Я сел на стул, собеседник, также присев на стул, сразу полез рукой в тарелку с печеньем и положив себе в рот первую штуку, начал бормотать.

– Ну что ж, Веровский. Вы очень талантливый астроном, отличный космонавт.

В этот момент мне показалось, что он просто хочет задобрить меня, чтобы я сделал что-то по его просьбе.

– Давайте ближе к делу. – перебил директора я. Некрасивый, но рабочий метод, чтобы человек начал говорить по теме.

– Ближе к делу? Хорошо. Говорю кратко – на Ваши плечи выпала важная миссия, миссия спасения человечества.

Я оцепенел, но мне хватило сил переспросить собеседника.

– В чём она заключается?

– Сейчас настали невероятно тяжёлые времена. Мы все на нервах. Произошла катастрофа гигантского масштаба – совершенно непонятным образом погасло Солнце. Хотя, что я Вам это говорю – Вы сами прекрасно всё понимаете.

– Это да…

– Я повторюсь – вы очень талантливый и хороший астроном, космонавт. Сейчас, в такое тяжёлое время каждый учёный на счету, тем более такой как Вы. Думаю, сами понимаете – нужно сплотиться, чтобы что-то сделать, отдалить нашу кончину. Главная задача – выяснить причину катастрофы. Когда будет найдена причина, будут предложены решения этой задачи. Я понимаю, что это большой груз ответственности и его тяжело будет нести. Но Вам ли не привыкать?

В речи директора было слишком много лирики, но основную мысль я уловил. Буров предлагает мне работать над решением проблемы “пропажи” Солнца, а не сидеть сложа руки в бункере, ожидая конца.

– Я Вас понял, Александр Александрович. Я попытаюсь сделать всё возможное для спасения человечества. Но, расскажите мне подробнее про работу. Готов работать в любых условиях – другого выхода нет.

– Я очень рад, что Вы согласились. От имени МКА (Мирового Космического Агентства), я заверяю Вам, Николай Веровский, что работа будет проходить в наилучших условиях с учётом текущих событий. Вам будет предоставлен большой кабинет-лаборатория, квартира, в которой Вы сможете работать и проживать. Но, это всё находится неблизко, поэтому я предлагаю Вам собрать все Ваши вещи и жду Вас через 20 минут на этаже С.

«Этаж С?» – подумал про себя я. Это же закрытый этаж спецназначения.

– Ах да, совсем забыл. Вот, держите специальное удостоверение. Без него Вам не попасть на закрытый этаж. Прошу, не потеряйте его, он в единичном экземпляре. Всё. Жду Вас через 20 минут в холле этажа С.

Выслушав это, я встал из-за стола, взял удостоверение, лежавшее на столе, ещё раз оглядел кабинет и пошёл в сторону двери, чувствуя на себе взгляд Бурова. Выйдя из кабинета, я выдохнул и впервые понял, какой груз ответственности теперь лежит на мне. «Дерьмо, но по-другому никак! Ладно, нельзя терять ни секунды!» – подумал я и пошёл к лифту. По дороге мне попался какой-то человек в статусном костюме, он остановился рядом со мной и сказал:

– Благодарю Вас, Николай Сергеевич, за то, что Вы согласились работать на благо людей, даже в такие тяжёлые времена!

Незнакомец пошёл быстрым шагом в другую сторону. Такой же многословный, как Буров. Что мне ещё делать, заслуженному астроному и космонавту в такие времена? Штаны просиживать? Вопрос другой – «Откуда он знает?». Похоже, что директор успел сообщить об этом всем работникам администрации. Вскоре, ко мне приехал вызванный лифт, произнёсший – «этаж B». Я запрыгнул в лифт и, спустя 10 секунд вышел из него уже на своём этаже. Быстрым шагом дошёл до своей комнаты и зайдя внутрь, обнаружил, что все мои соседи еще спали, ведь время было «7.24». – «Вот чёрт!» – подумал я. Мне осталось 7 минут до встречи. Я быстро собрал все свои вещи в рюкзак и побежал к лифту. Ровно через 7 минут я оказался на этаже С, где началась моя новая жизнь.

Глава 2. Переезд.

– Вы очень тактичный человек, господин Веровский! – начал диалог Буров. -Пришли на назначенное место секунда-в-секунду! Ну что ж, надеюсь Вы готовы. Путь будет долгим – Ваше новое рабочее место находится далеко за чертой города.

– Где? Обсерватория?

– Нет, Николай Сергеевич. В обсерватории уже слишком холодно, работать там сейчас слишком невыгодно. Мы направляемся в Норкино-25. Это секретная современная научная база. Во времена Технической Войны (2029 – 2032) в тех местах создавалась сильнейшая техника и оружие, мощнее ядерного. После «разрядки» там создавали новейшие лекарства и космические корабли. Хотя, что я Вам говорю – всё увидите сами.

В ответ я лишь кивнул головой. Мне о этой базе рассказывали – в своё время там рождались мощнейшие космические корабли и установки. Про Норкино-25 не говорили даже в самый открытый год человечества – 2035, когда все страны мира рассекретили буквально все мировые архивы, открыли закрытые города, рассказали про секретное оружие, всё равно – база оставалась секретным местом.

– Пройдёмте за мной. – сказал Буров и пошёл вперёд к затонированной двери.

Подойдя к двери, директор нажал на кнопку на стене, прошло пару секунд и на двери появилась голограмма робота. Он заговорил:

– Приветствую Вас, Александр Буров. Вы запросили код от подземного транспорта. Называю его – 536 729. Удачной поездки!

В этот момент дверь отодвинулась в сторону стены и мне предстал вид огромного зала. Стены в нём были окрашены в серый цвет, по центру симметрично стояли большие мраморные колонны, а впереди находилась выделяющаяся из всего этого лестница, которая вела на приподнятую платформу. По бокам зала висели большие экраны, один из которых в режиме прямого эфира показывал новости в виде бегущей строки.

– Внимание, внимание! Во всех странах мира введён режим наивысшего чрезвычайного положения! Просим всех идти в ближайшие государственные учреждения! Внимание, внимание… – монотонно повторял голос робота без остановки.

На втором экране были написаны время и погода. Температура на поверхности была -5˚С, становилось всё холоднее и холоднее. Наше положение, как и ожидалось – полный мрак.

– Добро пожаловать в сеть скоростного подземного монорельса! – с какой-то странной гордостью воскликнул Буров. – Всё это строили годы, усовершенствовали и мы получили замену метро. Монорельс как основной способ передвижения между важными объектами региона. Давайте поднимемся по лестнице, у платформы нас уже ждёт вагон.

Мы прошли через этот зал, поднялись по лестнице, и я увидел небольшой, похожий на стародавний поезд «Сапсан», вагон монорельса типа «Сокол-5». Буров подошёл поближе к двери вагона и над ней в свободном цифровом поле ввёл код, который нам сказал робот-голограмма. Двери “Сокола” открылись, и мы вошли в вагон. Освещение было неоновым – очень слабым. Экономия! В вагоне стоял стол с чайником, чашками, с налитым чаем, тем самым печеньем из кабинета Бурова и какими-то документами и книгами.

Буров подошёл к отделу управления монорельсом, ввёл какую-то программу, циферблат над отделом загорелся зелёным и вагон начал движение.

– Присаживайся! – сказал собеседник и сам рухнул в кресло, сразу потянувшись к печенью. «Он прекратит когда-нибудь есть?! Человечеству недолго осталось, он уплетает печенье!» – подумал я, затем медленно сев в кресло, приготовился к разговору.

– Час пути, и мы на месте. Монорельс скоро выйдет на максимальную скорость. – сказал Буров.

– Можете мне подробнее рассказать про условия работы? В чём конкретно будет заключаться моя миссия? И попрошу, давайте без лишней лирики.

– Без лирики говорите? Ну что ж, тогда объясняю кратко – Вашей основной задачей будет исследование катастрофы Солнца. Нужна причина, почему светило погасло.

После этого наступило невольное молчание. Буров глотнул чаю и добавил к своим словам: – Ещё. Помните, что работа будет со всеми вытекающими последствиями.

– Какими конкретно? – насупился я.

– Точно не знаю, просто будьте готовы. Подробнее узнаете в Норкино-25.

После этой непродолжительной дискуссии Буров сходу выпил чашку чая и потянулся к чайнику, чтобы налить вторую. Сделав это, он положил в рот пару штук печенья и сказал:

– А насчёт самих условий работы, не переживаете! Всё сделано комфортабельно и современно. Когда мы приедем, то Вас с местом работы ознакомит господин Артём Павлович Кулагин, глава Космического отдела научной базы Норкино-25. Познакомитесь с научными коллегами. Угощайтесь печеньем, пейте чай, у Вас чашка полная ещё.

В этот момент я думал о том, что второй раз в жизни увижусь с Артёмом Кулагиным, великим современным русским учёным, но для вида, я всё же сделал пару глотков чая и закусил одной штучкой печенья

Прошёл час. Вагон плавно и бесшумно затормозил, а Искусственный Интеллект, управлявший монорельсом, оповестил нас, что путь завершён, можно выходить. Двери вагона открылись, я вышел и обомлел от изумления. Мы находились в огромном круглом зале, разделённым на несколько этажей. Потолок в нём был представлен стеклянным куполом, видимо выходящим на поверхность. Там было темно, что не удивительно. Этажи этого зала были освещены, там прибывали и уходили вагоны монорельса, в них заходили и выходили люди в разных костюмах, в разные направления. Народу было много – все суетились.

– Добро пожаловать в Норкино-25! – воскликнул Буров. – Мы сейчас на станции монорельса. Отсюда до Вашего места работы всего 4 таких вот подземных зданий. Итак, нам надо в Транспортный Лифт, чтобы переместиться туда.

Мы прошли несколько пролётов с монорельсом и оказались у лифта. На двери, и на этаже Е, появилась голограмма робота, который сказал:

– Чтобы пройти в Транспортный Лифт, Вам следует показать своё удостоверение на проход на научную базу.

Буров достал два удостоверения, одно из которых отдал мне. Похожее мне выдавали в Звёздном городке, чтобы пройти с закрытую зону. Дальше он предъявил свою карту роботу-голограмме, который затем впустил его в лифт. Я проделал тоже самое и вошёл за директором. Двери за мной закрылись и лифт начал плавное, но ускоряющееся движение вниз, затем он на полной скорости полетел в сторону. Мы неслись бесшумно и плавно, пролетая другие отделы. Спустя пару минут лифт плавно взлетел вверх, ещё раз повернул в сторону и затормозил. Голос в кабине объявил: «Станция Научно-Технического отдела. Можно выходить, путь завершён». Двери открылись, и мы вышли.

Это был большой этаж с холлом, со всех сторон находились эскалаторы, спускавшиеся вниз по разным направлениям.

– Теперь нам следует пройти к кабинету Кулагина, где назначена встреча. – сказал Буров.

Мы спустились вниз по эскалатору и завернули в коридор в левой части этажа. Пройдя там несколько кабинетов, остановились у тонированной стеклянной двери с инициалами «Кулагин А.П.». Буров достал из кармана удостоверение, с которым он прошёл в лифт. Достав, он спросил у меня: – «Не потеряли удостоверение?». В ответ, я достал из своего правого кармана, так называемый пропуск в Норкино-25 и показал его Бурову.

– Отлично! Сейчас прикладывайте удостоверение к вот этому сканеру и вводите свой код с обратной стороны пропуска.

Буров показал мне пример, ввёл свой код и вошёл внутрь. Я, проделав тоже самое, оказался внутри, как оказалось, приёмной кабинета Кулагина. Там находилась, как и везде, голограмма робота.

– Приветствую вас, Александр Буров и Николай Веровский. Меня зовут Белаф. Я робот-помощник Артёма Павловича Кулагина, главного астронома Научно-Технического отдела Норкино-25. Назовите цель вашего прибытия к Артёму Павловичу.

– Устройство Николая Веровского на работу заместителем главного астронома в Научно-Техническом отделе Норкино-25.

Заместителем?! Такого я не ожидал! В первый раз в жизни тут и сразу же заместитель главного астронома. Определённо, меня котируют крайне высоко.

– Пусть Николай Веровский покажет свои документы.

Я открыл рюкзак и достал оттуда телефон. После катасрофы я ни разу ещё им не пользовался – не было нужды. Я нажал на кнопку «Информация обо мне» в приложении “Документы”, из телефона появилась голограмма с документом. Белаф внимательно осмотрел его и сказал:

– Отлично, Вы можете проходить дальше, но, к большому сожалению, к Артёму Павловичу можно проходить по одному, поэтому я не могу пропустить Александра Бурова.

– Вперёд, господин Веровский, уже без меня. Надеюсь, ещё свидимся, до свидания!

Мы попрощались, я нажал на кнопку и когда дверь открылась, прошёл дальше в кабинет. Это было просторное помещение. Стены были окрашены в светло-серый цвет, на другом конце кабинета стоял большой книжный шкаф, переполненный книгами, папками и бумагами. По бокам комнаты были развешены фотографии в белых рамках, сливавшихся со стеной. На них были связанные с космосом изображения: галактики, туманности, фотографии планет Солнечной системы вблизи, стыковка кораблей «Богатырь» и «Дракон» на Лунной Космической Станции, первый и пока единственный взлёт с Луны космического корабля «Гагарин» и фотографии некоторых лунных экспедиций. Я вспомнил свой последний полёт в космос…

В левом углу стоял куллер с чайником и чашками, огнетушитель, в правом углу стояло несколько небольших любительских телескопов, с скрученной в рулон картой звёздного мира, а на потолке была подсвеченная Солнечная система, с различными научными обозначениями, с дополнениями из современных научных открытий. В центре стоял круглый стол на 6 человек, за которым сидел человек в официальном костюме – Артём Кулагин. Постарел с последней нашей встречи 6 лет назад… У него было немного продолговатое лицо без единой морщины. с длинным подбородком, короткая стрижка, густые серо-черноватые брови и такого же цвета усы и щетину. Он сидел за ноутбуком, что-то печатал, вид его был серьёзным.

Когда я подошёл поближе, он резко закрыл устройство и плавно повернулся ко мне.

– Ну здравствуй, дорогой господин Веровский. Сколько мы не виделись? Лет 6, наверное, да? Много всего произошло… Ты присаживайся, есть хочешь?

Мы пожали друг другу руки, я сказал, что для меня большая честь здесь оказаться и не отказался от еды. Я не ел со вчерашнего утра – ещё до катастрофы, из—за которой эмоции убили голод во мне, но я попросил пару сэндвичей, раз уж предложили.