— Что делать? Да ничего особенного. Ищут, хрен с ними, встречусь. Ты со мной? — уточняю у Сани.

— Конечно. Иначе чего бы я тут сидел, тебя ждал?! — возмущается парень.

— Значит, тогда делаем так. Кто из них ближе всех живет?

— Игнат, конечно. В этом доме, через пару подъездов. Ну ты даешь. Что, и это забыл? — потрясённо смотрит на меня гопник.

— Рассказывал же, у меня посттравматическая амнезия, — раздраженно напомнил я. — Вот и подзабыл многое.

— Просто Игнат… — растерянно начал отвечать гопник, замолк и снова продолжил: — Вы с ним корефанами были с малых лет. Всегда вместе. Ты к нему каждый день бегал. Или он к тебе. А тут забыл, странно всё это.

— А давай я тебе по кумполу стукну, а потом издеваться буду, когда меня в больнице не узнаешь, — разозлился я.

— Так в тебя же перо всадили, а не по башке дали, — подозрительно прищурился Саня.

— А при падении я головой стукнуться не мог? — осаживаю слишком «умного» товарища.

— Мог, — растерянно отвечает гопник. — Извини, Елизар, не подумал об этом.

— А надо было подумать, — злобно ворчу я, но при виде виноватого лица друга смягчаюсь.

— Ладно, не бери в голову. На самом деле спасибо тебе огромное, что напоминаешь, выручаешь меня постоянно. И сейчас дождался, всё рассказал. Серьёзно, Санёк, не знаю, что бы без тебя делал.

Лицо парня светлеет.

— Так что мы делать будем? Ты начал рассказывать, но не договорил.

— Да, — спохватился я, — делаем следующее: утром часикам к десяти подкатывай ко мне. Пойдём к Игнату в гости. Он один живёт?

— С родоками и младшей сестрой, — с готовностью отвечает Саша.

— Они как, нормальные?

— Обычные, — отмахивается парень. — Батя — работяга простой. Не дурак за воротник заложить. Мать уборщицей в школе работает.

— Скандалить будут, если мы к Игнату зайдём?

— Нет. Тебя с малых лет знают. Относятся так себе, но проблем быть не должно.

— Вот и отлично. Тогда завтра идём к нему в гости и вызываем на улицу, чтобы перебазарить.

— А если Игната дома не будет? — интересуется Саша. — Тогда что?

— Идём к следующему. Кто там ближе живет? — ухмыляюсь я.

— Лысый.

— К нему и пойдём. Не будет Лысого, значит, Самоху навестим. Просто эту проблему надо срочно решать. И чем раньше, тем лучше. Самому их найти, чтобы они меня бухими по подворотням не караулили. Согласен?

— Да, — кивает парень. — Завтра в десять я у тебя.

— Отлично, — протягиваю руку. — Тогда до встречи.

— До встречи.

Крепко стиснув мою пятерню, Саня разворачивается и растворяется в ночной мгле.

Дома уже все спали. Я тихо просочился в коридор, закрыл заскрипевшую дверь, клацнув замком, и пошёл в свою комнату. Быстро разделся и упал на кровать. Спать абсолютно не хотелось, несмотря на позднее время. Мозг активно работал, осмысливая и анализируя полученную информацию.

Дед Левон готов дать нам денег на первую поездку в Одессу, поможет с транспортом и реализацией. Это отлично. Но быть полностью зависимым от родни Ашота я не хотел. По многим причинам.

Во-первых, всякое может произойти впоследствии. Например, случится что-то в процессе поездки, ограбят или какая-то другая неприятность произойдет, буду должен, и придётся отрабатывать.

Во-вторых, зависимый человек во многих случаях переходит в подчинённое положение. Деньги, транспорт даёт Левон. И он же подгоняет человечка для дальнейшей безопасной реализации товара. А потом может возникнуть вопрос: «Мы же всё за тебя сделали, бабки дали, всю схему построили, давай так: 80 процентов нам, а тебе — 20, это справедливо». И даже если ничего не скажут, то при любых проблемах во взаимоотношениях могут это предъявить. Нет, «такой хоккей нам не нужен».

Необходимо срочно найти способ самому раздобыть деньги. Ограбить универмаг? Это даже не смешно. Не мой метод. Я сторонюсь откровенного криминала. Мне ближе Остап Ибрагимович Бендер, знавший «400 сравнительно честных способов отъёма денег».

Если проще, после встречи с дедом Левоном мне срочно нужен начальный капитал. Стратегия, выстроенная ранее, поработать грузчиком, понять механизмы торговли, обзавестись связями и деньгами на первое время, здесь не работает. Она рассчитана на постепенное «врастание в обстановку и коллектив». Это займет определённое время, а у меня его нет, найти деньги надо сейчас.

С уголовниками связываться себе дороже. Остается один вариант быстрой добычи денег — облегчить карманы взяточников и воров, работающих в торговле, общепите и на партийных должностях. Эти в милицию не побегут, чтобы потом не объяснять, откуда взялись большие суммы наличности. Сами в случае огласки сесть могут.

И к ворам и взяточникам я никакой симпатии не испытываю. Наоборот, это мои враги: паразиты и пиявки, присосавшиеся к телу государства. Как его ни назови, Советский Союз или Российская Федерация, суть будет одна и та же. Одно дело — с нуля создавать свою фирму, продумывать варианты «оптимизации» налогообложения, чтобы платить меньше. Но при этом не нарушать законодательство, а использовать возможности, которые оно даёт. Это нормально и используется коммерсантами во всём мире.

Те же Билл Гейтс, Марк Цукерберг открыли свои благотворительные фонды, чтобы платить меньше налогов. При этом переведённые туда деньги всё равно остаются в их управлении.

И их дети при оформлении наследства не будут платить 40-процентный налог (в некоторых американских штатах он достигает именно такого размера на суммы свыше 5 миллионов долларов), а получат во владение благотворительные фонды своих родителей, средствами которых смогут распоряжаться, как пожелают. Помимо имеющейся финансовой выгоды они ещё предстают благородными меценатами, помогающими больным и нуждающимся. А это положительно влияет на имидж, формируя респектабельный образ бизнесмена, и, как следствие, позволяет продвигать свои глобальные проекты и зарабатывать очередные миллиарды.

И правильно делают. Это вполне легально и в рамках закона.

Решено, надо найти подпольного богатея, вора или взяточника. И сделать это нужно за короткое время. А потом продумать операцию по экспроприации денег. И при этом желательно без особого насилия, красиво и просто.

Но где таких «золотых телят» отыскать? Они предпочитают не светиться и свои финансовые возможности не показывать. Можно попробовать разработать подходящего торгаша нашего универмага из руководства. У них точно деньги есть. Но это будет неправильно. Нельзя гадить там, где ешь. А ещё подготовительная работа займёт немало времени. А его у меня нет.

Озарение приходит неожиданно.

«Овчинников Николай Павлович!!! Как же я мог о нём забыть? Идеальный вариант!» — яркой вспышкой появляется мысль.

Подростком и юношей я любил гостить у бабушки в подмосковной деревне Ивановка. И там была дача этого Овчинникова. Я слышал от взрослых, что этот дядька был одним из больших начальников «Главдорресторана» Министерства торговли РСФСР. Дача у него тогда была двухэтажная, основательная. В 80-х годах Овчинников уже неофициально разошёлся с женой. Как коммунист и начальник, разводиться он побоялся. Супруга осталась жить в городской московской квартире, а Николай Павлович переехал на дачу. Мужик был состоятельный, дом — полная чаша, во дворе стояла чёрная «Волга».

Умер он неожиданно, от инсульта, в 1989 году. По слухам, во время своего увольнения со скандалом. Говорили, что смерть спасла его от уголовного дела и последующего осуждения за хищения и взяточничество.

А в 1997 году, когда я в очередной раз приехал на пару недель навестить бабушку, выяснилась любопытная деталь. Овдовевшая жена Николая Павловича продала его дом семье, сбежавшей из Таджикистана.

Я с ними подружился и не раз коротал время с Владимиром Михайловичем за рюмкой коньяка, общаясь на самые разнообразные темы. И жена Володи — Владислава Романовна ко мне хорошо относилась. Однажды на очередном вечернем застолье супруги рассказали мне интересную историю.

Год назад, разгребая в подвале дома завалы мусора, они случайно сдвинули деревянные полки, предназначенные для вареньев-соленьев. А под ними был небольшой тайник-люк, в полости под которым лежал коричневый потёртый портфель, набитый сторублёвыми купюрами. По рассказам супругов, там было около четырёхсот тысяч рублей. Портфель даже распух от пачек с деньгами.

Подвыпивший сосед меня даже в подвал потянул, показал тайник и портфель с пачками советских стольников, перетянутых резинками.

Вот раскулачиванием Овчинникова я и займусь. В голове начинают выстраиваться первые штрихи намечающегося плана по экспроприации финансов у жулика и казнокрада. В раздумьях не заметил, как уснул, провалившись в тёмную мглу забытья.

* * *

Проснулся в девять утра. За окном уже белел весенний день. Лучи солнца пробивались сквозь прозрачную штору, наполняя комнату живыми яркими красками.

— А-а-а, — широко зевнул я и сладко, до хруста суставов потянулся. Хотелось ещё минут двадцать поваляться и понежиться на белоснежной простыне, но надо было вставать. Привести себя в порядок, позавтракать, принять душ и дождаться Саньку.

Повалялся в кровати минут пять, а потом пришлось пересиливать себя, хватать гигиенические принадлежности, и бодро шагать в ванную, протирая глаза. Там уже копошился Витёк, усиленно драивший зубы лохматой щёткой. Увидев мою заспанную недовольную физиономию, мужик выпучил глаза и стрелой вылетел из ванной, что-то невнятно мыча и роняя хлопья вспененной пасты на пол. Пробежав пару метров, он, сверкая тощими волосатыми ляжками, торчащими из голубых семейных трусов с белыми ромашками, ворвался в свою комнату и с размаху захлопнул дверь, провожаемый моим недоумённым взглядом.

«И чего этот бедолага меня так боится? — удивился я. — Надо будет пухлую расспросить, каким образом я её мужика зашугал, что он чуть в штаны не напускает, стоит мне только появиться рядом».

Зашёл в общую ванную, почистил зубы, закрылся на защёлку, побалдел под прохладными струями воды в душе, приходя в себя. Вылез, обтёрся полотенцем и направился на кухню. А там уже хозяйничала Танька. Толстушка стояла рядом с кипящей кастрюлей и усиленно дула на ложку с борщом. Затем мадам с шумом пылесоса затянула продукт в глотку и прикрыла глаза, прислушиваясь к вкусовым ощущениям.

— Ну и как, вкусно? — насмешливо спросил я, наблюдая за этими манипуляциями.

Пухлышка дёрнулась от неожиданности. Вылетевшая из руки ложка взмыла вверх, как ракета, а потом камнем полетела вниз, с оглушительным звоном встретилась с кафельным полом, чуть подпрыгнула и замерла, лёжа на плитке.

— Ты чего? Нельзя же так пугать! Я чуть инфаркт не получила, — возмутилась пухлышка.

— Извини, я не думал, что по утрам такой страшный, — делаю скорбную физиономию.

— Да при чём здесь это? Ты просто тихо подошёл, я не услышала, а потом как гаркнул, — Танька мой юмор не оценила, — я чуть с ума не сошла.

— Но ведь не сошла же, — улыбнулся я. — И вообще, странные вы какие-то. То Витька от меня драпает со всех ног, хотя я ему ни слова не сказал. То ты дёргаешься как ошпаренная и ложки бросаешь.

— К тебе бы так подкрасться и неожиданно что-то крикнуть, посмотрела бы я на тебя, — надулась толстушка.

— Ладно, не злись, — делаю шаг вперёд, обнимая нахохлившуюся пухлышку. — Извини, я не хотел тебя пугать.

Толстушка тает в моих руках, как мороженое в жаркий день. Хмурое лицо разглаживается и расплывается в довольной улыбке, шаловливые ручки начинают гладить мою грудь и живот, опускаясь всё ниже.

— Как голубки воркуют. — Трескучий старушечий голос заставил нас отпрыгнуть друг от друга.

— Милые вы мои, — умилилась Петровна, снимая слезинку с краешка глаза. — Совет вам да любовь. Я тебе давно, Танька, говорила: Витька — как тряпка половая, давно пора с ним развестись. А вот Миша — парень хоть куда. Всё при нём, статный такой, высокий, настоящий кавалер. Бросай свою тряпку и выходи за Мишку замуж. Эх, была бы я молодая, сама закадрила бы такого красавца.

— Я без тебя, Петровна, разберусь, что мне делать, — ворчит толстушка, обжигая старушку недовольным взглядом.

— Бабуль, а когда ты была молодой? — вкрадчиво интересуюсь я. — До крещения Руси или уже после? Или когда ещё мамонты бегали, а люди в пещерах жили?

Слишком активную бабушку, продвигающую идею женитьбы на Таньке, надо грубо обламывать. Пусть лучше злится на меня, чем продолжает внушать пухлышке нехорошие идеи.

— Хамы, — надувается Петровна, — я к ним со всей душой, а они…

Бабуля разворачивается и, гордо подняв голову, топает к себе.

Я облегчённо вздыхаю.

— Задолбала совсем, кошёлка старая, — злобно шипит Танька, когда старушенция скрылась в своей комнате. — Вечно со своими советами лезет.

— Кстати, Танюх, ты не ответила. Чего Витька такой зашуганный? Чуть в штаны не прудит, когда меня видит?

— Ну ты даешь, — женщина внимательно рассматривает меня, — сам же его запугал до икоты. Наезжал на него постоянно. Обещал ему яйца отрезать, если будет возникать и препятствовать нашему общению.

«Боже, какой редкой скотиной был этот Мишка. Трахать жену и так запугать мужа, чтобы тот и думать забыл возражать, это надо уметь. Интересно, а чего же Танька молчала, мужика своего не защищала, женушка хренова», — проносится в голове.

Смотрю на пухлышку. Вроде не совсем отмороженная.

— Тань, мне вот интересно, а чего ты молчала, когда я Витьку под плинтус загонял? Он же твой муж. — С интересом наблюдаю за женщиной.

— Раньше тебя эти вопросы почему-то не волновали, — невесело ухмыляется пухлышка. — Тебе честно ответить?

— Конечно, честно.

— Да надоело мне видеть, что Витька как тряпка безвольная, — вздыхает Таня. — Я, может, поэтому с тобой закрутила, чтобы он ревновать начал. Всё бы ему простила, если бы хоть возмутился и повел себя как мужчина. А он только мычит что-то невнятное и глаза опускает. Тьфу.

— А потом мне даже понравилось, — продолжает женщина, кокетливо стреляя глазками. — Ты такой неутомимый был. С Витькой-то секс у нас был раз в пятилетку. То уставший он, то ещё что-то. То не встаёт у него от переживаний. А с тобой совершенно по-другому, никогда таких чувств не испытывала. Нет, ты не переживай, я в любом случае на официальные отношения не претендую. Разводиться не хочу, жалко мне этого обормота, хоть он и бесхребетный, как амёба. Пропадёт без меня. Да и ты для серьёзных отношений не подходишь, уж извини. Я ждать тебя с зоны годами не собираюсь. Так что будем жить, как жили. Получать удовольствие без взаимных претензий.

«Слава тебе, господи», — мысленно облегчённо выдыхаю.

— Договорились, — улыбнулся я. — Всё правильно сказала. Я только «за».

На кухню заходит зевающая матушка.

Таня сразу деловито засуетилась возле кипящей кастрюли, повернувшись ко мне спиной. Взяла половник, наполнила тарелку ярко-красным борщом, выпускающим в воздух хлопья ароматного пара, и поставила на стол.

— Доброе утро, мам, — целую матушку в щеку.

— И тебе, Миша, — улыбается она, возвращая поцелуй.

— Здравствуйте, тётя Лена, — вежливо приветствует матушку пухлышка.

— Доброе утро, Танечка, — кивает матушка.

— Ладно, пойду я. — Пухлышка взяла ложку, пару ломтей заранее приготовленного хлеба и подхватила тарелку со стола. — Отнесу Витьке еду в комнату. А то он там будет ещё добрый час сидеть.

Идиллию разрушает истеричное верещание звонка.

— К нам пришли, — встревоженно заявляет матушка. — И кого в выходной принесло?

— Это ко мне, мам, — успокаиваю родительницу. — С Санькой договорились, что он в 10 заскочит.

— Вы точно ничего плохого делать не будете? — беспокоится мать. — Ты мне обещал.

— Надо верить людям, мам, — улыбнулся я. — Тем более своему сыну. Раз обещал, значит, не будем. Я же тебе говорил, что завязал с прошлым.

— Хорошо, я постараюсь, — вздохнула родительница, — иди уже, открывай дверь своему Сашке.