– Эй, ты слышишь? – Мартин насторожился, – Эти звуки?

– Какие? А, ты об этом… – Ник устало опустил взгляд. – Это мелодия похорон. Они сейчас повсюду слышны – церемония за церемонией. Хранители не успевают выкапывать ямы, чтобы высаживать саженцы – говорят, Лес памяти в этом году пополнится сотнями, а может и тысячами новых деревьев. Хорошо, если мы не станем для них удобрением. Видишь, тот дым вдалеке? – парень указал пальцем на чёрные клубы. – Это из крематория. Такая вот нынче жизнь…

Мартин молчал. Слова друга подействовали на него резко отрезвляюще, словно кувшин с ледяной водой, вылитый ему на голову, хотя он и предпочёл бы тёплый душ.

Ник понял это и с ухмылкой заявил:

– А каким деревом ты бы хотел стать? Ясенем или дубом? Говорят, сейчас самое время составлять завещание! – бодрым тоном произнёс он. – Я бы предпочёл сосну – люблю сосны. А тебе, думаю, подошёл бы клён – как раз по твою рыжую шевелюру!

– Дурак! – рассмеялся Мартин, отвешивая другу подзатыльник.

Покинув мастерскую, они решили прогуляться вдоль набережной и поглазеть на местных птиц, чинно расхаживающих по берегу реки в поисках съестного. Стоя на деревянном помосте и облокотившись на перила, два друга какое-то время молча наблюдали за птицами, пока один из них не заговорил:

– Чарли тоже исчез…

– Что? Как?!

– Ушёл гулять и не вернулся. Не знаю, может он просто убежал… Мне бы хотелось верить, что так. Про другое думать совсем не хочется…

Мартин покачал головой:

– Бессмыслица какая-то…

– И не говори… – обречённо произнёс Ник.

Глядя на него, Мартин понял – друг, уже с начала их встречи выглядел сдавшимся, но углубившись в свои мысли, юноша не сразу это заметил.

– Я должен поговорить с тобой кое о чём…

– Весь во внимании.

– Что тебе известно о Цитадели?

– Хм… Если честно – немногое. Насколько я знаю, там учатся какие-то одарённые дети. А почему ты спрашиваешь, Март?

– Ты мне не поверишь…

– Я? Тебе? После всего, что с тобой случилось, ты до сих пор так ничего и не понял? Рассказывай… – произнёс Ник и хлопнул друга по плечу.

Мартин сделал вдох. Затем выдох. И выпалил всё как на духу – про девушку из сна, про всё им увиденное и услышанное, слово в слово, картинка в картинку. Голос его при этом то и дело вздрагивал, а сбивчивая речь обрывалась, но Ник слушал долго, молча и внимательно – до последнего слова, и с каждым оным выражение лица его делалось всё мрачнее и мрачнее.

– Я никогда прежде не слышал об этой Цитадели, я не мог этого выдумать… – в заключение добавил Мартин. – Но что если она там? И Чарли, и Бен… Я не мог этого выдумать…

Кулаки Николаса заиграли костяшками пальцев, и Мартину показалось, что тот хочет ему врезать. Но молодой механик молчал, уставившись в тёмную гладь воды. Затем повернулся к другу и, глядя ему в глаза, произнёс:

– Знаю…

Значило ли это, что Ник поверил его рассказу, Мартин так и не понял, но расспрашивать не стал. Ему хватило и того, что его не приняли за душевнобольного, тогда как в последнем он и сам не был уверен.

Ветер почти не ощущался, но гладь реки то и дело заходилась рябью. Упитанные додо неуклюже топтались по берегу, время от времени находя плоды от ореховых деревьев.

– Взгляни на них, – произнёс Ник, указывая на птиц. – Видишь этих дронтов?

– Вижу, – ответил Мартин, не понимая, причём здесь птицы.

– Смотри, какие беззаботные – гуляют себе, клюют орехи… – Ник спустился с помоста и направился к одному из самых крупных додо.

– Эй, ты куда? – Мартину ничего не оставалось, как последовать за другом.

Подойдя к птице совсем близко, Ник наклонился и протянул к ней руку:

– Видишь, он совсем не боится.

Додо смотрел на парня любопытным внимательным взглядом, парой больших – размером с орех, глазами, и издавал звуки, наподобие кряканья.

– Смотри, ему даже нравится, – усмехнулся механик, поглаживая дронта по шее, когда тот зажмурился, словно кошка.

Мартин сидел рядом и наблюдал.

– Когда-то им приходилось нелегко, – говорил Ник, продолжая гладить птицу. – В те времена местные дикари ничего не знали о Небесных богах и о Священных заповедях. Много мяса и жира – это всё, что они могли видеть, глядя на него, – кивнул Ник в сторону млеющего додо. – Созданий этих едва ли не истребили к тому моменту, как на эти земли прибыл благородный народ Атланов. Если бы не они – этот берег сейчас был бы пустым… – Ник аккуратно подхватил дронта за брюшко и повернулся к Мартину:

– Знаешь, в чём наше с ними отличие? Никто нас не спасёт. Атланы давно покинули Видимый предел, говорят даже, что они вымерли… Сейчас не те времена, Март. Наследие благородного народа изживает себя с каждым днём, а мы – словно бесполезные куски мяса, от которых так просто избавиться, если знать как, – затем он отпустил птицу на землю: – Беги, дружок…

– Хочешь сказать, кто-то пытается нас изжить? – Мартин, наконец, понял, что эта мысль давно крутилась у него в голове, но он никак не мог сам себе её озвучить.

– Признайся, ты и сам это почувствовал.

– Да, с того момента, как вышел из тюрьмы. Но что ты предлагаешь? Думаешь, мы можем что-то изменить?

Ник улыбнулся:

– Мы не узнаем, если не попытаемся. Так вышло, что, пока ты бороздил небесные просторы, я зря времени не терял… Есть одна организация – что-то вроде оппозиционного движения. Они занимаются тем, что наступают государственным крысам на хвост и добиваются справедливости для народа. Если честно, то я далёк от этих игр, но после того, что ты мне сегодня рассказал, я кое-что понял для себя… – глаза Ника сверкнули: – Я не смогу спокойно с этим спать.

Мартин издал нервный смешок:

– Ты не один такой. Но… Я никак не могу понять, почему ты мне веришь? Разве это не похоже на бред безумца?

– Мне всё равно, Март, – устало ответил Ник. – Уже без разницы, во что верить. А разве это всё не безумие? – Ник широко развёл руки. – Оглянись, неужели то, что происходит вокруг можно описать в рамках нормальности? Люди убивают себя, пропадают дети – это нормально?! Дело вовсе не в том, насколько реален твой сон, быть может, дружочек, у тебя и впрямь едет крыша! А у кого она сейчас не едет? Нет, дело вовсе не в этом… Главное – что здесь, понимаешь? – он ткнул себя в грудь. – Ты сказал, и слово твоё попало мне в душу, засело там так глубоко, что не вытащить… А правда в нём или нет, какое это теперь имеет значение? У тебя, друг, есть особый талант – разжигать в людях то, чего они сами в себе не видели, – Ник достал из кармана портсигар с папиросами и, чиркнув спичкой, хорошенько затянулся. – Сидеть, сложа руки – не в моём духе… И я пойму, если ты не захочешь в этом участвовать.

– Участвовать в чём? – Мартин не курил, но ему нравилось вдыхать запах этого горько-сладковатого дыма.

– Пока точно не могу объяснить, – Ник закусил губу. – Для начала, нужно найти их, а это не так-то просто, знаешь ли… Организация называется «Ве́рум». Попробую прошерстить знакомых, может что и узнаю.

К удивлению Ника, Мартин, с неприсущей ему ранее твёрдостью, произнёс:

– Я с тобой, друг.

***

Город изменился. Многолюдные некогда улицы теперь казались заброшенными, Главная и Рыночная площади напоминали пустыри. Редкие фигурки прохожих ещё как-то разбавляли пейзаж, но двигались они быстро и нервно, словно убегая от какого-то невидимого преследователя. Почти все они заматывались в шарфы или платки, старательно пряча в них свои лица. Но были среди них и смельчаки – те, кто спокойно вышагивал посреди улицы, как ни в чём не бывало, с гордо поднятой головой и открытые этому миру. Мартин вовсе не относил себя к таковым, но и он не стал прятаться, сам не зная почему. Происходящее пугало его не меньше остальных, но опустевший Мерид навевал ему какое-то особенное очарование – словно без людей, этот город вдруг одичал и окончательно сдался во власть природы. Казалось, ещё немного – и он превратится в древние заброшенные руины.

Трактир миссис Карл тоже опустел – когда парень вернулся туда после встречи с другом, в зале не было ни одного посетителя, хотя раньше в это время он был набит битком.

– А, Мартин, как хорошо, что ты вернулся! Ты ведь не собираешься никуда съезжать? – встретила его встревоженная хозяйка.

– Добрый вечер, миссис Карл. Нет, пока не планирую.

– Не знаю, чтобы я делала, если бы не вы с мистером Спарком, – покачала головой женщина. – Дела идут совсем неважно… Мартин, будь так добр, отнеси это ему наверх, – кивнула она в сторону плетёной корзины со сложенной в неё стопкой свежего белья. – Клиентов нет, а дел всё равно невпроворот…

Юноша кивнул, и, взяв корзину, отправился подниматься по лестнице.

– Мистер Спарк? – Мартин постучался.

– Это ты, парень? – за дверью послышались неспешные шаги, затем она отворилась, и Мартин увидел морщинистое лицо старика. – Входи, не стой на пороге.

В комнате пахло крепким алкоголем и старыми книгами, на патефоне неспешно крутилась пластинка, но музыка не играла, и слышалось лишь тихое потрескивание. Сам мистер Спарк сидел в кресле и с озабоченным видом перебирал чётки.

– Ну, рассказывай, – устало улыбнувшись, произнёс он. – Как твой первый вылет на Глории?

– Ну… мы все чуть не умерли, – Мартин издал смешок, – если бы не Эдвард. Каким-то чудом он умудрился обойти огромный смерч, и никто не пострадал. До сих пор удивляюсь, как это ему удалось… Я был уверен, что это конец, – юноша покачал головой, заново вспоминая события того страшного вечера. – Но зато мы добыли кучу вития и неплохо заработали! – нарочито бодро закончил Мартин, заметив тревогу в глазах старика.

– Да… – протянул тот, тяжело вздыхая. – Кажется, зря я тебя в это втянул, – выражение лица мистера Спарка сделалось ещё более серьёзным и озабоченным.

– Нет, нет, что вы! – воскликнул Мартин. – Я очень рад, что попал туда. Мистер Спарк, ведь это моё призвание – летать… Вы не представляете, насколько это было для меня важно. Или вы думаете, что горбатиться в подземках менее рискованно? – парень усмехнулся. – Да я бы загнулся там быстрее, чем наступила бы весна!

– Твоя правда… – старик слабо улыбнулся. – И если подумать, сейчас нигде не безопасно. Чёрте-что твориться с этим городом…

– Да, я заметил… – Мартин кивнул. – Но сэр, – парень остановился, стараясь как можно более осторожно подбирать слова. – Вы ведь наверняка думали о том, что кто-то стоит за всем этим? И тот факт, что дети пропадают… Всё это как-то связано. Мистер Спарк, что вы знаете о Цитадели Наук?

Старик поднял на юношу обеспокоенный взгляд. Мужчина выглядел растерянным, но поспешил ответить:

– Не больше, чем остальные… Кажется, там обучаются способные дети. А почему ты спрашиваешь?

– Так… Слышал кое-какие разговоры, – соврал Мартин. – Люди сейчас напуганы, склонны к сплетням… Вот я и решил, что, вы, как человек умудрённый опытом, вероятно, знаете много больше о городе. Говорят ещё, что есть некая организация… Верум, если я не ошибаюсь.

Мистер Спарк заморгал, затем принялся кряхтеть, как бы прочищая горло, кашлянул, и, наконец, вполголоса заговорил:

– Я и не знал, что ты интересуешься подобным, парень. Но зачем тебе это?

– Есть вещи… которые я пока что не могу вам рассказать. Слишком личное. Но я знаю, что могу помочь многим… и я должен это сделать.

– Ну что ж… – старик улыбнулся и, глядя юноше в глаза, шёпотом произнёс: – У меня есть кое – какие связи… Но ничего обещать не могу.

Мартин в удивлении вскинул брови.

– Не знаю, что ты там конкретно слышал, – всё так же тихо продолжил мистер Спарк, – но если ты собираешься кому-то доложить…

– Нет, об этом можете даже не беспокоиться! – сбитый с толку заявлением старика, Мартин во все глаза смотрел на него и не мог поверить в услышанное.

– Верно, ты не из таких… – мистер Спарк огляделся, прислушиваясь – но кроме треска патефона и стука кастрюль на кухне ничего слышно не было.

– Мистер Спарк, я хочу вступить в эту организацию! – выпалил взволнованный юноша.

– Тсс… Тише! – старик поднёс палец к губам. – Хочешь, чтобы нас кто-нибудь услышал?!

– Простите… – шёпотом произнёс Мартин.

– Вступить говоришь, хочешь? – мистер Спарк задумчиво почесал бороду.

– Я могу быть полезен, – с полной серьёзностью ответил тот. – И не только я…

– Мартин, но ты даже не представляешь себе насколько это опасно… Это не игра.

– Вы сами сказали – опасность сейчас везде.

Повисло молчание.

Мистер Спарк смотрел на вхолостую крутящуюся пластинку и не спешил переводить взгляд на Мартина. Затем он произнёс:

– Что ж, решать это не мне. Если хочешь, дело твоё – приходи завтра в 7 к храму Древних богов и ОБЯЗАТЕЛЬНО прихвати с собой цветки голубых гортензий. С тобой свяжутся.

– Голубых гортензий? – с недоверием спросил юноша.

– Всё, больше ни слова! А сейчас извини, но у меня дела… И да, спасибо, что бельё занёс.

Было видно, что старик раздосадован и даже немного рассержен, но Мартин был доволен – от этого разговора он получил больше, чем рассчитывал. Осталось только рассказать Нику.

– Ах да, парень… – окликнул того старик, когда Мартин уже поворачивал ручку двери.

– Да, мистер Спарк?

– Ты должен быть там один. Приведёшь с собой компанию или взболтнёшь кому – можешь забыть об организации.

***

«Голубые гортензии… голубые гортензии…»

Боясь забыть название цветов, Мартин записал его на бумажке, но уже скоро ему не пришлось доставать её из брюк – «голубые гортензии» чётко отпечатались в его голове. Причиной тому, было банальное их отсутствие в цветочных лавках – юноша заглянул уже в четвёртую, но, как и во всех предыдущих, на него лишь уставились удивлённым взглядом:

– Гортензий у нас никаких не имеется… Были белые, но их сезон уже прошёл. Я могу предложить вам что-то другое, посмотрите – есть чудесные ирисы, нарциссы…

– Нет, спасибо! – уже с нескрываемым раздражением отвечал Мартин.

«Старик явно решил меня разыграть!»

«Гортензии! Да ещё голубые! Ну надо же так изощриться…»

На самом деле эта лавка не была четвёртой, просто все остальные, помимо прочих, которые миновал юноша, к его досаде оказались закрыты. Один из продавцов так и сказал ему: «И кому в такое время нужны цветы? Судя по обстановке, скоро и мы закроемся…»

Оббежав весь Средний Мерид, молодой авиатор решил, что стоит попытать счастье в Верхнем.

«У богачей наверняка есть спрос на подобные штучки»

Сев в подъёмную гондолу, Мартин отправился наверх. Странное чувство охватило его – когда он в последний раз так поднимался, его окружала целая толпа людей, сливавшихся в многообразии пёстрых одежд и образов, а теперь в кабинке помимо юноши находились лишь пожилой регулятор движения в маленьких круглых очках, да две скромные дамы, одетые в серые платья – вероятно служанки.

– Остановка Верхний Мерид, – пробубнил тот самый старичок в красной форме.

«Интересно, сколько он уже здесь работает?» – подумал Мартин, проходя вслед за дамами мимо маленького работника, и ступая на каменную брусчатку, ранее неизвестной области города. На посадку людей не было – старичок зазвонил в колокольчик и отчалил вверх, по-видимому, самому себе, объявляя следующую остановку.

Верхний Мерид оказался более оживлённым, нежели Средний – все лавки работали, а люди, как выяснилось – по большей части слуги, перебежками сновали туда-сюда, до глаз замотавшись в платки, и то и дело осторожно переглядываясь.

«Как так вышло, что я ещё всего этого не видел?»

А поглазеть здесь, разумеется, было на что: дома являлись уже не просто домами, а целыми произведениями искусства – с высокими колоннами и причудливыми барельефами, разноцветной черепицей на крышах, многочисленными башенками – каждая на свой лад, и сверкающими на них позолоченными шпилями. Некоторые сооружения приводили в трепет – эдакие подобия пряничных домиков, другие же, напротив, выглядели чрезвычайно мрачно – будто сошли со страниц страшных сказок. Но все эти дома, и маленькие и большие – каждый из них был выстроен просто безукоризненно: кирпичик к кирпичику, зазор к зазору – словно иначе и быть не могло.

Очарованный здешней красотой, Мартин не сразу вспомнил, для чего он сюда прибыл – разглядывая местную архитектуру и близлежащие окрестности, юноша просто шёл, куда глаза глядят, пока не наткнулся на кованую, с едва не живыми на ней сплетенными цветами, вывеску:

«Голубая гортензия. Лавка цветов» – гласила надпись.

Мартин на мгновение остолбенел, глядя на неё:

«Вот оно!»

«Град мне на голову – если это не оно!»

Осторожно отворяя дверь, парень вошёл. Раздался приятный звон маленьких серебряных колокольчиков, висящих при входе. В лавке очень приятно пахло – разумеется, цветами, как и во всех предыдущих, но в этой – запах был каким-то особенно приятным.

– Добрый день, – произнёс мягкий женский голос.

Юноша поднял глаза, но слова приветствия застыли у него в горле – перед ним стояла та самая вспыльчивая особа – девушка с длинными чёрными волосами и пронзительным взглядом – «Её имя Мари, кажется…»

– Ах, это вы, – произнесла она с ноткой лёгкой досады. – Как там ваш друг?

– А… Ник? Да он ничего… Нормально.

– Передайте ему, что мне жаль… За ту сцену, – девушка покачала головой. – Я повела себя неприлично. И вас поставила в неловкое положение…

– Нет, что вы… – Мартин улыбнулся и немного осмелел. – Всё уже забыто.

Мари кивнула:

– Рада слышать. Могу я узнать, что вас сюда привело? Собираетесь на свидание? – девушка кокетливо улыбнулась и подмигнула.

– Если бы! – усмехнулся парень. – Нет, всё гораздо серьёзней… Но скажите мне, – глазами полными надежды юноша взглянул на Мари. – У вас ведь есть голубые гортензии?

Девушка рассмеялась. Голос её звучал так звонко – точно те серебряные колокольчики, что минуту назад ласкали слух, но для Мартина этот смех означал лишь одно – то был привкус очередной неудачи.

– Что ж, – произнёс юноша, не дожидаясь ответа, – поищу в других местах…

– Стой! – сквозь смех воскликнула девушка. – Извини, просто каждый, кто первый раз читает эту вывеску, непременно спрашивает про эти цветы.

Мартин пожал плечами:

– Ничего удивительного, как по мне. Я даже понадеялся, что это они так здорово пахнут…

– Ты верно об этих красавцах, – Мари протянула руку и нежно погладила стебли жёлтых и белых цветов-звездочек, грациозно выглядывающих из фарфоровой вазы. – Нарциссы – мои любимые…  – прикрыв глаза, девушка улыбнулась.

– Но мне нужны именно гортензии, и непременно голубые, – со вздохом произнёс Мартин. – Не подскажешь, где я могу их найти?

– Ты пришёл по адресу, – шёпотом ответила Мари. Глянув, не идёт ли кто с улицы, юная красавица скрылась за верёвочной шторой, нависающей над проходом в другую комнату, со стороны прилавка. – Жди здесь.

Девушка вернулась почти сразу же, с небольшой веточкой в руках, на конце которой красовался шарик из голубых цветов с круглыми лепестками:

– Вот, держи.

Затем она наклонилась к Мартину и еле слышно произнесла:

– Там внутри записка. Удачи…

Юноша робко улыбнулся:

– Спасибо…

– Да не за что. С вас 1 мери́н 50 ме́рий! – Мари, как ни в чём не бывало, встала за стойку и, хлопая ресницами, уставилась на растерянного клиента.

«Вот ведь странная…» – подумал Мартин, выходя из лавки, и осторожно поднёс гортензии к носу – цветы эти, совсем не пахли.

***

«Статуя мира» – два слова, которые мелким почерком были написаны на бумажке, а на обратной стороне – «дань».

Что значит «дань», юноша так и не понял, его больше беспокоило другое – не совершает ли он ошибку?

«Что если это очередная конгрегация еретиков? Говорят, сейчас их как никогда расплодилось…»

«Храм Древних богов» располагался на одноимённой промежуточной станции – между Верхним и Средним Меридом, но чтобы попасть туда, пришлось пешком подниматься по высокой каменной лестнице – в знак почтения богам. Она насчитывала несколько сотен ступеней, и на каждой из них были выточены символы на древнем языке Атланов – послания, оставленные ими своим приемникам. Мартин помнил это по одной из книг, которые тайком таскал из маминой библиотеки.

«Доброе было время…»

Подъём оказался нелёгким, но старикам на этой лестнице приходилось вдвойне не сладко. Юноша понял это, ещё в начале – пожилая пара, преодолевшая уже несколько десятков ступеней, то и дело останавливалась, чтобы перевести дыхание. Теперь они были уже позади. Сам Мартин, уже будучи на половине пути, тоже начал сдавать и сильно сбавил темп.

– Бабушка, вам помочь?

Парень вздрогнул. Знакомый голос.

– Ник?!

Лицо друга озаряла довольная ухмылка.

– Что ты здесь…

– То же я хочу спросить и у тебя.

Мартин внимательно присмотрелся – в руках у Ника ничего не было.

– А ты, я вижу, сама открытость, – кивнул тот на веточку гортензии у друга в руке.

– Так ты…

Ник кивнул:

– Смотри, – он отодвинул левый борт своего пальто – из-под него неловко выглядывали смятые голубые лепестки.

– Но, как?!

– Пошли уже, – произнёс Ник, подталкивая друга вперёд. – Мари мне обо всём рассказала.

– Разве вы с ней ещё общаетесь?

– А тебя это удивляет? – Ник усмехнулся, поймав недоверчивый взгляд Мартина. – Помяни моё слово – эта штучка не так проста, как может показаться на первый взгляд.

– Да, я это уже понял…

– Стервозная малость, – продолжил Ник.  – Но ей это даже идёт. И да, не пойми меня неправильно – у нас с ней ничего такого… Не до того сейчас.

– Да мне вообще без разницы, – тяжело дыша, ответил Мартин. – Когда уже закончится эта лестница…

– Да, старость – не радость! – воскликнул Ник, толкая друга в бок.

– Иди… к чёрту…

Спустя ещё несколько минут периодических остановок и нытья, друзья наконец преодолели лестницу и с облегчением упали на ближайшую скамейку, под укоризненный взгляд сидящих по соседству двух чопорных дам преклонного возраста. Спереди открывался вид на Священный сад и башню Храма с астрономическими часами.

– Пошли… – сказал Мартин спустя минуту, смиренно вытирая пот со лба. – У нас ещё не более получаса.

– Статуя мира, верно? – спросил Ник, доставая свой изрядно помятый цветок.

Мартин кивнул.

– Одно только меня смущает… – произнёс он, вспоминая слова мистера Спарка. – Мне было велено приходить одному.

– Что ж, извини приятель, но от меня тебе никак не избавиться. Сами пусть разбираются… – пожал плечами Ник.

Храм Древних богов располагался в центре Священного сада, посреди которого возвышались различные скульптуры. Одна из них привлекала к себе особое внимание:

– Смотри… – Мартин указал на статую огромного паукообразного существа с человеческим лицом. Из его брюшка тянулись золотые нити, которые он удерживал своими цепкими щупальцами – руками. – Великий Прядильщик – А́ран.

– Я и не знал, что он так выглядит, – признался Ник.

– А я ещё с детства помню. Книги нужно было читать… – снисходительно ответил Мартин.

– Ну извините! Как-то не до того, когда батрачишь по 17 часов и периодически нечего жрать.

– И то верно. Прости…

Подойдя ближе к статуе, Мартин дотронулся до одной из паучьих лап – каменная поверхность оказалась на удивление тёплой. Затем, юноша наклонился к табличке, с выведенными на ней словами и вслух прочёл:

– «Великий Прядильщик (он же Ткач) Аран соткал мир – Тенету, подобный запутанному лабиринту из бесконечного множества золотых переплетений. С небес на земную твердь он низвёл тысячи сверкающих нитей, чтобы связать воздух и землю. По этим нитям и спустились вниз души всех живых существ.

Прядильщик вплетает в каждую из них узор бытия, соединяя с собой нитью-пуповиной. Он сматывает нить прежней жизни для того, чтобы начать прясть новую.

Великий Ткач выступает посредником между различными мирами как вдоль, так и поперёк, а также человеческой и божественной реальностями. Многочисленные дети его – Ара́ньи и Арани́ты, помогают отцу в его нелёгком деле – именно они следят за состоянием незримых нитей Тенеты и поддерживают Священное равновесие. Однако любое грубое вмешательство в канву мироздания сулит разрыв нитей и наступление всеобщего Хаоса, поэтому Аран, умудренный опытом, не спешит вносить в неё свои коррективы.

Помните – душа спящего в образе паука нередко покидает тело хозяина через рот, а затем возвращается. Потому убийство паука чревато убийством человека».

– Вот оно как… – произнёс Ник. – Но ведь это всего лишь легенды, так?

– Кто знает… Возможно, что Великий Аран просто покинул нас – оттого этот мир летит в пропасть…

– Тогда, стало быть – пора бы ему возвращаться.

Друзья пошли дальше – минуя статую А́вема – человекоподобного божества правды и справедливости, с длинным золотым клювом вместо лица и огромными чёрными крыльями за спиной. Незаметно для себя, увлёкшийся Мартин, не упускал ни одной таблички:

«Авем поглощает некоторых детей Арана за их непокорность, а так же за несоблюдение законов Священного равновесия. Также, является возможным источником Хаоса».

«Информация взята из древних писаний Воздушной Пустоши»

– Смотри, Ник! – воскликнул Мартин.

– Да вижу я… Пошли. Потом посмотрим.

Напряжение росло с каждой минутой. Величественные изваяния оставались позади. Друзьям пришлось сделать целый круг, прежде чем один из них произнёс:

– Вот она…

– Где?

– Справа, – Мартин указал на полую шарообразную фигуру размером с человеческий рост. Каркас её представлял собой прочные шестиугольные и пятиугольные грани, скрепленные из веток, и напоминал пчелиное гнездо с небольшим отверстием для входа. Внутри конструкции росло миниатюрное дерево с пышной кроной, а вокруг него располагались небольшие каменные скульптуры. Если присмотреться, можно было узнать в них образы древних богов.

– Совсем не напоминает статую… – произнёс Ник.

– Табличка говорит об обратном.

Друзья огляделись – вокруг них не было ни души.

– Ну, что делать будем?

– Очевидно, ждать.

Было странным, стоять вот так посреди сада, да ещё и с цветами в руках, поэтому спустя несколько минут, Мартин произнёс:

– Может, мы должны что-то сделать? Дать им какой-то опознавательный сигнал?

– Предлагаешь попрыгать и помахать руками?

– Я серьёзно, – парень почесал затылок. – Записка… Что было написано в твоей?

– Тоже, что и у тебя полагаю, – Ник достал из кармана скомканный клочок бумаги, и, развернув его, протянул другу.

– «Статуя мира», – прочёл Мартин на одной из сторон, но обратная оказалась пуста. – Странно…

– Что странного?

– Подожди здесь, – погружённый в свои мысли, Мартин протянул другу свою записку, и, пригнув голову, шагнул внутрь шарообразной конструкции.

– Эй, ты куда? Туда вообще можно?

Юноша не отвечал. Он осторожно ступал по земле и осматривал всё, что попадалось на глаза. Поочерёдно наклоняясь к каменным фигуркам, Мартин внимательно изучал их, а затем остановился подле одной и позвал Ника:

– Подойди сюда. Кажется, я понял.

Тот молча послушался и через несколько мгновений присел рядом.

– Смотри, – довольный собой, произнёс Мартин.

Ник, сначала не понял, причём тут скульптура Авема, но приглядевшись, просиял:

– Лепестки… – несколько подсохших голубых кружочков чётко выделялись на тёмной земле.

– Дань…

Друзья сложили свои цветы у фигурки Авема, и сразу же вышли наружу, томясь в мучительном ожидании.

Ничего не происходило.

Но затем, позади них послышался высокий мужской голос:

– Добро пожаловать, господа.