– Это и есть конец истории?

Эула вытирает щёку и проводит ладонью по волосам, смахивая брызги. Капли воды холодят кожу.

– А ваше сердце разбито?

– Пожалуй, нет. Я услышал скорее многоточие, чем точку.

Она кивает, пытаясь разглядеть на бесстрастном лице собеседника намёк на чувства.

– Многоточие – это надежда. Весь город состоит из точек. Знаете, как в детской забаве: соедини – и получишь рисунок. – Эула вздыхает. – Он мог бы стать цветущим, как Ласера, или просвещённым, как Талифа…

Раньше, до катаклизма, у Клифа могло быть всё. Но потом… Мор, война, голод – жизнь оказалась перевёрнута вверх дном. Те, кто выжили, до сих пор растеряны. Прежняя жизнь ушла, а как новую строить – поди разбери.

– Он ещё может стать собой.

Эула пожимает плечами. Она знает неприглядную сторону Клифа: мокрую и серую, пахнущую илом и звучащую одиноким колоколом Удельной башни. Плеском многочисленных каналов. Криками неугомонных, вечно голодных птиц. И голосом митресс Чиэры, что пересчитывает заработанные за день холы.

– Думаете, это просто фонтан?

Она кивает на белый каменный фрегат, задравший форштевень к небу. Зеленоватая вода стекает из верхней чаши, разливаясь внизу маленьким морем – до самых бортов.

– Работа мастера Манара?

– Она самая. Если в закатный час встать вон туда, – она указывает пальцем на центр площади, – то можно увидеть, как преломляется свет, и шар, на котором стоит корабль, становится оранжево-красным. Как жемчуг та-мери.

– Должно быть, красиво.

Его тон вежливо-заинтересованный, но в голосе прячется ирония. Эулалия знает: так звучат люди, повидавшие многое на своём веку. Таких ничем не удивить.

Или почти ничем.

– Раньше путешественники, узревшие чудо, загадывали желания и бросали в фонтан монеты. Потом перестали.

– Другие времена?

– Другой Клиф. Все деньги достаются ворам и попрошайкам.

Она дёргает плечом, замечая, как меняется настроение собеседника.

– Да. Таким, как я, – произносит тише.

– Не хотел тебя обидеть.

– Вы видели моё лицо, мон? Как думаете, меня часто обижали? – Эула горько смеётся. Подкидывает горсть чёрно-белых камешков и протягивает в кулаке.

– Вот, держите.

– Зачем?

– Обиды – как эти камни. Я могу их подать или бросить, но принимать ли?.. Выбор за вами.

Чужак улыбается. Впервые так открыто с момента их встречи. Оказывается, улыбка ему идёт, несмотря на грозный вид.

– Тебе стоит задуматься о новом имени. «Та, что говорит мудро».

– Вот ещё!.. Мудрости – это для старух. – Она, зардевшись, расправляет худые плечи. – Впрочем, раз мы заговорили о желаниях… Слушайте продолжение истории. Я не говорила, что все три связаны?

– Всё в мире связано.

– Да. Но истории – особенно. Как капли в Великом океане. Кажется, что бескрайняя вода, а зачерпни ладонью – и закапает с пальцев…

⚓ ⚓ ⚓