Хуже прощания в жизни нет ничего. Гнетущее чувство неизбежности и скорби окутывает каждую клетку тела, заставляет пульс ускоряться, а воздух попросту не поступает в лёгкие. Когда тебе нужно сказать человеку единственное «Пока», то ощущается это будто бы ты острым лезвием клинка вырисовываешь каждую букву на своей коже. Воспоминания стекают вниз вместе с каплями крови и, падая на пол, оставляют багровые лужи. Следом начинают скатываться слёзы, липкие солёные дорожки застывают на щеках, хотя раньше на их месте были лишь ямочки от смеха. Ком встаёт в горле, когда ты осознаёшь, что ты в последний раз трогаешь руки любимого человека, чувствуешь его запах, слышишь смех. Больно.

Сейчас я пишу для вас, людишки, крайние строки этой истории. Чернила на пере заканчиваются, клавиши западают, листы рвутся под натиском шариковой ручки – не получается. Просто потому, что это наше прощание, последние объятия, сказанные друг другу слова и совсем скоро мы расстанемся. Я искренне хочу надеяться, что, перелистывая сейчас эти страницы, вы стараетесь запомнить их свежий запах, бархатную текстуру бумаги, угольный цвет букв и вкус слова. Пройдёт много лет, вы будете выращивать на даче кустовые розы, слушать по телевизору рецепты мази от радикулита, а летом нянчиться с внуками и поить их молоком. И в один прекрасный день, когда вас ранним утром разбудит местный почтальон Печкин, который привёз свежей корреспонденции, вы вновь почувствуете знакомый запах. Целую неделю вы будете слоняться, вспоминать, откуда вы помните этот аромат, будто бы он тянется за вами всю жизнь, и истока его даже не существовало. Но потом осознание настигнет вас, и воспоминания накроют, словно волны вовремя шторма в Финском заливе. Перед вашими глазами появится портрет ворчащей пятисотлетней меня, затем вы вспомните препирания Лёни и Юли, ещё и Ягиня как гром среди ясного неба грянет в вашем сознании. Буду надеется, что в этот момент вы станете чуть счастливее, тепло разольётся по телу, а улыбка расцветёт на лице так же, как и много лет назад.

Память – это главная награда и наказание одновременно, ведь только она может заставить каждого из нас ощущать абсолютно разный спектр эмоций независимо от времени суток, места или даже собственного настроения. Мы не можем ни контролировать свои воспоминания, ни изменять их, в наших силах лишь сделать так, чтобы изначально они были счастливыми. Но как же горькое расставание, обида с привкусом металла и соли могут быть окутаны сладковатым запахом радости? Разве что, когда это прощальный костёр в лагере. У Красавцева с такими вечерами ассоциируются только самые хорошие воспоминания. Треск дров в костре, алый закат на берегу озера близ лагеря, вкус жареных сосисок и приторных зефирок – вот оно, приятное прощание. Спокойное, неторопливое и не отягощённое проблемами. Лёня чувствовал себя здесь практически как дома, в этом стареньком деревянном лагере в Карелии, поэтому его сознание решило отправить парня в сновидение именно сюда.

Красавцев сидел на брёвнышке и, смотря на заходящее за горизонт солнце, слушал успокаивающий треск дров. Костёр разгорался, тёплый воздух приятно окутывал парня, а запах картошки на углях ещё больше подогревал аппетит. Всё здесь было хорошо, только Юльки рядом не хватает. Он бы ей все красоты Карелии показал, научил бы самые вкусные сосиски жарить, искупаться в самую тёплую бухту привёл бы, да и сам лагерь Вяземской должен понравиться.

– А где же ты её потерял? Почему она не с тобой? – произнёс женский металлический голос, заставив Лёню дёрнутся.

– Опять ты, я думал раз всё закончилось, то ты отстанешь от меня, – возмущённо проговорил Красавцев, сложив руки на груди.

– Не всё так просто, – проговорил голос и стал несколько громче, будто бы его обладательница приблизилась к Лёне. – Где же она?

– В сердце у меня, – отозвался парень, как вдруг ему на плечо приземлилась рука. Красавцев резко обернулся и обомлел, увидев знакомую перед собой. – Ты?

– Да, я. Ты ожидал кого-то другого? – переспросила я, а мой голос постепенно пришёл в норму, характерный ему писк, режущий слух, сошёл на нет.

– Для чего были все эти сны? Зачем ты мучила меня этими вопросами? – всполошился Лёня и, быстро встав на ноги, развернулся ко мне лицом.

– Чтобы что-то объяснить человеку, нужно сначала хорошенько поиграть на его чувствах, – ответила я и, сев на место Красавцева, подкинула пару дров в костёр. – Мне пришлось залезть в твои сны.

– И ты так спокойно об этом говоришь? – удивлённо спросил Лёня, поправив свои растрёпанные волосы.

– Абсолютно. Тебе нужна была помощь, и я тебе её оказала, – произнесла я, закатав рукава чёрного бадлона. – Ты сомневался в своих чувствах, пытался побороть их внутри себя, попросту боялся делать шаги, чтобы быть счастливым.

– И поэтому ты решила замучить меня кошмарами? – усмехнулся Лёня, всплеснув руками. – Уму непостижимо просто, Даш!

– В своих снах ты искал ответы на вопросы, которые боялся задать себе в реальности, – сказала я и, встав напротив Красавцева, внимательно посмотрела в радужки его зелёных глаз. – Для меня самое важное, что ты смог научиться одной важной вещи.

– Какой же? Что от мышей отбиваться ногами, на ворон каркать, а от русалок уплывать? – саркастично спросил Лёня, пока его лицо от ярости налилось красным.

– Мораль сей сказки такова – нужно за счастье бороться. И не забывать, что самое главное находится у тебя здесь, – проговорила я и легонько постучала по груди Красавцева.

– Сердце? – неуверенно спросил Лёня, нахмурив брови. Казалось, что он перебирал в своём сознании все идеи, и как только парень находил ту самую, она ускользала от него в лучи закатного солнца.

– Любовь, Лёня, – весело улыбнулась я, потрепав блондина по голове. – Тебе говорили, что она может тебя погубить, мол, есть пути проще, но ты стоял на своём и жертвовал всем для неё одной. В этом и заключался твой урок, который ты усвоил.

– Почему именно я? – поинтересовался Красавцев, с недоверием посмотрев на меня. – Я же самый обычный.

– Скажем, так выпала карта, – ответила я, на что парень только нахмурился.

– Я не верю в случайности, – отмахнулся Лёня и хотел было любой ценой допытаться от меня правдивого ответа, но, почувствовав знакомое прикосновение к своей спине, осёкся. Красавцев обернулся и увидел перед собой Юльку. Такую весёлую, живую, искреннюю, отвлекающую ото всех проблем.

– Красавец, ты чего так смотришь на меня? – усмехнулась Вяземская и хотела отстраниться от Лёни, но он крепко прижал её объятиями к себе.

– Смотрю, потому что люблю, – уверенно произнёс Красавцев и широко улыбнулся. Он стал счастливым. И она расцвела рядом с ним. Теперь их самая главная задача – не потерять этот свет внутри друг друга, а только заставлять его сиять всё ярче с каждым днём. С этим они должны справиться. По крайне мере, я очень хочу надеяться на это, а то иначе получится, что я поставила ставки не на тех людей. Я выбрала их потому, что впервые за столько лет я увидела в двух разных существах настолько дополняющие частицы друг друга. Они будто бы всегда были одним целым, потом их разделили, и они плутали в поисках себя же. Я помогла им, чем смогла, и рассказала вам эту историю так, как получилось. Настолько ярко, насколько я смогла её прожить и запомнить. Но зачем же я, людишки, решила отдать этот кусочек своей души на растерзание именно вам? Всё просто. Сказки всегда писались для вас, чтобы чему-то да научить, открыть глаза на простые истины. И отчего-то вы решили, что предназначены они только детям. Но сказка же, это нечто куда более глубокое и важное, чем просто поучительная история. Она же каждому из вас глаза заново открыть должна. Особенно взрослым. Потому что, прожив достаточно большой, по вашему мнению, и безмерно короткий, как по мне, срок, вы забываете простые истины.

А сказка, как никто другой, может помочь найти выход из самых запутанных историй, иногда непростыми, но всегда действенными путями. Главное только, чтобы было с кем эту дорогу рука об руку пройти. Или же наоборот, нужно постараться в этом путешествии длинною в жизнь найти самого дорого для себя человека, создать семью, обрести долгожданное счастье. Иначе для чего всё это? Ведь смысл нашей жизни, каждого прожитого дня, сказанного, даже не ветер, слова, заключается только в единственном чувстве. И имя ему всегда есть, было и будет одно. Любовь.