– Ну, мой умеющий думать друг, и что теперь? Только без длинных слов, пожалуйста. У меня болит голова, – сказал низкий.

– А у меня все остальное! – огрызнулся высокий. – И еще мы в камере!

– А ну заткнулись оба, – взревел Антро, держась за повязку поверх сломанной руки. – Идиоты.

– А ты не вякай! Главный, тоже мне! Ха!

– Вот-вот! Молчи!

Антро побагровел.

– Да я вам…

– Что ты нам сделаешь, однорукий бандит? Лучшую жизнь хотел! Ну вот, пожалуйста!

– Вот-вот, радуйся. Ты теперь долго будешь сыт, одет и с крышей над головой!

– Мне кажется, он как-то не так представлял себе счастье, – прошептал низкий.

Высокий мерзко захихикал:

– А серебряные решетки в камерах бывают?

– Не знаю. А зачем?

– Антро поселим. Какая-никакая, а все же роскошь!

– Вы мне ответите за эти слова, мрази, – сквозь боль пробурчал Антро.

На минутку высокий и низкий угомонились.

– Слушай, – начал вдруг низкий. – У меня еще вопрос.

– Ну?

– А как тебя зовут?

– А тебя?

– Идиоты, – вздохнул Антро. И провалился в сон.

– А главного главного как звали? Знаешь?

***

– Верно некоторые считают, что Вас, живой эльфийский герб, вообще невозможно убить, – мрачно сказал капитан, переступая порог жилища благородного эльфа. – Добрейшего вечерочка, Крато.

Эльф сидел на полу и прижимал к голове платок, пропитанный кровью.

– Не могу ответить Вам тем же, господин капитан, – уныло промямлил он. – Вы не соблаговолите сопроводить меня в лазарет?

За спиной Эрна вырос офицер Кот.

– Не соблаговолю. Вы, господин эльф, обвиняетесь в торговле пьянящим порошком, мошенничестве, планировании убийства эльфа Драго, умышленном поджоге, покушении на жизни господина Балара, сержанта Вира Смога и капитана гвардии Игона Эрна. И отправляетесь в тюрьму.

Крато неуклюже засмеялся.

– Прекра-асно, прекра-асно! Рад Вашему чувству юмора, очень рад.

Гвардейцы не двинулись с мест ни на сантиметр. Крато отшвырнул в сторону окровавленный платок, и тот звонко плюхнулся.

– У Вас хороший дом, – капитан огляделся вокруг. – Уютный. Правда, уютный. И чего он Вам стоил?

– Какое это имеет отношение к Вашему нелепому обвинению, капитан? – осклабился эльф.

– Только у трех эльфов в Несеренити есть свои дома, и два из них – не ровня Вашему. Вы сказали мне, что Вас грабили пять раз, а еще на Вас завсегда шикарный костюм. И все это притом, что у Вас, Крато, никогда не было официального места работы. Так откуда у простого безработного эльфа, что самоотверженно занимается делами соотечественников и постоянно вносит за них залог, такое завидное финансовое благополучие?

Крато перестал улыбаться.

– Торговля пьянящим порошком неплохо шла, пока не начались проблемы, так? Этот Драго не держал язык за зубами, и Вы решили от него избавиться, да только совершили самую банальную и дорогую ошибку.

– Интересно услышать, – глава эльфийской общины сделал рукой жест, призывающий Эрна продолжать.

– Нельзя нанимать на дело идиотов, – ухмыльнулся Эрн. – Двое оказались посредственными стрелками, да настолько, что случайно ранили Вас при выполнении Вашего же задания. А третий, Антро, – неспособным удержать амбиции в узде, почувствовав вкус власти. В итоге восстал против Вас. Полагаю, Вы попытались убить его и подожгли жилище, которое он снимал у господина Балара на Восточной улице. Судя по всему, то, что тот выживет, стало для Вас сюрпризом. Берусь об этом судить по Вашей травме и тому, что мне сообщил офицер Кот, которому удалось обвести Антро вокруг пальца, просто пообещав ему денег. Единственная загадка, которую я никак не могу разгадать: почему одеяние было именно черное?

Крато беспомощно похлопал, словно был зрителем спектакля, который сыгран так плохо, что по его окончанию чувствовалось лишь облегчение.

– Великолепно, Игон. Браво. Я впечатлен Вашим умом, но еще больше тем, сколь лихо Вы горазды на выдумку. Ваша красивая история скудна фактами, а это, как Вам, определенно, известно, самое важное в любом обвинении.

– Действительно, – легко согласился Эрн. – Вы меня подловили. Вот вам факт номер один: некий бард, доставивший Вам посылку, объяснил нам, что в ней было и почему из-за того, что это что-то пострадало, Вы выпнули его из дома.

И вот, второй раз за все их с капитаном встречи, по лицу Крато пробежал испуг. Эльф напрягся и яростно взглянул на Эрна.

Тот, со злорадством в голосе, продолжил:

– А вот еще один факт: парочка остроухих оборванцев забрались в дом своего соотечественника, пока тот находился в лазарете или где-то еще, устроили бардак и зачем-то украли два старых, побитых временем кресла, а потом продали их за бесценок одному не очень умному горожанину. Бьюсь об заклад, они понятия не имели, что в этих креслах был спрятан пьянящий порошок. И – вот совпадение! – эти старые кресла странным образом точно такие же, как и то одно-единственное, что стоит сейчас перед нами.

Крато свирепо посмотрел на кресло и проклял род двух оборванцев на несколько поколений вперед и назад, а потом с трудом поднялся на ноги.

– Вы ведь могли позволить себе кресла новее и роскошнее, знаете ли.

– Я не чужд некоторого рода сантиментам, – осторожно ответил эльф, – кто бы что ни говорил. Неважно. Полагаю, сейчас Вы должны сказать что-то вроде, м-м… «Благодарю за службу на благо Несеренити»?

– С чего бы мне так говорить? – уточнил Эрн.

– Позвольте, – Крато достал из кармана несколько помятый лист бумаги и вручил капитану, – я ведь действовал с Вашего согласия и в интересах города. Разве это не Ваша подпись, господин капитан?

Игон Эрн развернул бумагу:

– «Держатель данного разрешения действует по поручению гвардии и во благо города», – прочел он вслух и воззрился на Крато. А еще почувствовал, как за его спиной Ион Кот нервно задышал. – «Без подписи Ее Светлости – не является официальным документом. Улыбочку», – закончил читать капитан.

Кот замер. Эльф – тоже.

– Что? – непонимающе переспросил Крато.

– Без подписи Ее Светлости эта бумага не имеет никакой силы. Вот, в самом низу, написано мелким почерком. Как же от Вас, столь дотошного господина, это ускользнуло? – Эрн убрал бумагу в карман и вдруг, по участившемуся дыханию и нервному шевелению позади себя, понял, что офицер Кот этой надписи тоже не узрел. – Вероятно, Вы можете предложить что-нибудь еще в свое оправдание?

– О да, – огрызнулся эльф. – Вам это понравится.

Он потянулся рукой к своему бедру, глядя Игону Эрну в глаза, в спокойные, ухмыляющиеся глаза… но поймал пустоту. Он испуганно похлопал себя по одной ноге, потом по другой и в ужасе осознал, что совершенно безоружен.

Эрн молниеносным и изящным движением приставил кончик стилета ко лбу эльфа. Крато застыл.

– Не это ищете? – оскалился капитан. – Господин офицер, в кандалы эту погань.

Ион Кот повиновался.

– Вам это с рук не сойдет, – эльф импульсивно бросил в лицо Эрну угрозу.

– Хотите мне отомстить? Подозреваю, придется отстоять очередь.

***

Эрн долго не мог уснуть, копаясь в произошедшем, но в конце концов провалился в дрему до самого утра. Стряхнув грезы ночи, капитан почувствовал себя разбитым и нисколько не отдохнувшим, но это все равно было на порядок лучше, чем предыдущие пару суток.

Но то был еще не конец.

Придя в штаб гвардии, капитан спустился в камеры и не без удовольствия посмотрел на пленных стрельцов, чьих имен так и не удалось установить, скулящего Антро и надменного Крато, что даже за решеткой держал спину прямо. Отправил офицеров в дом Крато для описи, а Иколу Жезла и старшего офицера Дирака – в дом тетушки, чтобы собрать свертки с порошком и привести родственницу в штаб для опознания остроухих. Пообщался с Эго и отпустил его на все четыре стороны. Отпустил он и господина Балара, поставив в голове пометку о необходимости наблюдения.

И лишь после наспех составил рапорт о расследовании. Потом позвал Безликинса, чтобы обсудить идею протрезвителя более детально, осторожно сообщить новость о Роде Бравсе и о том, что таланты штаб-сержанта будут в этой ситуации как нельзя кстати. Удивительно, но гном не оторопел.

– В гвардии теперь служит вампир, а ты спокоен? – капитан уточнил, правильно ли тот понимает происходящее.

– Да, господин капитан. Я навел кое-какие справки и теперь знаю, как бороться с этим «нейрологически».

– Прекрасная новость. Верю, ты справишься, Яр.

– А еще я собираюсь купить себе диван. С Вашего позволения.

– О! Рад это слышать, – одобрительно кивнул Эрн.

– Засиделся допоздна за книгой давеча, – Безликинс потер шею, – так едва распрямился наутро!

Капитан усмехнулся и отпустил штаб-сержанта работать, а сам подписал приказы о повышении: Оррфа [минуя ранг старшего офицера] и Грога – до сержантов, а Иона Кота – до офицера гвардии. Через полчаса он сообщил об этом парню лично.

– Я рад, что не ошибся в Вас, Кот, – Эрн пожал ему руку.

– Мне приятны Ваши слова, господин капитан, – учтиво кивнул тот. – Позвольте спросить?

– Да, офицер?

– Вы знали, что Ваше разрешение попадет не в те руки?

– Нет, – честно ответил капитан. – Я надеялся, что до этого не дойдет. Поверил, что вы с Бравсом не будете лезть на рожон. А вот что от Вас, офицер, ускользнула ключевая фраза, – меня удивило. Особенно в свете того, как о Вас отзывался Безликинс.

Ион Кот зарделся.

– Полно Вам, Кот. Навестите друга в лазарете. И справьтесь, пожалуйста, о сержанте Смоге.

Офицер стукнул каблуками сапог друг о друга и направился исполнять приказ.

Когда дверь закрылась, Эрн снова углубился в рапорт. Незаметно часы пробили полдень и капитан, подгоняемый собственной совестью, направился в ратушу. Принцесса Диана живет по несколько смещенному режиму дня: ложится поздно и встает не раньше второго завтрака.

Она приняла командира гвардии в приподнятом настроении и с обворожительной улыбкой на устах, что было крайне неожиданно в свете их последней беседы. Но капитан пришел не любезничать, а с, пусть неприятной, но четкой целью – понести ответ.

– Дело об убийстве закрыто, Ваша Светлость.

– Отрадные новости, капитан! Кто же был виновником этого ужаса?

– Группа эльфов, которую возглавлял Крато, Ваша Светлость. Они же тайно торговали пьянящим порошком.

На мгновение Диана испуганно застыла.

– Он за решеткой? – с нетерпением в голосе спросила она.

– С моими пожеланиями долгих лет. По совокупности содеянного он и его подельники отправятся в самую дальнюю тюрьму на долгий-долгий срок.

Ее Светлость облегченно захохотала.

– И никаких больше идиотских писем, которые доставляют столько хлопот! Я горжусь Вами и Вашими бойцами. И очень хочу, чтобы больше никаких убийств не было вообще.

Эрн коротко кивнул.

– Нового главу общины эльфы выберут сами, когда до них дойдут новости. Мы же приложим все усилия, чтобы не допустить гонения на эльфийский народ. Как Вы сказали, несколько – еще не тенденция. Будем дальше собирать статистику.

– Очень хорошо. Это все? – осведомилась принцесса.

– Ваша Светлость, – капитан запнулся. – Прошу Вас принять извинения за мое недостойное поведение прошедшим вечером и… мою отставку.

Принцесса Диана воззрилась на капитана потрясенным взглядом.

– Я был груб, несдержан и поступил неподобающе своему положению. Если позволите, я останусь в гвардии на более низкой должности. Также, согласно правилам, предоставлю имена кандидатов…

– Нет, – отрезала девушка.

– П-простите? – не понял Эрн.

– Я не принимаю Вашу отставку. В этом нет решительно никакой нужды.

Игон Эрн растерянно смотрел на Ее Светлость.

– Я видела Вас не с лучшей стороны, капитан, – без колебаний продолжила принцесса Диана. – Это не страшно. Мы с Ангиной еще раз обсудили все Ваши опасения и пришли к выводу, что Вы правы, а я ошибалась. Поэтому это мне впору приносить Вам извинения за то, что недостаточно к Вам прислушивалась. Впредь я не намерена повторять эту ошибку.

Она одарила капитана почти влюбленным взглядом.

– Мир несовершенен и никогда не будет совершенен. Господин Жезла изобретает сигнальные огни, а преступники – пьянящий порошок. Мы делаем шаг вперед, а они – два. Конфликты с законом неизбежны, и я хочу, чтобы в стремлении сделать город безопаснее рядом со мной был надежный, самоотверженный и безгранично грамотный капитан гвардии.

Эрн некоторое время не находил, что ответить.

– Все же я еще раз прошу прощения, – несмело сказал он.

– Оставьте, Игон. Ступайте, у Вас масса дел. Продолжайте служить на наше общее благо. На коллегии законодателей будет непросто, но, Вы понимаете, так должно быть.

Капитан покинул ратушу, оставшись в своей должности и удивляясь мудрости юной принцессы.

***

– Как прошла встреча с Ее Светлостью, господин капитан? – осведомился Безликинс.

– Лучше, чем я ожидал, – задумчиво кивнул капитан, проходя мимо гнома. – Я буду у себя.

Он сел за свой стол и приступил было к подготовке списка документов к встрече с законодателями, как внезапно в кабинет ворвался разъяренный Краг Хольм, глава гномьей общины Несеренити.

– Господин капитан, я прошу выдать мне лицензию на убийство!

Эрн на мгновение потерял дар речи.

– Выдать ЧТО, простите великодушно?! – переспросил он.

– Я убью этих остроухих засранцев! Возьму грех на душу, но убью! – бушевал гном.

– Так-так-так, остановитесь, господин Хольм, помедленнее! Что произошло?

– Господин Аффект вернулся из лазарета, и он сам не свой!

Капитан поднял брови.

– Господин Аффект вернулся из лазарета?

– Да, господин капитан! Он! Он… Он совершенно выжил из ума! Клянусь, я голыми руками придушу всех эльфов, Алирана меня раздери за такое! Это они во всем виноваты!

– Подождите! Успокойтесь, – тщетно пытался образумить гнома Эрн. Он вдруг задумался, что именно этим он чаще всего, не считая разбора кип бумаг, и занимается в своем кабинете – останавливает и умиротворяет собеседников.

– Да как же мне успокоиться, Ваше благородие? – ненамного понизил голос Хольм. – Господин Аффект! Он… Милостивая Алирана, ужасное, ужасное святотатство! – он спрятал лицо в руках.

– Вы меня пугаете, Краг. Скажите уже, что там такое с господином Аффектом?

– Он сварил пиво! Безалкогольное пиво!

Эрн оторопел на миг. И от души рассмеялся.

– Да что же это?! Чему Вы радуетесь, господин капитан?!

– Господин Хольм, – капитан заливался хохотом, – какое счастье! Хоть кто-то из трактирщиков догадался!

– Хоть кто-то?! – взревел гном. – То есть кто-то еще начнет этим заниматься?! Ересь!!! Катастрофа! Где мне теперь пить пиво?! – он сжал кулаки. – Краг Хольм держит свое слово: остроухим конец!

– Да полно Вам, Краг! Оставьте эльфов в покое! Вас же никто не заставляет пить безалкогольное? Пейте свое любимое! – Эрн снова прыснул. И поднял палец: – Только в меру!

Хольм открыл рот, но тут же закрыл.

– Краг, никто не откажется от обычного пива или вина. Трактирщики мне обещали, клянусь!

– И они не будут совать мне это, – гном сморщился, – безалкогольное?!

– Если не хотите – не будут, – Эрн снова прыснул.

Гном осторожно поглядел в потолок.

– То есть это не полный переход, – он нарисовал пальцем дугу в воздухе, – а просто новый, э-э, сорт?

– Насколько я понимаю, да.

– О… Как-то я об этом н-не подумал.

На сей раз после паузы они засмеялись оба. Искренне и заливисто.

– Я даже продегустирую, – сказал Эрн. – Прекрасная новость! Столь же прекрасная, как и то, что господин Аффект в добром здравии! О, и кстати. В качестве возмещения ущерба трактиру ему в собственность будет передан дом.

– ДОМ?! Целый дом?!

– Да. Убийство организовал Крато, и все его имущество сейчас изымается. Дом отойдет господину Аффекту, а остальные деньги пойдут на нужды гвардии и города.

Краг Хольм раскрыл рот от удивления, да так и застыл в этом положении на некоторое время.

– Я знал, что эта заноза Крато темнит! – ответил он наконец.

Эрн снова выдавил смешок.

В открытую дверь скромно постучал Яр Безликинс. Рядом с ним стоял офицер Кот.

– Заходите, штаб-сержант, офицер, заходите, и… – капитан едва взглянул на них обоих и быстро перестал улыбаться.

Вокруг стало тихо-тихо. Безликинс и Кот не говорили. Это не было нужно. Все необходимое Игон Эрн прочел на их лицах.

***

Денек выдался погожий, и сотрудники Зала Прощаний Несеренити перенесли церемонию на лужайку перед кладбищем. Гроб с сержантом стоял на каком-то специальном постаменте. Рядом, с грустными глазами, лежала Буня. Напротив гроба в несколько рядов поставили аккуратные стулья, не больше шести или семи дюжин. К полудню большинство из них были заняты, и на каждом из пришедших была форма гвардии: белая рубаха, темно-синий жилет или куртка и черный, точно траурный, плащ. Даже Безликинс надел форму. Даже Жезла надел, хотя и не был обязан. И лишь одна-единственная Алтея, облаченная в темное платье, выбивалась из плеяды бойцов. Но она пришла не столько отдать дань уважения покойному Виру Смогу, сколько поддержать Игона Эрна, которому предстояло сказать несколько слов о сержанте.

Эрн невольно понял, что все вокруг выглядит ровным счетом так же, как и похороны штаб-сержанта Гроза много лет назад. Тогда капитан не обратил особенного внимания, но сейчас факт застилал глаза и прямо-таки кричал, что это неправильно.

Слова путались в голове, не желая собираться во что-то связное. Он потратил много времени, чтобы написать речь, по его мнению, достойную, но сейчас сжимал исчерканный лист бумаги и понимал, что не выйдет. Все не так.

Все вокруг совершенно не так, как должно быть.

Кошки на душе капитана заскреблись пуще прежнего. На секунду ему даже захотелось последовать примеру старой версии Рода Бравса – убежать, как он тогда на рынке. Вдруг оказалось, что жизнь состоит не только из устава гвардии, а из твоего отношения с ним и с другими. И дело не только в дружбе и взаимном уважении. Страх и слезы – это нормально и совершенно не всегда плохо. Жаль только, что жизнь всегда дает это понять с помощью урока, платой за который будет физическая боль и моральное опустошение.

И так каждый раз, сколько бы ты ни бился. И каждый раз будет недостаточно. Нет никакого учебника, не хватит никаких мудрецов, волшебников, драконов и даже сотни ученых, как принцесса Ангина и Икола Жезла, чтобы понять, как устроена жизнь. А она разная, она не будет работать по уставу, и далеко не всегда «понимать» что-либо значит, что ты понимаешь это что-то на самом деле. И каким бы правильным ты ни казался, как бы вежливо и учтиво ты себя ни вел, далеко не факт, что с тобой придут проститься все те, к кому ты эту вежливость и правильность проявлял. А когда с тобой приходят проститься лишь сослуживцы…

Эрну это сказало лишь о том, что в жизни сержанта Вира Смога, как и в жизни штаб-сержанта Гроза, ничего по-настоящему важного, кроме гвардии, и не было. С одной стороны, ничего плохого в этом нет, но… но ведь и повода для гордости тоже не проглядывалось, сколько ни смотри. Где семья, что должна быть рядом? Где лучший друг? Подруга? Хоть кто-нибудь! Такого прощания Эрн не желал ни себе, ни кому-либо другому. Он еще раз оглядел собравшихся. И посмотрел на Алтею, в ее грустные фиолетовые глаза.

– Господин капитан? – раздалось над правым ухом, вырывая Эрна из пучин раздумий.

Он вздрогнул.

– О! Ах, это Вы, господин Гармал.

– Я, Ваше благородие. Парни заканчивают копать, скоро все будет готово. Думаю, Вы можете начинать.

Эрн снова нервно смял бумагу и небрежно кивнул. Господин Гармал понимающе покачал головой.

– Господин Эрн, почему Вы здесь?

– Потому что погиб…

– Нет-нет, – возразил глава зала прощания, – неправильно. Почему он здесь – и так понятно, уж простите. Почему Вы здесь?

Эрн набрал полную грудь воздуха и шумно выдохнул.

– Так почему?

– Проститься с другом… – ответил капитан после паузы.

Гармал едва заметно улыбнулся.

– Вот теперь верно, – сказал он ровным голосом. – Взгляните вокруг. Для них всех утрата что-то значит. И церемония нужна в первую очередь вам всем, живым. Поэтому… просто скажите, что думаете. Никто Вас не осудит.

Эрн не успел до конца понять, что именно имел в виду Гармал, но уточнять было поздно – тот отправился по своим делам. Собравшиеся между тем расселись по местам и ждали его слов.

Капитан подошел к небольшому столику на высокой ножке, какой использовали для выступлений, посмотрел на размякший от вспотевших рук смятый лист, попытался его расправить. Разобрать написанное стало решительно невозможно.

– Благодарю всех пришедших, – дежурным голосом начал Эрн. – Уверен, будь у сержанта возможность, он бы лично сказал каждому из вас спасибо.

Многие грустно закивали.

– Вир Смог… – он осекся и посмотрел в размытый, непонятный даже ему текст на бумаге. Потом на подчиненных. Потом на Алтею. Девушка коротко кивнула, будто поняла, что он хочет сказать, и сделала рукой короткий одобрительный жест.

Прошло несколько секунд. Эрн смял бумагу и убрал ее в карман.

– То, что вы все пришли проводить сержанта в последний путь, характеризует его с самых лучших сторон. Вир Смог был достойным гвардейцем и хорошим другом. Оттого мне очень больно, что здесь нет его близких. Да, когда кто-то покидает нас навсегда, то совершенно неважно, в каких мы состояли отношениях. Это событие, помимо боли, служит напоминанием о том, что все мы смертны. А то, что произошло с сержантом, вновь ясно дало понять нам, господа гвардейцы, насколько опасна и непроста наша служба.

Он откашлялся.

– Однажды мой наставник сказал мне: «Не знаешь, как должен поступить – поступай по закону». Вы много раз слышали эти слова и от меня. Эти слова были важны для сержанта Смога, и он ни разу в них не усомнился. Я надеюсь, что они и для вас – не пустой звук, потому что иначе мы не победим и гибель сержанта будет напрасной. И не только для нас, а еще для тех, ради кого мы защищаем закон.

Эрн взглянул на девушку и продолжил:

– На нас полагаются, как на надежную стену. За нашими спинами – жизни наших друзей, близких, семьи, любая из которых стоит того, чтобы ее прожить.

Алтея печально улыбнулась.

– Помните о тех, ради кого служите. Не забывайте об этом, – закончил капитан. – Никогда.

***

Эго плелся по пустынной дороге в сторону родных краев. Стены Несеренити остались далеко позади, а за ними – сбережения, сломанные честь, гордость и лютня барда, что мечтал о славе. Он оказался выброшен в мир, которому не понадобился. Мир, что показал эльфу истинное положение дел.

А ведь поначалу казалось, что все идет как нужно. Но вспыльчивость, дерзость и недальновидность любой, даже самый благородный из всех планов обратят в прах. Что ж. Урок усвоен. А еще эльф понимал, что выбрался из жуткой передряги живым, а это было гораздо важнее любой лютни.

Дорога речкой лилась за горизонт. Юный Эго раздумывал над тем, чтобы освоить какие-нибудь ремесло. Возможно, он наконец проникнется делами родителей и станет лекарем. Возможно, его умелые пальцы найдут свое призвание в стане скульпторов или стеклодувов. Может, он и не бросит музыку и сочинение песен окончательно и будет играть только для себя, для своего душевного спокойствия. Или будет петь своим детям красивые колыбельные.

Может статься, настанет день, когда он вспомнит свое приключение в городе Несеренити, и оно, несмотря на всю грязь, будет светиться яркой звездочкой на пестром полотне истории его жизни.

Все может быть.

А пока бард шел и чувствовал, что его жизнь не кончилась, когда сломалась любимая лютня. Он шел на поиски новой мечты.

***

Эрн ненадолго заглянул на могилу брата. Постоял, собирая мысли вместе.

– Вы все же будете его вспоминать, – тихонько сказала подошедшая Алтея.

– Конечно, – с грустью в голосе ответил капитан. – Буду вспоминать человека, каким он был, но не чудовище, каким он стал. Так, наверное, будет лучше.

– Игон…

– Вы правы, Алтея, любая жизнь ценна. Но для кого-то. Мне Пан преподал урок о том, кем быть и как жить не нужно.

– Ценный ведь урок, – подумав, кивнула девушка.

– А вот кто был примером для него и примером чего – этого мы никогда не узнаем.

Алтея поджала губы:

– Я пообщалась с Вашей тетушкой, Игон. Чудесная женщина. И… нам с ней кажется, это Вы были для него примером.

Эрн взглянул на нее удивленными глазами.

– Недостижимым примером. Оттого он и… запивал горе.

– Ах, в этом смысле. Нет, не думаю.

– Почему?

– Он просил у меня выпить, а не помочь стать лучше.

Алтея в нем не ошиблась.

Они еще немного постояли, поразмышляв каждый о своем, и, позвав Буню, покинули кладбище. Впереди их ждало будущее. Новое, неизведанное, созидательное и безмерно прекрасное.

В котором все станет немного [а может и много] сложнее.

Вскоре на Восточной улице, на месте сгоревшего дома господина Балара, началось строительство протрезвителя. Гвардия Несеренити получила новые полномочия, и она ещё долго будет исправно работать и совершенствоваться под руководством капитана Игона Эрна. Переживет не один кризис и не одну утрату. Но всегда будет блестящей. Потому что именно гвардия стоит на защите общества даже тогда, когда все вокруг летит к черту.

Откуда это известно?

Стоит дать предельно честный ответ: феи нашептали.