Расследование парламентской комиссии имело одно несчастливое последствие: «учебная команда», о которой раньше не знали даже в Генштабе, стала предметом обсуждений газетчиков, а сам Фрей неожиданно ощутил себя публичной личностью. Прошли времена, когда публичными бывали только женщины. Теперь поручик покидал свой дом с чёрного хода, чтоб разминуться с репортёрами, караулившими у подъезда. Другим неприятным результатом расследования стал недвусмысленный интерес имперской разведки к сапёрам Фрея. Солдаты начали регулярно вылавливать «охотников» и «рыбаков», подбиравшихся к шале с биноклями и фотокамерами. Уютную виллу пришлось оставить, и команда Фрея перебралась в Мариенбург – крепость на северном берегу фиорда. Караулы и толстые стены надёжно оградили команду от шпионов, а расположенный рядом артиллерийский полигон предоставлял обширное поле для отработки адских машинок и обучения новичков. В просторечии, а иногда и в официальных бумагах солдат Фрея всё чаще называли саботажниками – в честь деревянного башмака-сабо, которым бастующие ткачи заклинивали свои станки.

Вернувшись однажды с полигона, Фрей обнаружил у ворот крепости курьера и при нём корзину с бутылками кьянти оплетёнными лозой. Курьер пояснил, что вино предназначено лично для господина Фрея Унрехта, а от кого, курьер не ведал. Сапёр дал на чай и приказал попавшемуся под руку курсанту тащить корзину в преподавательскую. Среди офицеров возник спор: не отравлено ли вино? Для имперской разведки было бы чрезвычайно заманчиво одним махом отправить на тот свет цвет королевских инженерных войск с принцем крови во главе. Осторожный Фрей стоял за то, чтобы вылить вино в клозет. Но в военное время, когда цена банки кофе сравнялась с месячным жалованием ротмистра, уничтожение спиртного казалось преступлением. Вино решили проверить на капеллане, который до мобилизации смирненько преподавал на кафедре философии в академии Северной конгрегации и там же привык пить всё, что хоть немного отдаёт спиртом. Капеллан залпом опрокинул стакан с вином и замер.

– Ну? – спросил Фрей.

– Кисленькое, – ответил капеллан-философ. – А так ничего.

Господа офицеры прикладывались к бутылкам в течение дня, а потом употребили остаток одной могучей попойкой в офицерском общежитии. Следуя нетвёрдой походкой от жилого корпуса к машине, Фрей размышлял о том, кто же облагодетельствовал его первоклассным вином, которое теперь не укупишь ни за какие деньги.

С тех пор раз в неделю у ворот крепости Фрея поджидал курьер, который передавал офицеру тёмный шерри или маслянистое жёлтое вино в коротеньких «клавеленах», белое вино в узких и покатых бутылках-флейтах, бренди в угловатых штофах. Между тем Фрей успел подготовить партию саботажников и назначил выпускные экзамены перед отправкой учеников на фронт. За день до экзамена таинственный благодетель появился сам.

– Здравствуйте, ваша светлость, – господин был вызывающе гражданского вида.

Фрей узнал Якоба Скрула, купца, депутата и члена парламентской комиссии, едва не прищучившей принца. Встреча состоялась в коридоре у двери крепостного каземата, служившего Фрею кабинетом и лабораторией. Было непонятно, как этого господина в цилиндре и долгополом касторовом пальто пустили на территорию крепости.

– Нам стоит продолжить разговор в более приватной обстановке, – Скрул глазами показал на железную дверь каземата.

Фрею отчаянно не хотелось пускать этого типа в лабораторию, но через правила хорошего тона не переступишь. Фрей отпер замок и с заметным усилием потянул массивную дверь на себя.

– Входите.

Скрул воровато огляделся. Сейф заперт, документов и чертежей на столе нет, даже верстак с деталями адской машины накрыт порыжелой от старости простынёй – не подсмотреть.

– Господин Унрехт, – купец расшаркивался перед Фреем, словно пританцовывая от избытка верноподданнических чувств. – От лица коммерческого сообщества нашей славной столицы, принимая во внимание ваш неоценимый вклад в оборону нашего прекрасного государства, я хочу оказать вашей команде скромнейшее материальное вспомоществование.

Скрул открыл портфель и положил перед сапёром чек «на предъявителя». Фрей непроизвольно отметил сумму, указанную в чеке – сто тысяч. Ровно столько, сколько прикарманил Энгстром.

– И чем я буду обязан за ваше вспомоществование? – спросил Фрей.

– Почти ничем, – Скрул улыбнулся, продемонстрировав сияющие золотые коронки. – Всего лишь вспомните обо мне, простом коммерсанте в час, когда тучи сгустятся над моей бедной головой.

Принц хоть и не разбирался в тайных пружинах международной коммерции, круто замешанной на военных заказах и шпионаже, но сообразил: его покупают нагло, дёшево и не оглашая всех условий сделки.

– Убирайся, – тихо сказал Фрей.

– Что?

Фрей скомкал чек и засунул его в карман собеседнику.

– Пошёл вон из моего кабинета.

Скрул набычился.

– Уж не собираетесь ли вы прогнать меня?

Купец был на голову выше Фрея и шире в плечах. В молодые годы он занимался борьбой, да и сейчас по старой памяти поколачивал проштрафившихся клерков. Исход драки, если таковая произойдёт между рослым коммерсантом и хлипким офицериком, казался однозначным, но… От удара в живот Скрул забыл, как дышать. А Фрей простым и действенным приёмом заломил купчине руку, развернул его мордой к двери и наподдал такого пинка, которому позавидовал бы даже бомбардир университетской сборной.

– И чтоб больше я тебя здесь не видел.

– А вино! – страдал униженный коммерсант, у которого от волнения прорезался южный акцент. – Вы же мой вино пили! Ящик шерри, ящик игристого, корзина кьянти. И бренди!

Фрей вынул портмоне и швырнул его в лоб коммерсанту с такой силой, что тот шлёпнулся на задницу.

– Подавись!

Фрей выглянул в коридор и увидел Берглунда, идущего по своим делам.

– Старшина! – окликнул он оборотня. – Проводи штатского до ворот.

Страховидное лицо саботажника озарила улыбка – он любил скандалы.

– Позвольте! – Берглунд взял Скрула за локоть и болевым приёмом заставил вскочить. – Пройдёмте!

Спровадив Скрула, Фрей отправился к коменданту крепости, благо, идти недалеко – учебные классы располагались в казематах южного бастиона, соединённого со штабом крепости подземной потерной. Комендант Розен прежде командовал гвардейским полком и в нём обрёл стойкую неприязнь ко всему семейству Унрехтов, из-за которой старика сослали во второстепенную крепость. Розен принял Фрея в своём кабинете, заранее настроенный «отделать этого барчука». Но при первых словах сапёра лицо генерал-майора приняло озабоченное выражение.

– Военное ведомство имело неосторожность подрядить фирму Скрула для освещения крепости, – произнёс комендант после долгого и немного сбивчивого рассказа Фрея. – Скрул задавил конкурентов ценой и взамен получил доступ практически во все наши помещения. К сожалению, я не могу отказаться от услуг его фирмы. Но я сегодня же прикажу аннулировать пропуск коммерсанта. А его рабочие пусть свободно проходят на территорию. Они северяне и будем надеяться, имперских шпионов среди них нет.

Комендант подошёл к окну и распахнул его. В кабинет ворвался свежий ветер, снежинки закружились в оконном проёме. Из окна штаба открывался вид на фиорд и город под покрывалом смога. Среди серых зданий Нореи на мысу Кабаньего острова золочёной шкатулкой сверкал королевский дворец.

Во дворце с утра пораньше разгорался семейный скандал и королева Мари не стеснялась в выражениях. Разумеется, речь шла об их светлости кронпринцессе Фрее.

– Ты должен что-то сделать с этой тварью! Всё, что от неё требовалось, – королева расхаживала перед кроватью Прокажённого, нервно сцепив тонкие пальцы в замок, – чтобы она забеременела от любого из Унрехтов, поскольку наш сын оказался стойким женоненавистником. Но мало того что она выбрала этого ушлёпка Фрея, она влюбилась в него как мартовская кошка. В конце концов это неприлично!

– Как мартовская? – уточнил король.

– Да.

– Как кошка?

– Именно!

– Кого-то мне она напоминает.

Из-под балдахина высунулась длинная рука, страшно распухшая, в бугристой гноящейся коросте.

– Пус-с-сти, зараза! – королева ловко вывернулась из объятий страхолюдного супруга. – Пока девки тебя не обработают, вообще не подходи ко мне. Даже не дыши в мою сторону!

Во дворце, да что там говорить, во всём Норланде только королева имела смелость сообщать королю о том, что он страшный урод. И от него воняет.

– А ты не ревнуешь меня к медсёстрам? – спросил Прокажённый. – Вчера доктор нанял новенькую. Блондинка, крепкая как огурчик.

– Что? Сегодня же распоряжусь, чтоб вместо девиц прислали санитаров из военного госпиталя. Почитай! Это отчёты охранки о передвижении нашей невестки.

Королева швырнула на столик у кровати сшитые вместе листки бумаги. Страшная, изъязвлённая рука утащила отчёты под балдахин.

– Но дорогая, здесь нет ничего про свидания наших голубков.

– Как нет? Эта профура трижды сбегала от наблюдения и всякий раз на несколько дней. Её таинственные отлучки начались сразу, как только Фрей объявился в столице.

Подшивка с отчётами вылетела из-под балдахина, и оторвавшиеся листки закружили по спальне.

– Делать мне больше нечего, кроме как шпионить за невесткой. Разбирайтесь сами!

Не найдя понимания у Прокажённого, королева лично приказала агенту Блому найти гнёздышко влюблённых. Аналогичное пожелание чиновнику передал ротмистр Алвар Даль от… Нет, офицер не мог сообщить, кто ещё хочет выследить любовников и сказал только, что пожелание исходит от особы королевской крови и вознаграждение будет поистине королевским. Ротмистр был адъютантом кронпринца и Блому не пришлось долго гадать, кто, кроме королевы, хочет выследить Фрея с его подругой.

Но принцесса с полным на то основанием могла заявить, что является экспертом в обнаружении слежки и чемпионом по отрыву от погонь. Вот она в приталенном пальто цвета маренго и в шляпке колокольчиком выходит из подъезда дома на набережной, здоровается с дородной дворничихой, сменившей у метлы мобилизованного супруга, вот она покупает утреннюю газету в ларьке на трамвайной остановке и исчезает. Не возносится вверх, не растворяется в воздухе подобно утренней дымке, а просто… моргнул и нет её.

– Двадцать лет! – чуть не плакал заслуженный филёр в кабинете Холмара Блома. – Двадцать лет топчу столицу на благо департамента. Короеда выследил, Постного выследил. Кривозуба, не к ночи будь помянут, выследил и лично в переулке застрелил. А эта малохольная, как щучка в воде: раз, и нет её!

В отличие консервативно настроенной подруги, Фрей предпочитал более современный способ ухода от слежки. Ранним утром, когда дороги пусты, он выезжал на шоссе «Восток-Запад» и топил педаль газа в пол. Во всём полицейском управлении столицы не было машины, способной настичь восьмицилиндровый «адлер». А если б и была, Унрехт считался одним из лучших водителей королевства и никакие цилиндры, никакие лошадиные силы не могли угнаться за ним на виражах.

Поняв, что от наружного наблюдения толку не будет, Блом лично взялся за дело. Читая отчёты филёров, он заметил, что Фрея всегда исчезает на пути, ведущем от её дома на Обводном к Восточному вокзалу. С Восточного поезда отправлялись на курорт Мариенбад, славный горячими источниками и уединёнными гостиницами при них. Реклама курорта всерьёз обещала облегчение в том числе от прилипчивых болезней, о которых не говорят в приличном обществе. Но знающие люди утверждают, что подцепить люэс в Мариенбаде куда проще, чем избавиться от него, поскольку едва ли не с момента основания курорт стал местом тайных свиданий.

Чиновник не поленился и лично отправился в Мариенбад. Из списка гостиниц он сразу вычеркнул дешёвые клоповники с удобствами во дворе и фешенебельные отели – в последних любовники могли повстречать своих родственников в самый неподходящий момент. Не годились гостиницы среднего уровня, расположенные на главной улице курорта. Блом знал – Фрей с Фреей ненавидят городскую суету и праздношатающиеся толпы. В списке осталось пять отелей, уединённо стоящих на склонах лесистых гор, амфитеатром окружающих курорт.

В первых трёх отелях чиновника ждало разочарование – там ничего не слышали о постояльцах, чьи фотографии он предъявил. В четвёртом улыбнулась удача. Портье видел, как описанный Бломом «адлер» заезжал во двор домовладельца, сдающего квартиры курортникам.

В предрассветных сумерках чиновник сел в засаду перед указанным домом. В кустах было сыро, с гор тянул прохладный ветерок и начавшие поднывать суставы наводили на мысль о термальной ванне. Послышался скрип расшатанной повозки и стук копыт по мостовой. Баба-молочница вела под уздцы косматого пони, впряжённого в двуколку. Молочница постучала в калитку, ей открыли. Оплата и обмен пустых бутылей на полные заняли меньше минуты, но в приоткрытую калитку Блом разглядел часть хромированного радиатора и автомобильную фару размером с суповую тарелку. Не узнать «адлер» сапёра было невозможно.

На этом Блом мог считать свой долг исполненным, однако он дождался того момента, когда из калитки вышли Фрей и Фрея, очень похожие друг на друга в одинаковых суконных куртках и брюках, в высоких ботинках, с посохами в руках. Фрей, что-то сказал, его подруга засмеялась. Принц сдвинул висящую на одном гвозде доску забора. Из засады сыщик видел, как их светлости поочерёдно протиснулись через дыру и зашагали вверх по склону к какой-то местной достопримечательности.

В тот же день в столицу отправилась телеграмма: «Гнездо найдено, адрес такой-то». Королева поймёт, что за гнездо и кто в нём обитает. С гвардейским ротмистром Блом не церемонился, просто попросил телефонистку соединить с приёмной кронпринца и потребовал адъютанта к телефону.

– Нашёл я ваших голубков, – сообщил чиновник без обиняков. – Мариенбад, улица Лесная, домовладение пять. Приезжайте, пока не упорхнули.

В полночь любовники проснулись от грохота. В дверь колотили так, что старый фахверковый дом ходил ходуном и стёкла дребезжали в рассохшихся рамах.

– Не открывай! – зашептала Фрея, сжавшись под одеялом. – Это воры.

– Воры не будут шуметь на всю улицу, – рассудительно ответил Фрей и накинул халат. – Господи, только бы не курьер из моей команды! Если курсанты что-то натворили… Тогда мне лучше сразу застрелиться.

Фрей подпоясал халат потуже и распахнул дверь. На пороге стоял кронпринц Генрих. У сапёра камень свалился с души. Команда в порядке и ему не придётся объясняться за художества подчинённых. А с обманутым мужем своей подруги он как-нибудь разберётся.

– Ты! – взвизгнул наследник, обрызгав сапёра слюной.

– Я, – озадаченно ответил Фрей. Он соображал, как выбраться из щекотливой ситуации без ущерба фамильной чести. Если Генрих поведёт себя разумно, то пожалуй…

Тресь! – наследник престола отвесил пощёчину принцу крови.

Бац! – Фрей стукнул будущего короля в челюсть, и тот загремел костьми вниз по лестнице. Крутой и очень тёмной.

– Э… Ваше высочество! – неуверенно обратился к темноте сапёр.

Снизу послышалась возня. Кронпринца то ли тащили, то ли ставили на ноги.

– Господа! – Фрей рассчитывал, что конвой наследника его услышит. – Если что, рядом c вокзалом есть больница. Там умеют чинить поломанных альпинистов. И нашего кронпринца починят. Наверное.

Тьма ответила сапёру презрительным молчанием.

Пасмурным утром Фрей и Фрея носили вещи в машину. Домовладелец помогал им, и настроение у всех троих было отвратительное. Фрей думал о том, что ему необходимо срочно убыть на фронт и не показываться в столице, пока буря не пролетит стороной. Фрея с ужасом представляла грядущий разговор с венценосной свекровью, которую (строго между нами) принцесса боялась до визга. Домовладелец мрачно размышлял о том, что в его доме не раз происходили сцены с участием рогатых мужей и их бравых соперников. Мордобой, таскание за благоверных волосы, и даже прыжки из окон второго этажа – всё было на памяти сурового горца. Но когда по твоей лестнице спускают кронпринца – это уже ни в какие ворота…!

«Адлер» медленно выполз со двора и тронулся по задёрнутой туманом улице, словно зверь, разминающийся после долгого сна в берлоге. Дворники смахнули с лобовых стёкол смесь воды и мокрого снега. За городской чертой Фрей прибавил газу и свернул на извилистый серпантин, спускающийся с предгорий Берегового Хребта в приморскую долину. Из тумана выплыла и осталась позади тёмная от влаги башня старой заставы, колёса прогремели по брусчатке древнего моста через речку.

– За нами кто-то едет, – заметила Фрея.

– Пусть едет, – ответил Фрей, однако сильней нажал акселератор.

Преследователь не отставал. На спуске Фрей разогнался и с поворотом руля нажал газ до упора. Мотор взвыл, задние колёса потеряли сцепление с дорогой и машина с заносом вошла в крутой поворот. Подобно тому как музыкант, легко касаясь струн, извлекает из инструмента чудесные звуки, Фрей, работая газом и рулём, поймал момент сцепления колёс с дорогой и вывел машину из заноса за метр от пропасти. Погоня продолжалась. Что-то щёлкнуло, будто камешек из-под колеса угодил в крыло. Рядом с головой Фрея в лобовом стекле образовалось аккуратное отверстие. Вторая пуля разбила зеркало заднего вида.

– Сможешь отвести им глаза? – спросил Фрей.

– Только не на таких виражах, – ответила ведьма.

Фрея перебралась на задний диван и с треском отодрала от тента целлулоидное окошко. Встав коленями на диван и опершись локтями на спинку, женщина стала стрелять в преследователей из никелированного «бульдога».

– Возьми мой, – Фрей протянул подруге семизарядный «фроммер». – Он мощнее.

Фрея стреляла отлично! Колесо с пробитой шиной резко осело, машина преследователей словно споткнулась, вильнула и покатилась вниз по склону. Фрей затормозил и обернулся к принцессе.

– Оставайся здесь, – распорядился сапёр. Он забрал пистолет и начал спускаться.

Разбитая машина лежала на боку, упёршись смятым радиатором в выступ скалы, воздетое вверх колесо вращалось по инерции. Пахло бензином. Из-под перекошенной створки капота выбивало ещё робкие языки пламени. Из салона донёсся глухой стон. Второй преследователь лежал на камнях – его выбросило из машины при перевороте. Фрей узнал Алвара Даля, адъютанта кронпринца. Вид ротмистра был ужасен. Лоб рассечён, лоскут кожи свисал на глазницу, залитое кровью лицо блестело как лакированная маска. Сапёр взял адъютанта за воротник и рывком поставил на ноги.

– Ты знаешь, кто я такой? – спросил Унрехт.

Ротмистр кивнул. Фрей глянул через плечо и убедился, что принцесса не видит их с дороги.

– Знаешь, что бывает за нападение на Старших?

Даль снова кивнул. Машина за его спиной вспыхнула костром и стон застрявшего в салоне водителя превратился в отчаянный вопль.

– Ну и не обижайся, – сказал Фрей.

Унрехт сжал руки гвардейца. Синий огонёк пробежал по лицу Даля, оставляя угольный след. Ротмистр хотел закричать от боли и ужаса, но горло сгорело, и только сиплый стон вырвался из почерневшего рта. Унрехт держал человека до тех пор, пока тот не превратился в скрюченную головешку.

Карабкаясь вверх по склону, Фрей размышлял о том, что второе убийство далось ему несравненно легче первого. После стрельбы в Юханхольме сапёра трясло неделю и он, как страдающий бессонницей старик засыпал после таблетки веронала. А сейчас… оттёр ладони от сажи и всё в порядке. Фрей раскрутил мотор пусковой рукоятью и забрался в машину. Фрея сидела рядом, бледная и неподвижная, как статуя.

– Что же нам делать? – спросила она наконец.

– Жить дальше. Послезавтра я с командой отправляюсь на фронт.