дышал.

В воздух лился звук. Тихий, но всепроникающий. Глубокий, протяжный, как далекий органный аккорд, взятый на самых низких клавишах и не отпускаемый, длящийся бесконечно. Он вибрировал в костях, отдавался в грудной клетке, проникал в самую сердцевину существа.

И этот звук исходил не от Источника. Он шел от стен, от пола под ногами, от сводов над головой. Само это место пело. Резонировало. Звучало на частоте, едва доступной восприятию, но невозможной для игнорирования.

Мира сделала еще несколько шагов, не в силах остановиться. Притяжение было почти физическим – словно невидимые нити тянули ее к светящейся чаше, заставляли приближаться, смотреть, касаться…

И тут она увидела человека.

Он стоял у самого края чаши, неподвижный, как статуя. Спиной к входу, лицом к пульсирующему свету. Высокий. Очень высокий – выше среднего роста, с прямой спиной и широкими плечами, затянутыми в черную мантию.

Мантия была простой, без украшений, из тяжелой ткани, которая поглощала свет вместо того, чтобы отражать его. Черное пятно на фоне серебристого сияния Источника. Капюшон откинут, обнажая темные волосы, зачесанные назад, плотно прилегающие к голове.

Мира замерла. Сердце пропустило удар, потом забилось чаще, так громко, что казалось, звук разнесется по всему залу.

Истинный.

Осознание пришло мгновенно, с абсолютной, кристальной ясностью. Не предположение. Не догадка – знание, которое ей будто вложили в голову.

Она снова посмотрела на Валдора, чтобы убедиться – они чувствуют и думают здесь одинаково.

Это был Он. Тот, кто стоял за происходящим в Амбралине. За нападениями, за манифестами, за напряжением в городе. Истинный, которого все искали, о котором шептались, которого боялись.

И он был здесь. Прямо перед ними.

Человек не обернулся на ее приближение. Не дернулся, не напрягся, даже не изменил позы. Но Мира поняла – он знает. Знает, что они здесь. Чувствует их присутствие так же отчетливо, как они видят его.

Она остановилась в нескольких метрах от него, не решаясь подойти ближе. Рассматривала его профиль в неровном свете Источника.

Резкие черты лица, словно высеченные из камня резцом скульптора, не терпящего мягких линий. Высокий лоб, прямой нос, четко очерченная линия челюсти. Полные губы, сжатые в сосредоточенной линии. Глубоко посаженные глаза, устремленные на Источник с таким вниманием, будто больше ничего в мире не существовало.

Он не выглядел как безумец. В нем не было ничего от исступленного фанатика, которого Мира представляла, когда думала об Истинном. Никакого горящего взгляда, никаких судорожных движений, никакой нервной энергии.

Скорее он был похож на ученого, как доктор Торвалис. На исследователя, поглощенного важным экспериментом, требующим предельной концентрации. На человека, решающего сложную задачу, от которой зависит слишком многое, чтобы допустить ошибку.

Спокойный. Собранный. Абсолютно контролирующий себя.

Мира не могла совместить это с тем, что знала. Не могла осознать, что зло – абсолютное, чистое зло, которое приказывало убивать людей без дара, которое держало в страхе весь Амбралин, которое крало жизни ради непонятных целей – может выглядеть так… человечно.

Так обыденно.

Это был просто человек. Не монстр, не исчадие кошмаров. Человек, который мог бы преподавать в Академии, сидеть в библиотеке над стопкой книг, обсуждать магические теории за чашкой чая.

И от этого становилось еще страшнее.

Его правая рука была опущена в чашу. Не вся – только кисть и часть предплечья.

Потоки света концентрировались вокруг его ладони. Серебристые нити стекались со всех сторон чаши, сплетались, закручивались в спирали, уходили в глубину к его пальцам. Словно он вытягивал силу из самого Источника. Буквально, физически вытягивал энергию, впитывал ее, присваивал.

Мира смотрела, зачарованная и ужасающаяся одновременно. Магия текла к нему нескончаемым потоком, и с каждой секундой свечение вокруг его руки становилось интенсивнее.

Воздух вокруг стал плотнее. Мира почувствовала давление на кожу, в ушах, на глазах. Словно атмосферное давление резко поднялось, или она очутилась глубоко под водой.

Тишина растянулась. Длилась. Становилась невыносимой.

И тогда он заговорил.

– Двадцать лет.

Голос ровный, спокойный, удивительно обыденный. Чуть низкий, хорошо поставленный, с легким гулким отзвуком в просторном зале. Голос человека, привыкшего, что его слушают. Что его словам придают значение.

Он по-прежнему не оборачивался. Продолжал смотреть на Источник, на свою руку, погруженную в светящуюся субстанцию.

– Двадцать лет, – повторил он, и в голосе послышалась едва уловимая нотка… чего? Не боли. Не горечи. Скорее задумчивости. Как у человека, вспоминающего давно прошедшие события и заново оценивающего их. – Двадцать лет я жил как калека.

Он сделал паузу. Свет вокруг его пальцев сгустился еще сильнее, стал почти ослепительным.

– Как человек, лишенный руки.

Последнее сравнение явно было произнесено не для красного словца.

Он не просто их чувствовал, он совершенно точно знал, кто находится с рядом с ним в этом святилище.

Свет вокруг его руки становился невыносимо ярким. Нити магии сплетались теперь в плотный жгут, вливающийся в его ладонь. Мира почувствовала, как воздух буквально заполняется энергией – густой, плотной, почти осязаемой. Она давила на кожу, проникала в легкие, заставляла волосы на затылке подниматься.

В зале стало трудно дышать. Не от недостатка воздуха – от его избытка. От переизбытка магии, которая насыщала каждый кубический сантиметр пространства, делала атмосферу вязкой, сопротивляющейся.

Мира сглотнула. Горло пересохло. Она пыталась придумать, что сказать, как реагировать, но разум отказывался работать. Страх и завороженность сплелись воедино, парализуя волю.

– А теперь… – Истинный поднял руку из чаши.

Ударная волна прокатилась по залу. Миру отбросило, Валдор едва устоял на ногах. Вокруг Истинного заколыхался воздух, на стенах вспыхнули руны, которых раньше не было видно.

Он повернулся к ним, и Мира увидела его лицо. Спокойное, почти умиротворенное. Но в ярких синих глазах плясали отблески силы.

– Магия вернулась, – объявил он просто. – И теперь ничто не помешает мне взять то, что мне причитается.

Мира поднялась, опираясь на стену. Валдор твердо стоял на ногах, слегка опустив голову.

– Источник не принадлежит тебе.

Тишина. Длинная, тягучая. Истинный медленно опустил руку, повернул голову к Валдору. На лице появилась усмешка – кривая, холодная, лишенная всякого веселья.

– Принадлежит? – Он растянул слово, смакуя каждый слог, словно оно было забавным, нелепым, достойным насмешки. – Принадлежность, – повторил он, делая паузу, – понятие для слабых.

Он сделал шаг в сторону от Источника. Движение было неспешным, уверенным. Черная мантия колыхнулась, края волочились по каменному полу с тихим шуршанием.

– Собственность определяется не правом, – продолжал Истинный, и голос его становился тверже с каждым словом. – А силой. Я могу им управлять. Я могу его использовать. Я понимаю его природу глубже, чем кто-либо из живущих. Значит, он мой.

Логика была абсолютной, безупречной в своей чудовищности. Право сильного, сведенное к простейшей формуле. Нет законов, нет морали, нет договоренностей – только способность взять и удержать.

Взгляд Истинного скользнул по залу, остановился на Мире. Выражение его лица изменилось. Усмешка стала шире, в глазах мелькнуло что-то похожее на узнавание, смешанное с презрением.

– А вот и она. Грязнокровка, которая помогла мне больше, чем все мои сторонники. – Он сделал шаг вперед. – Впрочем, я не жалею, что ты избавилась от своего дядюшки. В последнее время я стал замечать, что наши пути расходятся.

Мира сжала кулаки.

– Кем бы он ни был, я не хотела его гибели.

– Хотела, не хотела, – протянул он, словно обсуждая погоду. – Какая разница? Итог один и тот же. И, должен признать, результат меня устраивает. Как бы то ни было, падение купола было не целью, девочка. А лишь способом добраться до сердца города. До настоящей силы.

Мира попыталась собрать заклинание. Энергия накопилась в ее ладонях – и тут же растворилась, словно пар в горячем воздухе. Источник и аура Истинного поглотили ее магию, не оставив и следа.

– Бесполезно, – сказал он равнодушно. – Здесь я контролирую все.

Ощущение бессилия накрыло Миру, как ледяная волна. Все ее способности, вся ее подготовка – и ничего. Ничто против мага, который только что вернул себе силу древних магов.

– Валдор, – тихо позвала она.

– Вижу. – Его голос был напряженным, но твердым. – Думаю.

Истинный наблюдал за ними с легкой улыбкой, как учитель, ждущий, пока ученики поймут бесполезность сопротивления.

А Источник продолжал пульсировать, излучая свет и силу, которые теперь служили тому, кто двадцать лет ждал этого момента.

***

Мира подозревала, что Валдор несравнимо сильнее нее. Но когда он атаковал Истинного, она все равно удивилась.

Волна чистой энергии сорвалась с его пальцев – воздух задрожал, затрещал, будто готовый расколоться. Мира попыталась собрать хоть какое-то заклинание, но ее магия показалась жалкой искрой рядом с этим пламенем.

Истинный отмахнулся. Небрежно. Как от мухи.

Вихрь рассеялся, не достигнув цели.

Валдор не остановился – его руки плели заклинание за заклинанием с невероятной скоростью, но Мира видела: он не успевает. Каждое движение Истинного – ответ. Легкий, почти скучающий.

Она попыталась зайти сбоку. Собрала остатки сил, метнула атаку…

Истинный даже не взглянул в ее сторону.

Щелчок пальцев.

Волна силы швырнула Миру к стене. Спина ударилась о камень – воздух вырвался из легких, в глазах потемнело. Она сползла на пол, судорожно хватая ртом воздух.

Валдор успел защититься. Но Истинный уже взмахнул рукой – невидимая сила швырнула его через весь зал. Удар о стену. Треск. Каменная крошка посыпалась на пол.

Валдор поднялся. Медленно. Вытер кровь с губы механическими пальцами.

– Упрямец, – заметил Истинный без малейшего интереса. – Как все Стражи.

Мира с трудом встала. Руки дрожали. Лобовая атака бессмысленна – пока он контролирует Источник, они мертвы. Просто еще не упали.

Нужно что-то другое.

Фотография в руках Торвалиса мелькнула в памяти. Женщина с каштановыми волосами. Виктория. Та, что лишила его магии.

Единственное, что может его задеть.

«Используй свои сильные стороны», – тысячи раз повторял Валдор.

Мира закрыла глаза. Нырнула в свой дар – по коже прошла ледяная волна, волосы зашуршали, удлиняясь. Черты лица поплыли. Ноги вытянулись – угол обзора сместился.

Страшно.

Она отогнала страх. Открыла глаза.

Валдор и Истинный сражались.

– Смотри на меня, – сказала Мира чужим голосом.

Она не знала, каким голосом говорила Виктория. Какие интонации использовала. Сейчас было важно одно – привлечь внимание.

Истинный обернулся.

Замер.

На его лице – шок. Боль. Ярость и тоска, смешанные в одно невозможное выражение. Он сделал шаг назад. Почти споткнулся.

– Нет, – прошептал он. – Тебя нет. Ты…

– Верни то, что взял, – Мира шагнула вперед.

Пульс бился в горле. Руки дрожали, но она заставила себя идти.

Истинный попытался собрать заклинание – рука вздрогнула. Связь с Источником всколыхнулась, потоки света заколебались.

В плетении магии образовалась брешь.

Валдор это заметил.

Обошел Истинного сзади, пока тот смотрел на призрак своего прошлого. Из внутреннего кармана Валдор достал небольшой артефакт – металлическую стяжку размером с браслет, испещренную рунами.

– Все кончено, – сказала Мира своим голосом.

Валдор надел стяжку на запястье Истинного. Металл защелкнулся, руны вспыхнули. Связь с Источником оборвалась, как перерезанная струна.

– Нет! – Истинный рванулся, но механическая рука Валдора зажала его горло. – Нет!

Мира удерживала облик еще мгновение, глядя в его отчаянные глаза. Потом отпустила.

Волосы укоротились, черты лица вернулись на место. Но силы кончились – она упала на колени, тяжело дыша.

Истинный понял, что его обманули. В глазах вспыхнула такая ненависть, что воздух, казалось, задрожал. Но магии у него больше не было. Снова.

Стяжка заблокировала все каналы, а Источник больше не отвечал на призыв.

Валдор достал вторую пломбу, зафиксировал на другой руке. Истинный обмяк, превратившись в обычного человека.

Поле вокруг Источника всхлипнуло и погасло до безопасного уровня. Всполохи на стенах исчезли, остался лишь мягкий свет из кристаллической чаши.

– Держись, – сказал Валдор, помогая Мире подняться.

Она кивнула, опираясь на его плечо. Истинный сидел на полу, бессильный и связанный артефактными пломбами. Взгляд его метался между ней и Источником, полный бешеной фрустрации.

– Двадцать лет, – пробормотал он. – Двадцать лет я ждал…

– И будешь ждать еще, – сказал Валдор. – За решеткой.

Источник пульсировал спокойно, как сердце спящего великана. Опасность миновала.

***

Глушение оборвалось внезапно, как лопнувшая струна.

Мира достала кристалл связи из кармана мантии – тот приветливо светился. Она связалась с Торвалисом.

Все полчаса, пока они ждали подмогу, Мира пыталась прийти в себя.

– Мира! Валдор! – послышался голос Тарин. – Откликнитесь!

– Здесь, – ответил Валдор.

В следующее мгновение в зал спустилась группа Стражей вперемешку с группой Торвалиса. Тарин, Вэнс, Лина и Кайл, за ними – Торвалис.

Последний окинул взглядом зал: обезвреженного Истинного, мерцающий Источник, изможенных Миру и Валдора. В его глазах не было торжества – только тихая боль, словно он хоронил что-то давно мертвое.

Подошел к Истинному, присел на корточки.

– Морвен, – сказал тихо. – Сколько лет прошло.

Истинный поднял голову. В глазах мелькнула искра узнавания. Он прищурился.

– Торвалис. Ты постарел, – не без злорадства заметил он.

– Мы оба постарели. – Старик поднялся. – И оба потеряли то, что любили.

Больше они не разговаривали, не проронили ни слова.

Лина подошла к Мире, протянула фляжку с водой. После изнурительного боя глоток воды казался спасением.

– Как вы здесь оказались?

– Доктор Торвалис обратился к Стражам, когда вы с Валдором перестали выходить на связь пару часов назад. Как дела?

Значит, Торвалис обеспокоился их исчезновением. Значит, они с Валдором что-то значат для него, раз он решился обратиться к официальным представителям власти. Должно быть, он действительно встревожился.

– Устала. Но живы. – Мира сделала еще глоток, почувствовала, как возвращаются силы.

Валдор между тем обсуждал с Торвалисом судьбу Источника.

– Можно восстановить купол, – говорил Торвалис – сейчас он выглядел старше, чем был на самом деле. – Источник сохранил силу.

– Нет!

Слово, вырвавшееся из уст нескольких человек сразу, эхом отразилось от каменных сводов.

Лина повернулась к Торвалису.

– Купол был клеткой, – сказала она.

– Город учится дышать сам, – проговорил Кайл. – Мне кажется, нужно дать людям и магам шанс.

Тарин и Валдор переглянулись, и взгляды, которыми они обменялись, Мире не понравились.

– Мы можем принять это решение, – произнес Торвалис. – Мы также должны решить ставить ли в известность Совет. Такой мощный Источник нельзя оставить без защиты.

Обсуждение не продлилось долго. Впрочем, Мира по большей части не принимала участие в разговоре – она была в меньшинстве. Возможно, она была единственной во всем Амбралине, кто желал бы вернуть старый порядок. Ей нравилось чувство безопасности, которое дарил купол. Это была ее зона комфорта, которую она по своей глупости разрушила.

Пока Торвалис и Валдор накладывали мощные печати, Мира лишь с тоской за ними наблюдала. Многоступенчатые пломбы, каждая из которых требовала согласия разных сторон.

– Хватит лет на сто, – заметил Валдор, стирая пот со лба. – Может, больше. А потом об Источнике никто и не вспомнит.

Истинного увели под конвоем. Нуль-камера, подавление магии, правовые процедуры. Он не вернется в мир – во всяком случае, не скоро.

***

Они выбрались из катакомб, когда небо уже начинало розоветь. Камни под ногами были влажными от ночной росы, воздух – свежим и прохладным. Город за их спинами медленно просыпался: где-то скрипнули ставни, зазвенели первые колокольчики на повозках торговцев.

Мира едва держалась на ногах. Сражение отняло много сил – тело ломило, а в голове стояла странная пустота.

Валдор поддерживал ее под руку. Его прикосновение было твердым, надежным – как и всегда.

– Посидим? – предложил он, взглядом указывая на низкую каменную ограду.

Мира кивнула. Они устроились рядом, глядя на пробуждающийся город. Без купола Амбралин казался… больше, но и беззащитнее. Шире, но и уязвимее.

– Как ты? – спросил Валдор.

– Цела. – Она откинула голову назад, закрыла глаза. – Это было… странно.

– Опасно.

– Да. – Мира посмотрела на него. – Но вы знали, что я справлюсь.

– Знал.

В его голосе была такая уверенность, что сердце екнуло. Валдор никогда не говорил лишних слов, не раздавал пустых комплиментов.

– Вы думаете, – спросила она, – это было правильным решением? Не возводить купол?

Валдор помолчал, обдумывая ответ.

– Не знаю, – сказал наконец. – Но коллективное решение принято. Теперь посмотрим, что из этого выйдет.

– Вы не боитесь?

– Нет. – Он посмотрел на нее. – А ты?

– Я боюсь. – Мира не представляла, с кем еще может говорить так открыто. Это внезапное осознание оказалось ценнейшим открытием сегодняшнего дня. – Я разрушила купол, но никогда не была этому рада. Я не хотела этого, – тише призналась она. – Мы не можем быть уверены, что то, от чего он защищал Амбралин столько столетий, не случится.

Механическая рука Валдора лежала на ограде рядом с ее рукой. Между ними было всего несколько сантиметров, но Мире это расстояние казалось и пропастью и мостиком одновременно.

– Мирайна, – сказал он тихо.

– Да?

– Ты хотела знать, почему я выбрал тебя?

Мира почувствала, как сердце забилось чаще.

– Да.

– На самом деле мне просто понравилось твое милое личико.

На какое-то время воцарилось напряженное молчание. Мира подняла голову и неверяще уставилась на Валдора. Не может быть. Не может быть, чтобы Лина была права. Артан Валдор не такой…

Губы Валдора дрогнули, и Мира с облегчением размером с дом поняла, что он – шутит.

– Боже! Разве можно так…

– Ты бы видела свое лицо.

Он рассмеялся, и Мира зависла от неожиданности. Она никогда не слышала его смеха, да и улыбку видела через искажающий барьер. Она пыталась насладиться зрелищем сполна.

Что бы ни было целью Валдора: отвлечь ее или успокоить, сбить напряжение, – у него определенно получилось. И это, их единство, их партнерство, их доверие – все это было куда ценнее, чем чувства, которые могли все испортить.

В который раз Мира подумала о том, что Валдор был прав, когда принял решение обрубить зарождающиеся отношения на корню.

Они пошли по пробуждающимся улицам Амбралина. Город дышал вокруг них. Напряжение последних месяцев спало.

А Мира чувствовала, что достигла цели: доказала себе и всем, что может быть чем-то, кроме стихийного бедствия.

И впереди было утро.