Главные Ворота теперь казались нелепым памятником ушедшей эпохе. Массивные створки, украшенные магическими символами защиты, возвышались над площадью как молчаливое напоминание о том, что еще недавно казалось незыблемым. Мира помнила, как впервые увидела их – переходя из обычного мира в магический, следуя за родителями через мерцающую завесу купола. Тогда Ворота казались огромными, внушающими трепет. Они служили проходом в новую жизнь. Теперь они стали просто… дверьми. Большими, красивыми, но бесполезными.

Она медленно шла вдоль площади, отмечая, как поменялось все вокруг. Дело было не только в отсутствии купола – изменились сами люди. На лицах до сих пор читалась растерянность. Пожилой маг у фонтана нервно теребил амулет, поглядывая на место, где раньше виднелась граница купола. Группа женщин быстро скользнула мимо Ворот, словно боясь задержаться у этого символа прошлого.

Торговка травами, Мейра, прежде раскладывавшая свой товар прямо у Ворот, сейчас перебралась к противоположной стене площади. «Неспокойно стало у границы», – сказала она вчера, кивнув на место, где теперь могли появиться обычные люди. И в ее глазах Мира увидела тот же страх, что мучил многих: страх перед неизвестностью того, что принесет смешение миров.

Валдор шел рядом, и его молчание, как всегда, было красноречивее любых слов. Его явно что-то тревожило: механическая рука жужжала громче обычного, выдавая напряжение, которое он пытался скрыть. Пару раз Мире казалось, что он собирался заговорить, но каждый раз передумывал. Это было совершенно непохоже на его обычную прямоту.

Мимо неторопливо прошла группа подростков, их приглушенный разговор эхом разносился по площади: «…говорят, в Старом квартале видели чужаков…», «…да ладно, как они туда дошли…», «…а может, оно и к лучшему…» В их голосах смешивались страх и любопытство – обычное сочетание для последних дней.

Механическая рука Валдора в очередной раз громко щелкнула.

«Я его подвела», – ясно осознала Мира, бросив короткий взгляд на его напряженный профиль. «Разрушила купол, посеяла хаос… Он заслуживает лучшего напарника». Эта мысль отозвалась болью где-то под ребрами, но разве это не правда? Сейчас, когда весь привычный мир рушится, ему нужен кто-то надежный рядом. Тот, кто не будет действовать в одиночку, думать, что знает как лучше и совершать фатальных ошибок – разрушать защиту всего города.

Что ж, она может хотя бы честно это признать. Собрав всю свою храбрость, Мира остановилась:

– Послушайте… нам нужно кое-что обсудить.

Валдор замер, не закончив движение. Медленно повернулся:

– Что?

– Я… – Мира запнулась, подбирая слова. – Я понимаю, что сейчас не лучшее время. Но может, вам стоит найти другого напарника? Более опытного… надежного?

– Что? – Валдор выглядел искренне удивленным.

– В такой обстановке каждая ошибка может стоить слишком дорого. А я уже наделала достаточно…

– Нет.

– Но…

– Не время для перестановок, Мирайна, – отрезал он. Механическая рука сжалась в кулак с тихим скрипом. – Работаем вместе.

Мира открыла рот, чтобы возразить, но что-то в его тоне заставило ее замолчать. В его взгляде не было упрека или разочарования – только твердая решимость. Может быть, он действительно не винил ее? Или просто считал, что сейчас важнее сохранить стабильность в команде, чем искать справедливость?

– Хорошо, – тихо сказала она. – Вместе.

Он лишь кивнул и продолжил путь. Мира шла следом, чувствуя тяжесть невысказанной вины и не понимая его истинных мотивов.

***

Холодный свет магических ламп заливал комнату, превращая лица собравшихся в бледные маски. Мира поежилась, натягивая куртку плотнее – за три недели без купола в городе стало заметно прохладнее по вечерам: магия, удерживавшая тепло, ушла вместе с защитным барьером. Это было самым странным: все они подмечали те или иные детали, оглядываясь назад, и то, что казалось обычным, теперь вызывало ностальгию. Тепло, предсказуемость погоды, чувство защищенности…

Стопки донесений громоздились на одном из столов, многие так и остались несортированными. Запах дешевого кофе смешивался с ароматом книг и пыли, создавая удушливую атмосферу бессилия и неопределенности. Группа Торвалиса собралась почти в полном составе, но энтузиазм, с которым они всего месяц назад планировали операции против Ордена Чистоты, давно испарился.

– Итак, – Торвалис откашлялся, его длинные пальцы барабанили по столешнице. – Что мы имеем на сегодняшний день?

Тарин, обычно подтянутая и энергичная, сидела откинувшись на спинку стула, под глазами залегли темные круги. Мира не ощущала ни жалости, ни сочувствия к старшей коллеге.

– Странное дело, Велана. Полное затишье в Старом квартале. Ни один патруль не заметил активности за последние три недели, хотя, казалось бы, где им еще быть, как не там?

– То же самое могу сказать про район Без, – добавил Вэнс, потирая щетину на подбородке. – Вообще-то… это тревожит даже больше, чем все, что они делали раньше. Странно. Может, Орден к чему-то готовится?

– Или они прячутся, – предположил Кейрин, поправляя растрепанные рыжие волосы. – Думаю, после падения купола растеряны и напуганы все – и мирные жители, и Совет, и даже Орден Чистоты с Истинным, кем бы он ни был.

Вэнс покачал головой и кивком указал на стопку отчетов:

– Нет, это не похоже на страх. Они ведь не совсем исчезли. Кое-кого видели у Главных ворот, возле старых складов в доках. Агенты Ордена появляются то тут, то там, но определить цель их вылазок не представляется возможным. Однако совпадений для случайности слишком много.

Мира слушала вполуха – мысли постоянно ускользали от доклада. Месяц назад все было просто: четкая цель, понятный враг. А теперь они обсуждали призраков в пыльной библиотеке, не уверенные до конца, имеет ли смысл существование их группы. Ведь если Орден Чистоты все-таки распался, то зачем нужна организация Торвалиса, созданная специально для противодействия этому Ордену?

И Мира больше не могла смотреть на Торвалиса, Вэнса, Тарин прежними восхищенными глазами. Эти люди вершили суд над жизнью и смертью. Сможет ли она когда-нибудь с этим смириться? Она сама не знала ответа.

– А что с твоими наблюдениями, Мира? – голос Торвалиса вернул ее к действительности. – Ты отчитывалась об активности в районе Академии.

Мира выпрямилась, стараясь сосредоточиться:

– Да, я заметила одну подозрительную встречу – в парке возле Академии. Двое магов, похожих на Орденцев. Мне показалось, что одного из них я видела в доках. Появились в час пик, обменялись парой слов. Один другому передал свиток, затем они разошлись. Приблизиться, чтобы услышать разговор, мне не удалось.

– Классическая схема передачи информации, – кивнула Тарин. – Значит, они все-таки не сидят сложа руки.

Тарин старательно избегала взгляда Миры, и та невольно задумалась: а известно ли остальным о решениях, которые принимали люди, следящие за картой? Знают ли все о том, что Тарин поведала Мире во время ссоры? О том, что она, Вэнс и Торвалис решали, на какие вызовы группа будет реагировать, а на какие – нет? Или остальные пребывают в блаженном неведении? Эта мысль оставила после себя неприятное послевкусие.

– Возможно, Мира снова всех нас спасет, – усмехнулся Кейрин. – У нее талант разбираться со самостоятельно.

Остальные рассмеялись, даже Тарин впервые за вечер улыбнулась. Мира машинально растянула губы в ответ, но внутри что-то болезненно сжалось. Разбираться самостоятельно. Связали ли они падение купола с ее действиями? Почему-то она была уверена – если не все, то многие точно догадываются. В группе Торвалиса глупых людей не было.

– А что докладывает ваш человек, Велана? – поинтересовался Кейрин, и Мира мысленно благословила его за смену темы.

Торвалис нахмурился.

– Мой человек не выходил на связь в последние три недели, – негромко произнес он, но Миру оглушило. А затем он озвучил то, что наверняка крутилось у каждого в голове: – Не исключено, что он был в доках во время детонации артефактов.

Тарин откашлялась.

– Предлагаю, обсудить маршруты патрулирования на ближайшую неделю.

Когда остальные углубились в разговор, Мира тихо пересела поближе к Торвалису.

– Доктор, – прошептала она, – нам нужно поговорить.

Торвалис повернулся к ней, и Мира сразу поняла – он ждал этого разговора. В его глазах не было ни гнева, ни осуждения, только какая-то тяжелая решимость. Этот человек, который всегда находил нужные слова, сейчас явно готовился к трудному объяснению.

– О том вечере, – тихо добавила она. – О взрыве.

Торвалис медленно кивнул.

– Я слышал твой доклад, – сказал он осторожно. – Понимаю, что у тебя не оставалось времени на раздумья. Ситуация была…

– Критической, – закончила за него Мира. – Люди могли умереть. А вы все это время знали, что что-то готовится, и ничего не делали.

Торвалис тяжело вздохнул.

– Мира, ты не понимаешь. Мы не могли действовать открыто, не скомпрометировав источники. Конечно, мы планировали перехватить их позже, но…

Упоминание скомпрометированных источников задело за живое. Именно ее поиски, ее усилия дали группе эту важную информацию. А когда пришло время принимать решения о том, как ею распоряжаться, ее мнение никого не интересовало.

– Но я все испортила? – голос Миры стал жестче. – Разрушила ваши планы, когда спасла этих людей?

– Нет! – он покачал головой. – Ты спасла жизни. Просто… – Торвалис потер виски. – Купол защищал город три столетия. Теперь он разрушен, и я понимаю, что именно мы потеряли.

Мира выпрямилась, и в ее голосе зазвучала твердая уверенность.

– Знаете что, доктор? Если бы я могла отмотать время назад – я бы поступила точно так же.

Торвалис удивленно поднял глаза.

– Тогда у меня не было времени думать, – продолжила она. – Но к этому моменту я успела все взвесить. И знаете, к чему пришла? Я спасла не просто несколько десятков людей на складе. Если бы Орден действовал по плану, и все артефакты взорвались бы в разных частях города, – а так бы и случилось, – жертв было бы не десятки. Сотни. Может, тысячи.

– Мира…

– Нет, послушайте, – она не дала ему перебить себя. – Именно мои поиски, мои усилия дали вам информацию. А когда дело дошло до решений, меня даже не поставили в известность, – прошипела она. Перед глазами стоял образ малышки с ярмарки, приговор которой вынесли люди из этой комнаты, и это придавало Мире яростную уверенность. – Вы говорите о трех столетиях защиты. А я – о сотнях жизней, которые продолжаются прямо сейчас благодаря тому, что купол пал. И если выбирать между древней магией и живыми людьми – я всегда выберу людей.

Торвалис долго смотрел на нее, и что-то в его взгляде изменилось.

– Значит, ты не сомневаешься?

– Ни на секунду, – твердо ответила Мира. – А вы?

Торвалис долго смотрел на свои руки.

– Возможно, ты права, – тихо признался он. – Я всю жизнь учил людей взвешивать решения, просчитывать варианты. А ты… ты действовала по совести. И я завидую этой ясности.

Мира не ожидала такого поворота. Гнев куда-то испарился, оставив только усталость.

– Доктор, я не хотела того, чтобы купол пал, – медленно проговорила Мира. – Но и смотреть на бездействие вашей группы я тоже не могла. Больше не могла.

– Я понимаю, – он наконец поднял глаза. – И если бы на твоем месте оказался я… надеюсь, у меня хватило бы смелости поступить так же.

Остальные участники группы, почувствовав, что напряжение спадает, вернулись к своим местам.

– Что теперь будет? – спросила Мира.

– Теперь Совету придется найти способ защитить город без купола, – Торвалис устало улыбнулся. – А тебе – решить, готова ли ты и дальше работать с нами. На равных.

Мира задумалась, но все же кивнула.

– Готова, – сказала она. – Но в следующий раз, если он будет, я бы хотела, чтобы мое слово тоже имело вес, как слово Тарин, Вэнса или Валдора.

– Договорились, – Торвалис протянул ей руку. – Партнеры?

– Партнеры, – согласилась Мира, пожимая его ладонь.

***

Странное дежавю накрыло Миру еще на крыльце.

Дом встретил ее не привычным теплом семейного очага, а тяжелой, давящей тишиной. Даже воздух казался другим – густым, словно пропитанным невысказанными словами и сдерживаемыми слезами. Она замерла на пороге, вслушиваясь в это странное безмолвие, когда обычно к этому времени из кухни доносился стук посуды и негромкий разговор родителей.

– Мира? – голос матери прозвучал из гостиной, и в нем было что-то… осторожное.

Она сбросила плащ и медленно прошла по коридору. На кухне пахло травяным настоем – успокоительным сбором, который бабушка заваривала в тревожные дни, например, перед выпускными экзаменами Миры.

В гостиной за овальным столом сидела ее семья. Мать нервно поправляла края скатерти, отец смотрел в окно, а бабушка держала руки сложенными на коленях – так, словно боялась, что они начнут дрожать, если она их отпустит.

И посреди стола лежал кристалл.

Мира узнала его сразу, хотя видела такие только на церемониях. Извещающий кристалл – тот, что приносил семье весть о смерти. Он был треснут пополам, а его обычное мягкое свечение сменилось мрачной темнотой, словно внутри него погасли звезды.

– Садись, дорогая, – мама указала на свободный стул.

Мира села, не сводя глаз с кристалла.

– Это… – Она прочистила горло. – Дядя Каэрин?

– Да, – коротко ответила бабушка. – Пришло сегодняшней почтой.

Слова повисли в воздухе. Мира чувствовала, как что-то холодное разливается у нее в груди. Дядя Каэрин. Которого она видела последний раз три недели назад.

«Грязнокровная мерзость!»

Незадолго до…

– Где… где его нашли?

Мать и бабушка переглянулись.

– В развалинах старого склада, – сказал отец, первый раз за весь вечер обратив на дочь внимание. – Там, где был взрыв.

Конечно. Мира сжала руки в кулаки под столом. Тот самый взрыв, который она устроила, пытаясь остановить Орден Чистоты и спасти город.

– Но это было три недели назад, – прошептала она.

– Завалы разбирали долго, – объяснила мать. – И не все места сразу проверили. Каэрин… он, видимо, оказался не там, где надо.

Не там, где надо. Да, именно эти четыре слова как нельзя лучше описывали их последнюю встречу. Оба оказались в неподходящем месте. Мира – так как действовала самовольно, а Каэрин – потому что давным-давно отрекся от семьи.

– Знаете, что он там делал? – хрипло выдавила Мира, ненавидя себя за этот вопрос.

Она не хотела, чтобы родители и тем более бабушка узнали правду – что именно она виновата в смерти Каэрина, в падении купола.

Бабушка резко выпрямилась.

– Это не имеет значения, – сказала она сухо. – Каэрин сделал свой выбор. Давно сделал.

В ее голосе слышалось что-то еще – не только горе, но и… злость? Разочарование? Мира посмотрела на нее внимательнее, но лицо бабушки оставалось непроницаемым.

– Есть еще кое-что, – сказал отец. – О чем нам нужно поговорить.

Мира перевела взгляд на него. В его глазах читалась решимость – та самая, которую она помнила с детства, когда он принимал важные решения.

– Мы уезжаем, – сказал он просто.

– Куда?

– На другую сторону. К обычным людям. Там моя семья, – добавил отец, неверно расценив затянувшееся молчание Миры. – Родители, сестра. Я не видел их… господи, сколько лет прошло. А сейчас, когда купола больше нет…

– Пока нет, – поправила мать. – Пока его не восстановили.

– Именно. – Отец кивнул. – Пока есть возможность, я хочу увидеть их.

Мира понимала его чувства, конечно, понимала. Положа руку на сердце, она была удивлена, что они ждали так долго – целых три недели.

– Когда?

Мама и отец переглянулись.

– Мы собирались выдвигаться завтра, но в свете последних событий, – мама посмотрела на кристалл, – когда закончим все полагающиеся церемонии. Думаю, мы отправимся через три дня.

Тишина затягивалась, и никто не спешил ее нарушить. Каждый был погружен в свои мысли. Бабушка тихо скорбела по ушедшему. Родители, вероятно, размышляли о предстоящих встречах с родственниками, гадая, как их примут после долгой разлуки. А Мира…

Мира вдруг поняла, что случайно оброненные матерью слова заставили ее взглянуть на ситуацию совершенно по-новому. До этого момента ни она, ни кто-либо из тех, с кем ей приходилось разговаривать, даже не задумывались о восстановлении купола – все почему-то были железно уверены, что это невозможно и Амбралин ждет новая жихнь. Но теперь эта мысль засела в сознании и отказывалась исчезать.