2625 год, 21-ое число Месяца Цветов

Андолеппа, республика Брезань, объединённое королевство Лар-Кювэр

Лиомелина Одэтис

Около полудня Лиомелина вернулась к дому Аместисов. Зачем? Наверное, потому что не знала, чем ей ещё заняться. Она так беспокоилась за Ксардию, что долго не могла уснуть, а сейчас была не в состоянии думать о чём-либо ещё. Эти два дня стали для неё проверкой, испытанием…

«Если Ксардия сбежит, родители всё равно будут её искать… Я с тем же успехом могу зайти в дом и вывести её оттуда. Никто меня и не остановит, я же одарённая!»

Вряд ли её попытаются задержать силой. А если и попытаются – стрелять не будут, это точно. Ваэрдэтси же мнят себя цивилизованными…

Лиомелина поняла, что её гложет. Она сомневалась в плане Ксардии, в решении сбежать не сразу, как появилась возможность, а выжидать до самого конца… Но более всего Лиомелину беспокоило, что не она спасёт Ксардию. Этот факт, уже практически неоспоримый, задевал её гордость и даже эмансипистские идеи! Вот, эмансипистка приехала спасти девушку, а девушка спаслась сама! Притом, ладно бы Ксардия принадлежала к этому движению… Но нет, та была несколько аполитичной, как и Дарианна, притом что часто виделась с эмансипистками и республиканцами…

«Может быть и так, и они справятся без меня… Может быть, от меня толку нет, и я совсем бесполезная…» – снова промелькнуло в голове у Лиомелины. Нет, надо Ксардию спасать, и спасёт девушку именно она, иначе сойдёт с ума. И да, Лиомелина пойдёт напролом! Никто не сумеют её остановить – что Ваэрдэтси сделают? Изобьют её?

Лиомелина прошла мимо кустов, приостановилась у фонаря – Ларентина рядом с домом видно не было. Окна почему-то были закрыты и занавешены… Странно… Неужели родители догадались о плане Ксардии и решили её запереть?

Взбежав по ступенькам на крыльцо, Лиомелина подняла уже ладонь, чтобы хлопнуть по кнопке звонка, но остановилась, передумав. Лучше ворваться внезапно, чтобы у них не было времени собрать ораву слуг, которая сможет её задержать. Она решительно толкнула дверь, но дверь не поддалась.

– Ладно… – процедила Лиомелина и нажала на кнопку. Она услышала, как зазвенел внутри колокольчик, но никто к ней не вышел. Лиомелина ударила по кнопке – раз, два, однако, по-прежнему ничего не происходило… Ух, мерзавцы! В окно увидели, кто к ним пришел, и впускать не хотят!

Она отступила от двери. Кажется, дело безнадёжное… В окно, что ли, пытаться залезть или же…

Послышались щелчки – дверь приоткрылась, и показалась голова давнишнего дворецкого.

– Господа не могут сейчас принять, простите. Приходите позже! – твёрдо отчеканил он, встав на проходе.

Лиомелина не стала терять времени на разговоры… Зайти надо быстро, спасти Ксардию, и уйти! А дворецкий, пусть он и не виноват, стоял у неё на дороге, так что она не стала слушать отговорок – просто всем телом навалилась на дворецкого и попыталась протолкнуть внутрь. Тот был довольно крепким мужчиной, но уже немолодым, и потом, он никак не мог ожидать от неё такого – дворецкий не удержался и отступил внутрь на несколько шагов, что позволило Лиомелине забежать внутрь.

– Извините, но мне нужно войти! – бросила она.

Дворцкий испуганно захлопнул за ней дверь и попытался преградить дорогу, однако комнаты в доме были большие, и обойти его труда не составило.

Лиомелина всегда плохо ориентировалась, и потому не сразу сообразила, в какую сторону идти, чтобы найти Ксардию. Внезапно из-за закрытой двери раздался девичий крик – не очень громкий, и Лиомелина поняла: туда.

– Вы не можете! – бормотал дворецкий. У самой двери он схватил её за руку, чтобы остановить, но она, повернувшись, так надменно посмотрела на него, что пальцы его разжались, и он, испугавшись своего поступка, отступил. Ей и дар свой использовать не пришлось.

Двери в доме не запирались, и потому Лиомелина без проблем зашла в комнату. Она быстро осмотрелась и оценила обстановку: Ксардия лежала на широкой кровати, в одной нижней сорочке, рядом с ней бегал нервный лысеющий мужчина. На тумбочке рядом раскрылся чемодан с медицинскими инструментами. А на полу, под табуреткой у туалетного столика, краснела лужа крови, и кровавый след тянулся от нее к кровати…

Лиомелина аж прикусила язык. Нет, не так она хотела спасать Ксардию! Зайти, вывести её из дома – это ещё куда ни шло… Но здесь!

– Что с ней? – с ходу требовательно спросила Лиомелина.

Лысеющий мужчина – врач – обернулся, принял её, наверное, за какую-нибудь родственницу, и потому ответил.

– Я не знаю, я только пришёл! Слышал, что выкидыш, – нервно процедил он сквозь зубы.

Лиомелина бросила косой взгляд на чемодан и заметила две бутылки с прозрачной жидкостью. «Надеюсь, в обеих спирт». Врач, кажется, читал её мысли – он посмотрел на неё, как бы отвечая: «Не вам меня осуждать».

– Господа Ваэрдэтси ничего не понимают, – недовольно произне врач. – Они отказываются говорить, когда начался выкидыш… А это необходимо! Кровь алая, и следов плаценты нет. Всё намного хуже, чем я думал!

Врач был прав. Да и даже человек, далёкий от медицины, мог бы увидеть опасность для жизни Ксардии. Ее родители явно сначала надеялись, что всё пройдёт само, и вызвали врача, когда стало совсем плохо.

Лиомелина ринулась к постели девушки, наклонилась над ней. Глаза Ксардии были закрыты, а лицо – бескровное, белее мела, при природной-то смуглости.

– Ксардия, ты слышишь меня? – прошептала Лиомелина, мягко вторгаясь в сознание девушки. Лиомелина почти могла почувствовать боль девушки, однако, понять, как долго это продолжается, была неспособна. Лиомелина приглушила боль и послала импульс в сознание Ксардии. Ортезийка распахнула тёмные глаза и посмотрела на неё, как на видение.

– Пить хочу… – с трудом выговорила она.

– Дайте воды, – Лиомелина требовательно протянула руку. Врач кивнул и засуетился. Беспокойный мужчина чуть не взялся за свою бутылку, но затем спохватился и принялся звать слуг.

– Что с тобой случилось? Расскажи, пожалуйста, это важно! – Лиомелина не удержалась и поцеловала Ксардию в лоб, чем вызвала у той широкую улыбку.

– Мне сейчас так хорошо… Как будто я стала частью одеяла, на котором лежу… Только пить хочу… – повторила Ксардия.

Да, она уже потеряла много крови, отсюда и жажда.

– Вода уже вскипела? – спрашивал между тем врач у прибежавших слуг. – Несите, скорее!

– Утром, когда я одевалась, мать зашла… Сказала, сегодня вечером Петеннар придёт… И увидела мой живот. О, она сразу всё поняла… Рассвирепела, кричать начала… Я плохо помню… Я зацепилась ногой за табуретку, упала, ударилась животом о туалетный столик…

– Не вспоминай, не вспоминай, – мягко прервала её Лиомелина. Ксардия потеряла ребёнка – пока она это не понимает, но когда выздоровеет, то осознает случившееся. Лиомелина закрыла глаза и увидела, как наяву задыхающегося младенца, своего сына… Маленькое живое существо, ещё недавно бывшее её частью, сейчас умирало у неё на руках, и она ничего не могла поделать…

Конечно, в реальности Лиомелина была далеко. Но сейчас ей казалась, что она сама стала свидетельницей трагедии…

Она вынырнула из тёмных, мутных вод воспоминаний, в которых тонула, и вернулась в настоящее. Главное – спасти Ксардию. Если девушка умрёт, то и горевать по тому, что так и не стало её ребёнком, будет некому.

– Сколько времени прошло? Ты сказала, утром… – повторила Лиомелина.

– Не знаю…

Да и откуда она может знать? Но, судя по состоянию, судя по странным, спутанным и отвлечённым мыслям, времени прошло достаточно. «Эх, Малайна, всё из-за твоей злобы!». Конечно, мать Ксардии не хотела такого для своей дочери. Однако, это не могло служить Малайне оправданием.

«Помяни дьявола – и он появится» – говорилось в древней поговорке. Малайна и Риббос – вдвоём – зашли в комнату. Заметив Лиомелину, они ошарашенно встали.

– Вы что здесь делаете? Убирайтесь вон! – срывающимся голосом завопила Малайна.

Лиомелина овладела собой и заговорила уверенно и чётко.

– Я пришла помочь Ксардии! Я могу это сделать, я уже это делала…

Соврала, конечно, но лучше уж врать… Иначе она накинется на родителей Ксардии с кулаками.

– Вы не слышали мою жену? Я вас сейчас сам отсюда выпровожу! – взревел Риббос.

– Неужели вы готовы рисковать жизнью вашей дочери ради сведения личных счётов? Я знаю, я вам не нравлюсь, но сейчас я могу помочь ей! – настойчиво повторила Лиомелина.

– Господа, пожалуйста, – миролюбиво начал врач, но Риббос его прервал.

– Что, «пожалуйста»? Что с моей дочерью, скажите мне? Занимайтесь ей, вы же врач!

– Я уже говорил, я не специалист в подобных вопросах… Тут лучше пригласить опытных врачей или акушерок, – пробормотал тот. – Ситуация намного хуже, чем вы её обрисовали!

– Не надо никаких акушерок! – воскликнул Риббос.

В глазах Малайны, однако, отразились сомнения. Она определённо винила себя в случившемся и сейчас хотела сделать всё, чтобы спасти дочь. В некотором роде они действительно любили её… Только вот такая любовь вредна так же, как ненависть.

– Вы можете её спасти? – вырвалось у неё. – Вы действительно можете…

– Могу, и прошу мне не мешать, – сказала Лиомелина, сохраняя пока миролюбивый тон.

Малайна вопросительно поглядела на мужа, тот пожевал губами, взвешивая все за и против. Лиомелина постаралась воздействовать на него, убедить его в том, что доверять ей – верное решение. На лбу у неё выступил капельки пота – удерживать связь сразу с двумя людьми было непросто.

– Если уважаемая госпожа действительно сталкивалась с подобным, – поддержал её врач, – то, быть может, стоит ей остаться?

Малайна дёрнула мужа за руку, тот резко обернулся к ней и выругался.

– Это из-за тебя всё, идиотка! – Риббос отвернулся от неё и посмотрел на врача. – Я вам доверяю! Пусть она вам помогает, если хочет.

Не сказав больше ничего, он, громко топая ногами, покинул комнату. Малайна, прикусив нижнюю губу, последовала за ним, и Лиомелина вздохнула спокойно.

Вернулись слуги – с тазами, наполненными кипячёной водой. Врач отправил одного лакея искать свободную акушерку, непременно опытную.

– Что ж, уважаемая, я вам доверюсь, – врач упёр руки в бока и пожевал губами. – Вы, похоже, знаете, что делаете…

– Не до конца… – ответила Лиомелина. Она взяла в руки кружку и набрала воду, чтобы напоить Ксардию.

– Я умру? – внезапно спросила Ксардия, сделав несколько глотков. – Я умираю, Лиомелина, я это чувствую… Я так и думала, что когда умираешь, то тебе не больно, а приятно…

– Нет, ты не умрёшь, – возразила Лиомелина, но голос её прозвучал не слишком уверенно.

Надо было взглянуть правде в глаза: ситуация была критическая, и с такой смертельно опасной проблемой Лиомелина ещё никогда не сталкивалась… Лишь однажды, в то время, когда она посещала школу акушерок, и то, она там была не одна…

– Вы действительно… занимались подобными случаями? – спросил врач тихо, когда она отошла от кровати Ксардии, чтобы снова наполнить кружку. Девушка очень хотела пить… Эта непрекращающаяся жажда свидетельствовала о большой потере крови.

Лиомелина предположила, что у Ксардии произошёл неполный выкидыш. Не отделившаяся плацента и то, что осталось от плода, мешали матке полностью сократиться и перекрыть тем самым кровотечение. Это было смертельно опасно. Хуже только воспаление. От кровопотери, в основном, и погибают во время родов…

– Такого я никогда не видела, но знаю, что происходит и что нужно делать… – призналась она. – И я принимала роды.

Во врача её слова уверенности не вселили.

Начать Лиомелина попробовала со стандартного массажа живота – она делала это много раз после родов, чтобы заставить тело исторгнуть сгустки крови и остатки плаценты. Но здесь это, конечно, не помогло, и поэтому Лиомелина почти сразу попросила более действенное средство.

– У вас есть настойка спорыньи?

Лиомелина обладала особыми способностями, сверхъестественными, но и они не могли тут ничем помочь. Разве что вызвать у Ксардии сокращение матки – но тут и спорынья должна справиться. Лиомелине ещё долго предстояло ограждать Ксардию от боли – хлороформа у врача не было, да он, скорее всего, и не умел его применять – и она предпочитала не использовать Дар там, где можно было без его помощи обойтись.

– Я не позволю тебе умереть, – повторяла она. – Как и ты не позволила мне, помнишь?

Врач налил в пустую ложку воду и накапал туда чёрно-бурую жидкость из склянки.

– Случай тяжёлый… – вздохнул он. – Я не уверен, что поможет…

– Попробовать все равно стоит, – Лиомелина в беспокойстве сжала губы и взяла Ксардию за руку.

– Пей, Ксардия.

Врач между тем приказал принести ещё воды. А Лиомелина расстегнула крючки на верхнем платье и сняла его, оставшись в юбке, сорочке без рукавов и корсете. Платье испортить кровью не хотелось, да и становилось уже очень жарко. Врача её вид не смутил.

– Как жаль, что я умру, не повидав больше Верлена, – прошептала Ксардия. Она не плакала, не грустила, а именно просто сожалела. – Надеюсь, жизнь после смерти существует… Я не хочу исчезнуть… С другой стороны, когда из меня… я подумала, из меня внутренности вываливаются, и как раз хотела исчезнуть! Уйти в небытие лучше, чем терпеть это…

– Я заглушу твою боль, и ты ничего не почувствуешь, – мягко ответила Лиомелина.

Связь их всё крепла и крепла. Лиомелина сама почувствовала, когда начались вызванные спорыньей схватки. Она представила себя щитом, который защищает Ксардию от стрел боли…

Послышались голоса: это наконец-то пришла акушерка, строгого вида женщина средних лет. Лиомелина коротко обрисовала ситуацию.

– Плацента вышла не до конца, – повторила Лиомелина, засовывая в один из тазов с водой руку, испачканную в крови и этой самой плаценте. – Матка не может сократиться. Нужно выскабливать…

Она не стала рассказывать, что попробовала наконец и своим Даром вызвать сильнейшие схватки, добавила только, что уже пыталась вынуть всю плаценту рукой, но закрепилась она там крепко.

Лиомелина протёрла вспотевший лоб вспотевшей же рукой. Из её причёски выбивались мокрые пряди. Она чувствовала, что ей необходим отдых, иначе она сама потеряет сознание.

Она без сил опустилась на табуретку.

«Почему я так слаба? Почему мой Дар вытягивает… да, словно вытягивает из меня жизненные соки!»

– Она потеряла много крови, – ответила акушерка. – Выскоблить можно. Я принесла хлороформ – у нас есть для всяких тяжёлых случаев, однако она уже потеряла сознание… Хлороформ применять опасно…

– Вы по высшему разряду оснащены! – восхищённо заметила Лиомелина. В Эрминктали, например, не было ни одного медицинского работника, кто бы умел использовать хлороформ. Брезань, одним словом!

– Ей повезёт, если она так и останется без сознания. Тогда получится спокойно извлечь плаценту. Но это всё равно очень опасно, при такой-то кровопотери. Спасёт её только чудо, и потому будем об этом чуде молиться, – вынесла вердикт акушерка.

«Только чудо? – мысленно переспросила Лиомелина. – Будет чудо, пожалуй! Я обязана тебе его дать, Ксардия!»

Ксардия, конечно, не слышала её – и говорила Лиомелина про себя, и сама Ксардия давно лежала без сознания. Только дрожали иногда её ресницы…

Теперь, Лиомелина знала, что нужно попробовать – она встала с табуретки и решительно попросила кюретку.

– Я уже делала это, – сказала она.

Что-то в ней – её уверенность, или какие-то особенности внешности – заставили акушерку подчиниться без споров. Лиомелина вспомнила, как проводила подобную процедуру, когда делала аборт Диарни. Потом оказалось, что возникли спайки, и Диарни стала бесплодной… Но лучше уж не иметь детей, чем умереть!

Потом, Лиомелина была одарённой. Наложением рук остановить кровь она не могла, зато она могла чувствовать организм Ксардии… Ей не приходилось действовать вслепую, аккуратно наощупь отыскивая плаценту. Лиомелина делала всё быстро и решительно, даже не задумываясь…

Но почему же она так ошиблась с Диарни? Лиомелину внезапно пробил холодный пот: а если и сейчас её рука дрогнет? Акушерка правильно говорит: действовать надо осторожно.

Да, Лиомелина боялась… боялась, но прекрасно себя контролировала. Она будто бы разделила своё сознание – одна часть была безэмоциональной, излучала уверенность и, прося помощи у присутствующих, давала чёткие команды, старательно избегая общих выражений и абстракций. Вторая часть боялась, что Ксардия умрёт, и что Лиомелина будет в этом виновата, но эта часть не мешала первой делать своё дело…

– Всё… – выдохнула Лиомелина. Она с трудом сохраняла канал связи с Ксардией, с трудом удерживала сама себя в сознании… Руки её, лоб, лицо, волосы, всё тело – стали липкими от пота, и чувствовала она себя мёртвой. Кровотечение остановилась. Ксардия дышала тяжело и прерывисто. Она была жива… И Лиомелине хотелось верить, что жизни девушки более ничего не угрожало…

Лиомелина подтащила табуретку к кровати и устало присела. К счастью, насколько он могла почувствовать, Ксардия не только выжила, но и не получила особых увечий, и дети у неё ещё будут, если она, конечно, захочет… Но так уж устроена природа: Лиомелина не раз поражалась, как быстро женщины забывали о пережитых мучениях, и вскоре после родов, целуя своих детей, обещали им родить множество сестёр и братьев…

А с другой стороны, ведь Лиомелина так и не решилась на второго ребёнка… Она словно знала: по-другому не выйдет, и он тоже умрёт… Это «знание» её ни на чём и основано-то не было… Чистой воды страх… Она почувствовала, что теряет сознание. «Ты сделала достаточно, – сказала она себе. – Теперь, Лима, позволь другим помочь…»

Из последних сил она позвала дворецкого и попросила послать лакея за Верленом Ларентином.

«Если я отключусь, то кто помешает родителям увезти Ксардию незнамо куда?»

Синбул,Графство Синбульское, королевство Лар-Кювэр

Мэйфон Антеро

С поезда Мэйфон сошёл заранее – на синбульской станции наверняка у Родрагена имелись шпионы, которые могли бы предупредить местного полицмейстера о прибытии его столичного коллеги. Скорее всего, конечно, Мэйфон перестраховался, однако, внезапность в этом деле очень важна, и он собирался её обеспечить. В конце концов, он один… и потому должен столкнуться с Родрагеном один на один. Подавить его разум, убедить его сдаться, в крайнем случае, просто убить, как уже убил Охранителя Хааркена.

Въехав город спустя два часа после того, как слез с поезда, Мэйфон приказал извозчику двигаться в центр. Судя по донесениям сыщика, Родраген жил где-то тут. Если повезёт, Мэйфон там его и застанет. Если нет, придётся утром идти в полицмейстерство… Дом, конечно – это территория противника, но на стороне Мэйфона сейчас есть фактор внезапности…

Начинало светать. Мэйфон спрыгнул с подножки кареты и широким шагом направился к нужному дому, сравнительно большому двухэтажному зданию, где под каждую квартиру отводилось по этажу. Мэйфон остановился у двухстворчатой двери и нажал на кнопку звонка. Консьерж, как ни странно, ждать себя не заставил – приоткрыв створку и высунув голову наружу, он поинтересовался, кто и зачем пожаловал.

– Алдон Родраген у себя дома?

– Думаю, да, – подозрительно поморщился немолодой консьерж. – А вы, собственно, кто?

– Вам, уважаемый, знать это необязательно, – внушительно сказал Мэйфон, чуть-чуть давя на мозг мужчины. Консьерж должен был почувствовать трепет перед посетителем и уже сам убедить себя в том, что тот имеет полное право войти внутрь.

Консьерж отошёл в сторону. Мэйфон направился к лестнице, он знал, что Родраген живёт на втором этаже. Интересно, почему полицмейстер не обитает в графском дворце? Граф не захотел предложить?

Оставив консьержа внизу, Мэйфон тихо подошёл к запертой на замок двери. Вынул из кармана сюртука отмычку – в своё время научился пользоваться. Замок поддался на удивление легко и тихо, и столичный полицмейстер толкнул дверь.

Гостиная, куда он в первую очередь заглянул, была обставлена довольно минималистично: низкий столик с диваном и креслом, и всё. Шторы занавешены не были, и потому слабый свет с улицы проникал в комнату.

– Вы меня не предупредили, что явитесь, – послышался из-за спины голос Родрагена. – Вам повезло, что я не принял вас за вора и не пристрелил.

Мэйфон резко обернулся, одновременно выхватив из кармана револьвер. Синбульский полицмейстер держал в руке газовый фонарь, оружия у него не было. На Родрагене, как ни странно, был не халат, а не застёгнутый до верху синий мундирный полукафтан.

– Собираетесь на службу?

– Да, вот оделся почти, – саркастически улыбнулся синбульский полицмейстер. – Так почему вы явились без предупреждения? Пойдёмте сюда…

Он прошёл в гостиную, Мэйфон последовал за ним, пытаясь разглядеть, не таится ли что-то в полумраке. Вряд ли. Родраген, очевидно, на самом деле удивлён его появлением.

Синбульский полицмейстер поставил на столик фонарь и предложил Мэйфону сесть на диван, тот отрицательно помотал головой.

– У меня к вам важный разговор.

– Я не буду спрашивать, как вы проникли в мою квартиру, – фыркнул Родраген, становясь с другой стороны столика. Ни дивана, ни кресла он решил не занимать. – Господин Антеро. Я всегда готов уделить вам время.

– Знаете, я очень рад, что сумел появиться неожиданно! – признался Мэйфон.

Столько раз он прокрутил в своей голове этот диалог! Но когда пришло время, полицмейстер внезапно понял, что не знает, что сказать Родрагену. С чего начать…

– Вы меня удивили. Я полагал, в этом графстве ничто без моего ведома не может произойти, – признался синбульский полицмейстер.

– Кроме покушения на принца, – тонко улыбнувшись, вставил Мэйфон.

– Это революционеры, – поморщившись, махнул рукой собеседник. – Самое плохое, мы даже не знаем, кто именно. Никто так и не взял на себя ответственность, а единственный свидетель – сам революционер – был убит. Опознать тело не вышло.

Что же это он в игры играет? Он должен был видеть, что Мэйфон взломал дверь, чтобы проникнуть внутрь… Он должен понимать, что Мэйфон его в чём-то подозревает!

– Буду говорить прямо: я здесь потому, что считаю – это покушение тоже произошло с вашего ведома. Более того, скорее всего, вы являетесь его организатором.

Ни один мускул на лице молодого человека не дрогнул.

– Я думал, вы карьерист, который зашёл слишком далеко в своих интригах и желании забраться повыше! Я полагал, что вы дружок принца Аньена Анхена и…

Мэйфон запнулся на полуслове и покачал головой.

– А вы преступник и Индепендент!

– Да, Аньен Анхен был для меня лишь инструментом, и он хорошо сыграл свою роль, он помог мне возвыситься… Я хотел его приобщить к Истине, но он отверг её. Ему не нужна Истина, – ответил Родраген. Слово «истина» он произносил так, что Мэйфон понял: здесь замешан какой-то религиозный и мировоззренческий вопрос.

– Нет, это вам не хотелось посвящать человека, которого вы цинично использовали, в ваши тайны! – возразил Мэйфон. – Я вполне понимаю, какой моралью руководствуется ваша революционная братия.

– Тут революция не причём, – Родраген улыбнулся так, будто сочувствовал его невежеству. – Впрочем, вы, очевидно, полагаете, что сегодня меня остановите.

Мэйфон не удержался от кивка.

– Вы действительно появились неожиданно, и это вам не поможет! – собеседник взмахнул рукой, словно отрезая что-то. – Но на балу у графа, когда мы познакомились, я уже понимал, что ещё одна встреча неминуема. Я предвидел нашу конфронтацию! Я подготовился к ней. И я ожидаю, что по итогам сегодняшнего разговора мы станем союзниками и будем отныне работать вместе…

– Это почему? – Мэйфон попытался вложить в голос побольше презрения, но ему это не особо удалось. Всё происходящее полицмейстеру очень не нравилось, нарастало беспокойство. – Назовите хоть один довод!

– Я сразу назову свой последний и главный довод, пускай он в нашем разговоре прозвучит первым!

В руке синбульского полицмейстера появился небольшой прозрачный сосуд, на первый взгляд пустой.

Внутренний голос посоветовал Мэйфону пристрелить собеседника, пока не поздно, но… Если он убьёт Родрагена без суда и следствия, Рудисин его по голове не погладит. А Аньен Анхен вообще задушит! Да и сам Мэйфон желал бы прежде узнать мотивы Родрагена и, самое главное, ответ на вопрос: является ли тот сам революционером или же просто использует их в своих корыстных целях?

Родраген расстегнул ещё две пуговицы на мундире, открыв взору Мэйфона свой жилет, из кармана которого торчала подозрительная трубка. Родраген с улыбочкой прикрепил сосуд к этой трубке.

– Это то, о чём вы подумали, верно, – довольно пояснил Родраген. – В склянке нитроглицерин. Его совсем немного, но слабая взрывная волна от него заставит сдетонировать динамит, – он указал пальцем на трубку. – Если я умру, то тело моё грохнется на землю, и нитроглицерин взорвётся. За ним последует динамит и вся квартира, полдома на воздух взлетит. Мы отсюда выйдем вдвоём, господин Антеро: либо как союзники, либо нас обоих вынесут вперёд ногами. Если от наших тел что-либо останется…

Мэйфон посмотрел в сторону. Он уже знал, что нужно делать. Разум его распорол ткань пространства и овладел эмоциями Родрагена. Вернее, должен был овладеть – молодой человек внезапно начал сопротивляться.

– Да, вы полны сюрпризов. Тем более ценным союзником вы станете…

Мэйфон отступил – Родраген окружил себя непробиваемым барьером. Ох, одарённый!

– В вас тоже много талантов скрыто, – процедил Мэйфон. – Но вы не боитесь случайно вызвать взрыв?

– Что поделать, риск приемлем. Я не идиот.

– Я вот размышлял: вы либо идиот, либо предатель и злоумышленник. Спасибо, что ответили на мой вопрос, – Мэйфон сделал попытку рассмеяться, но смех его вышел каким-то нервным. – Я знаю, вы встречались с Бардуином Наментэтси.

Родрагена всего перекосило.

– Вы не признаетесь, как узнали? Не хотите… – поморщился синбульский полицмейстер, оценив выражения лица полицмейстера вигионского. – Ладно, потом расскажете. Перейдём к моему предложению, от которого вы не сможете отказаться.

– А как насчёт моего предложения? Мы расходимся с миром, я прекращаю расследование? – неискренне поинтересовался Мэйфон, стараясь его отвлечь. Между тем, полицмейстер начал медленно, маленькими, незаметными шажками, обходить столик.

Надо бы понять, как же лучше обезопасить врага…

«Идиот!» – обругал себя Мэйфон. Но что он мог сделать? Мог ли он ожидать, что Родраген на себе бомбу таскает?

– Мы выйдем либо союзниками, либо мертвецами, другого пути нет, – повторил синбульский полцимейстер. – Но я смерти не боюсь, меня ожидает жизнь вечная в раю… А вас? Полагаю, ваша жизнь на сём кончится, сознание ваше превратится в золу и уйдёт в небытие. Вот это и есть Истина.

– Почему вы так уверены, что и я в рай не попаду? Может, я стал религиозным? – хмыкнул Мэйфон.

– Если бы вы посвятили свою душу Господу, вы бы понимали, о чём я говорю, – Родраген посмотрел в пустоту мимо него.

– Так вы Индепендент? – вернулся к прошлой теме разговора Мэйфон.

– Я с ними сотрудничаю… Моя мать – ортезийка, и почти всю сознательную жизнь я провёл в Сидеме, – очевидно, Родрагену очень важно было поделиться с кем-то своей историей и своими воззрениями. – Я сам не сторонник независимости Ортезии, скажем так… Но да, я Индепендент в том плане, что хочу поднять Ортезию с колен и сделать её снова великой. Меня устраивает это Объединённое Королевство, – Родраген резко крутанул головой. – Меня не устраивает, что центр его – в Верхнем Кювэре. Ортезия, древняя Ортезия, колыбель цивилизации – она должна стать центром! Сидема – стать столицей, вознестись над другими городами. Бардуин Наменэтси – союзник нам, но он сторонник республики, тогда как мы…

– Мы? – уточнил Мэйфон.

– Конечно, я не одинок. Но даже если бы и был один, то не горевал бы! Наш главный союзник – Сам Бог, и Он благоволит Нам… Вскоре придёт Белый Король, наденет Венец Тульфиса и поведет всех верных… Поведёт Объединённое Королевство. Объединённое Королевство не Лар-Кювэр, но Ортезию!

– Так вы монархист! Я-то думал, ортезийские монархисты уже всё… Вы не на службе Карнберга? – фальшиво расхохотался Мэйфон, держась руками за кресло. – А Белый Король – это не подголосок Айспла, король Ребрехт?

– Нет, – покачал головой Родраген, даже и не замечая, что враг уже близко подобрался к нему. – Но Белый Король, конечно, явится из королевского рода. Знамения будут предшествовать его появлению. Первое вы, определённо, уже видели – это яркая комета. Потом, посередине лета пойдёт снег. Последнее знамение… На небо с запада взойдёт второе солнце. Тогда все люди уверуют, но будет уже поздно.

Мэйфон осторожно приблизился. Религиозный фанатик, ясно…

«Бьюсь об заклад, в прошлом месяце ни о какой комете он даже и не думал. Все природные явления он называет знамениями…»

Ещё интересную вещь подметил столичный полицмейстер: каждое новое упомянутое знамение казалось всё более и более абсурдным. Снег посередине лета… Разве что извержение вулкана где-то произойдёт! Про второе солнце он и думать не хотел.

– Но зачем вам убийство Илдвига? Ладно Фазай… – Мэйфон не желал слушать религиозную чушь, поэтому попытался подступиться с другой стороны.

– Фазай… Вы уже тогда догадались, когда мне намекнули, на балу? – сузив глаза, полюбопытствовал Родраген.

– Я без понятия. Возможно, я и подозревал, возможно, вы мне просто не нравились, однако, тогда я просто пошутил, – признался Мэйфон.

Собеседник моргнул.

– Так зачем вам убийство Илдвига?

– Он мимо проезжал, и появилась возможность, – невинно пожал плечами, вернее, в основном левым плечом, Родраген. – Пусть правит властелин хаоса. Убийство принца, без сомнения, хаосу послужит. Как и другие покушения…

– Вы и к другим имеете отношения? – Мэйфон остался стоять за креслом, пока не рискуя подойти ближе.

– Нет, – широко улыбнулся собеседник. – По крайней мере, я. Но, может быть, кто-то из моих собратьев по вере…

– Хаос разрушит страну, возможно, рассечёт её на части… – заметил Мэйфон. – Вы полагаете, Ортезия, в её нынешнем состоянии, сможет объединить государство обратно? Она падёт под натиском Карнберга.

– Вы ошибаетесь, не принимая во внимание могущество Божие. Белого Короля победить никто не сможет…

Внезапно, Родраген сам шагнул навстречу Мэйфону, полицмейстер испуганно отшатнулся: в склянке с нитроглицерином по жидкости пошла опасная рябь – или это ему казалось?

– Пора заканчивать нашу беседу. Присоединяйтесь к нам, станьте одним из Избранных Последних Дней. Господь Ир-Шаддай добр и не желает смерти грешника, но хочет, чтобы каждый познал истину и спасся. Так сказано в Книге Жизни.

– Почему же не каждый спасается? Разве Он не всемогущ? – Мэйфон натянуто улыбнулся. Полицмейстеру и раньше приходилось задавать этот вопрос и слушать витиеватые и бессмысленные ответы. Смешно было… А вот сейчас Мэйфону не до смеха!

– Всемогущих не существует. А Господь не может спасти тех, кто не верует, кто не посвящает себя Ему… – объяснил Родраген. – Не может, и удел тех – окончательная смерть.

– Вы сторонник ортезийской интерпретации? – поинтересовался Мэйфон. Впрочем, если Родраген Индепендент… это не должно удивлять.

Богословов тысячелетия мучил вопрос: если Господь всемогущ и добр, почему не все люди попадут в рай. Ортезийская церковь нашла ответ, который не понравился остальным…

– Это не «интерпретация». Это истина! – заявил Родраген так, будто он сам с Богом разговаривал, и Ир-Шаддай рассказал ему всё.

– И я должен посвятить себя Господу? – Мэйфон решил, что произнести какие-нибудь глупые клятвы не так уж и сложно. Он пересилит свою честность и нелюбовь к религии. Это можно – ради дела и ради спасения собственной жизни.

– Вы принесёте клятву, которая свяжет вас с Ир-Шаддаем, и Он спасёт вас. После смерти ваше физическое тело исчезнет, но сознание останется. И Господь сотворит вам новое тело, безупречное и бессмертное, и жить вы будете в лучшем мире. И отрёт Он всякую слезу с очей ваших…

– Как слова могут связать меня с Богом?

– Не слова… – сказал Родраген. Мэйфону ответ его загадочным совсем не показался: полицмейстер вполне понимал, что существуют различные способы по-особому воздействовать на человека. Заблокировать часть сознания можно и манипуляциями, не прибегая к дару и иным… вещам, которые многие считают сверхъестественными. И, хотя все эти воздействия были неидеальными, Мэйфон не хотел бы им подвергаться.

– Вы откроетесь мне, и через меня Господь свяжет вас с Собою, – Родраген решил объяснится. – Вы дадите нерушимую клятву, обмануть и предать Истину вы никогда не сможете.

Мэйфон потупил взор и чуть-чуть шагнул вперёд. Кажется, пора закругляться… Он и так достаточно уже услышал. Религиозный культ в среде Индепендентов… И полицмейстер – один из них… Врач, убивший Фазая, да и фальшивый Охранитель Харизар, наверняка такие же.

– Что же, у меня нет другого пути?

– Вы сами виноваты, – наклонил набок голову Родраген. – Вы засунули нос в дела, в которых ничего не смыслите.

Мэйфон мрачно усмехнулся. А сам синбульский полицмейстер – много смыслил? Культист… Возможно, главный… Судя по всему, убеждён в собственной богоизбранности…

– Любопытство, тем не менее, порою и пользу приносит, господин Антеро, – удовлетворённо добавил Родраген. – Вы должны радоваться и ликовать! Да, вы потеряете малую толику свободы, но приобретёте весь мир. Вы нашли единственный путь к Истине и Жизни. Все остальные дороги ведут только к смерти. Откройтесь мне.

Он настойчиво ткнул Мэйфона в мозг. Тот лишь понадеялся, что когда полноценно соединится с Родрагеном, культист не сможет изменить его сознание…

Несмотря на то, что в реальности бога культистов столичный полицмейстер и сомневался, он вполне верил в то, что Родраген сможет каким бы то ни было способом сломить его…

Но выбора не оставалось, и Мэйфон в очередной раз рискнул. Его разум на короткий миг соприкоснулся с разумом собеседника…

– Откройтесь! – по губам Родрагена прочитал он…

Мэйфон ударил. Культист не успел выставить вокруг своего разума барьеры – ведь он считал, что Мэйфон обречён, что Мэйфон подчинится… Но сила столичного полицмейстера ворвалась в его мозг и за мгновение разрушила его до самого основания. В тот же момент, когда мышцы ног Родрагена расслабились, и он начал валиться вниз, Мэйфон выбросил вперёд обе руки и поймал его тело, сжав его крепко, но осторожно, боясь детонации бомбы.

А затем полицмейстер увидел… Нет, не увидел, почувствовал: чьё-то присутствие. В воздухе перед ним словно образовалась пространственная дыра, из которой возникла сущность. Мэйфон мог бы поклясться: неодарённый бы это не увидел. Между тем, человекообразное, но при этом совершенно нечеловеческое существо, полупрозрачное и светящееся слабым белым светом, шагнуло вперёд, мягко приобнимая Родрагена – призрачные руки прошли сквозь Мэйфона, и тело полицмейстера содрогнулось от ужаса. А спина культиста выгнулась назад, ноги его подкосились… А руки сущности прошли прямо сквозь его голову, и Мэйфон понял: сознание Родрагена, то, что он полагал своею душой, изошло теперь из его тела и оказалось в руках у существа.

«Сейчас оно похитит и моё сознание!»

Мэйфона охватила паника, он отшатнулся назад, разжав свои руки и позволил телу Родрагена упасть. Он отпустил своё спасение!

Подсознательно поняв это ещё до того, как он отпустил труп, столичный полицмейстер молнией развернулся, перескочил через столик и ринулся прочь.

Где-то сзади на пол упало тело Родрагена, то, что было вместилищем его сознания, а теперь превратилось в бессмысленную оболочку.

Мэйфон был уже в прихожей. Он видел перед собой заветную дверь к лестнице, мирно поскрипывавшую на почему-то плохо смазанных петлях. У самой двери его настиг взрыв. Раздался резкий, громкий и короткий звук. Мэйфон прыгнул, своим телом распахнув дверь и распластался на полу. Сзади ударила горячая волна, стёкла разбились вдребезги. Он поднял и сомкнул руки, защищая затылок от летевших осколков. Огромная сила подхватила его и унесла прочь, вниз с лестничной площадки…