– И вот, мы встретились вновь, – проговорил он чётко и тихо, но сидевшие за ближайшими столиками ребята моментально напряглись, буквально вытягивая уши в нашу сторону.

– Эй, млекопитающие! – окликнула я их. Несколько вилок упало на тарелки, громко звякнув, разбросав куски еды и едва не расколов посуду. – Хоботы втянули вместе с ушами и вернулись к своим делам!

– А ты всё такая же, – холодная и недобрая усмешка скользнула по губам вампира, а зрачки резко расширились.

– Какой же ты не оригинальный, – закатила я глаза. – Как и все в этой дурацкой школе. Наперебой талдычат мне одно и то же. Хоть в очередь их выстраивай и номерки выдавай.

– А я рад, что время тебя не изменило, – в том же тоне продолжил Филипп.

– Всё потому, что меняются только цифры на ценниках, – я откинулась на спинку и сложила руки перед собой. – А подобные нам – нет.

Беседовать с бывшим хотелось ещё меньше, чем сносить всеобщий интерес. Оставалось надеяться на возвращение Стефы, которое, возможно, заставит вампира уйти туда, откуда пришёл. То есть, к своей блондинистой избраннице, которая поедала меня взглядом, остервенело кроша булочку на стол… и на одежду рядом сидящих друзей королевского племянника. – Хотели бы, мечтали бы, но… – рассуждать на отстранённые темы быстро надоело, и я прямо спросила: – Зачем ты здесь? Чтобы обсудить книжки из списка литературы на лето?

– Я по тебе скучал, – невпопад произнёс Филипп, пристально всматриваясь в моё лицо и отслеживая реакцию. – Мне не хватало наших разговоров.

– А я – нет, – и ведь даже врать не пришлось. – За весь год я вспомнила о тебе от силы пару раз.

– Так мало? – поднял тёмную бровь вампир, а васильковые глаза посветлели, напоминая два многогранных кристалла. У многих вампиров это предвестие нарастающего гнева. Точно так же глаза Бенуа менялись, когда им овладевала такая редкая эмоция, как ревность. И то ли от того, что ревновал он редко, то ли от того, что ревность кардинально противоречила его от природы отстранённой натуре, ревность Филиппа была… всеобъемлющей.

Во всех смыслах этого слова.

Не знаю, умел ли он любить, но вот ненавидеть точно умел.

– Что поделать? – отозвалась я с философским безразличием, мысленно подгоняя сестру. – У меня была очень насыщенная жизнь!

– Да, я видел, – поморщился Филипп.

– Что ты видел? – не поняла я.

– Видео, которое помогло воинству вас найти, – никуда не торопясь пояснил вампир, закидывая ногу на ногу. – С вечеринки. Вообще-то, его уже все видели. Кто-то распространил его по локальной сети.

Я нервно заёрзала. Филипп всегда умел делать так, чтобы окружающие в его присутствии немедля приступали к ревизии собственных грехов, выискивая, когда, где и в чём успели провиниться.

– Ну, и ладно, – притворилась беспечной я. – Видели и видели.

– Кто все те люди, с которыми ты так хорошо проводила время? – голос парня упал ещё ниже, а угроза стала очевиднее.

– Просто… люди, – пожав плечами, ответила я, оборачиваясь в поисках сестры.

– Тебе было хорошо с ними?

– Да мне со всеми хорошо, – старалась я не вдаваться в подробности. – Я в принципе непривередливая.

– И кто из них твой парень? – глаза вампира недобро сощурились. – Он был на той вечеринке?

Я рассмеялась, но веселье быстро растворилось под ледяным злым взглядом, посветлевшим настолько, что глаза вампира стали прозрачными. Лишь незначительный синеватый отсвет напоминал, что знали они и другие оттенки.

– Неужели ты думаешь, что я какая-то сумасшедшая панда, которая вешается на каждого встречного при любом удобном случае? – юмор был натужным, но уж как получилось.

– Отвечай, – тихо потребовал Филипп.

– Никто. Ясно? – не выдержала я. – Это ответ на твой вопрос. Я ни с кем не встречалась. И сейчас у меня тоже никого нет.

Бенуа подался вперёд, заглядывая в моё лицо с требовательностью, на которую он не имел права.

– И у тебя никого не было с тех пор, как мы расстались?

– У меня был Ной, – напомнила я, отталкиваясь ногой от ножки стола и отодвигаясь подальше от вампира. – Забыл?

– С Ноем у вас был сплошной платонизм, – хмыкнул Филипп. – Прогулки под луной, держась за ручки – вот предел твоих последних отношений.

– А ты откуда знаешь? – удивилась я.

– Спрашивал, – вампир, казалось, потерял интерес к разговору. – И не старайся намекать, что Ной соврал. Не соврал. Не в той ситуации, в которой оказался.

Я зло стиснула кулаки, чувствуя, как ярость в груди сворачивается в горячий колючий клубок.

Филипп покосился на мои руки и криво усмехнулся.

– Ты не ударишь меня. Вся школа знает, что ты до сих пор влюблена в меня.

– Нет, – решительно отвергла я, наклонилась навстречу Филиппу и злорадно прошептала бывшему в лицо: – Моя любовь к тебе – давно прочитанный параграф в скучнейшей книге по истории.

Его бледная щека дёрнулась.

– Тебе следует вернуться за свой стол, – благодушно посоветовала я. – Твоя подружка уже закончила измельчать булочку и вот-вот приступит к метанию пиццы. А я терпеть не могу семейные драмы. Так что, проваливай.

Филипп никак не отреагировал, лишь продолжил молча всматриваться в мои глаза.

– На рассвете я буду ждать тебя на нашем месте, – изрёк он приказным тоном. – И ты придёшь.

– С чего бы это? – изумилась я такой наглости.

– С того, что завтра твой восемнадцатый день рождения, – вампир встал и взглянул с превосходством, с которым умели смотреть только члены королевских семей. Наверное, был заложен в генах. – И я хочу поздравить тебя первым.

Бывший удалился, оставив меня теряться в догадках: а что это сейчас вообще такое было?

– Как ты? – к столу подошла сестра и поставила передо мной тарелку, наполненную салатом.

– Плохо! – заявила я, уставившись на ворох зелени перед собой. – Что это?

– Витамины, – улыбнулась Стефа, усаживая за стол и с наслаждением вгрызаясь в грушу. Не кровью единой жили вампиры, перекусывали и обычной едой.

– Я просила курицу, – напомнила угрюмо.

– И она здесь есть, – прожевав, указала сестра глазами на зелёный сугроб перед моим носом. – Покопайся.

– Не буду я копаться в этом… сенокосе! – возмущению, подстёгнутому голодом, не было предела. – Зачем ты приволокла мне эту гадость?!

– Это тёплый салат с курицей, авокадо и киноа, – бодро отрапортовала сестрёнка, вскрывая бутылочку с соком.

– Ну, допустим, авокадо я вижу, – и, подковырнув вилкой, отодвинула на край тарелки кусок главного мексиканского достояния после картин Фриды Кало. – А что это за насыпь из листьев? Ты ободрала в парке куст? Поэтому тебя так долго не было?

– Не поэтому. Я хотела дать вам с Филиппом возможность поговорить наедине. И это, – сестра поводила пальцем над тарелкой, – не уличный кустарник, это смесь из салатных листьев, петрушки и шпината.

– Я не корова, чтобы жевать траву!

– Между прочим, очень полезно.

– Я не хочу полезно, – и с отвращением отодвинула тарелку подальше от себя. – Я хочу вкусно и сытно! Мне нужны калории!

– Тебе нужна нормальная еда, – не уступала сестра. – Овощи, фрукты, злаки! На диете из фастфуда и кока-колы ты заработаешь себе гастрит и атеросклероз!

– Не заработаю! Потому что регенерируюсь раньше!

– А для регенерации нужны силы, которые ты должна получать из пищи! Не будешь нормально питаться – не будет сил на исцеление! – и в этом сестра была абсолютно права. – Ешь! – приказала мелкая и вручила мне упаковку унылых крекеров. – Вот, для сытности.

Я едва не зарычала от злости. Но крекеры забрала и даже взялась за столовые приборы, подтянув тарелку обратно и скептично уставившись на блюдо перед собой. Конечно, можно было самой сходить к раздаче. Но, во-первых, я знала, что это обидит сестру, которая желала мне только лучшего, а во-вторых, было жаль выбрасывать еду. Когда начинаешь жить самостоятельно, учишься ценить такие вещи.

– Эмма! – раздалось с другого конца кафетерия.

Крутанувшись на месте, увидела Майка в окружении мальчишек-нефилимов. Друг призывно махал мне рукой. Проигнорировав все его жесты, вернулась к обеду.

Надо было поесть хоть что-то.

– Ну, как? – поинтересовалась сестра, наблюдая за моей реакцией.

– Такое, – скривилась я, пережёвывая авокадо вместе с куском запечённой курицы. – Могло быть и лучше. С другой стороны, могло быть и хуже.

– Вот за что я тебя люблю, – щёлкнула пальцами Стефа, – так это за оптимизм!

– Ты меня любишь просто так, по умолчанию, – проворчала в ответ я.

Стефа хотела что-то возразить, но в поле зрения вдруг вновь появился Майк с банкой газировки в руке.

– Эм, уже поела? – торопливо начал он, зашвыривая пустую тару в пластиковое ведро в углу. – Нам пора.

– Куда? На поезд? – со скепсисом промямлила я, запихивая в рот охапку зелени, которая по вкусу напоминала сдобренный оливковым маслом газон. Не то чтобы я когда-либо пробовала газон, но что-то мне подсказывало, вкус у него был именно такой.

– Нет, – поджал губы Майки. – Через пять минут у нас начинается физическая подготовка с Бьёрком и Грейвзом. Опоздаешь – и они сделают из тебя грушу для битья. Причём бить будут вдвоём.

– Зараза, – и я с раздражением отодвинула от себя тарелку с салатом, который вызывал только одно желание – вывернуть его кому-нибудь на голову. Например, Филиппу, продолжающему посматривать в мою сторону, тем самым доводя свою блондинку до бешенства, но демонстративно этого не замечая. – Ладно, идём.

Встав, я забрала со стола рюкзак и потопала следом за Майком. К нам присоединилась группа его друзей. Всей озорной толпой мы покинули кафетерий, вышли на улицу и направились к пятому корпусу.

– Тебя зовут Эмма, да? – заговорил поравнявшийся со мной парень, пока Майк что-то обсуждал с другими парнями, идя впереди.

– Да, – кивнула я, мельком глянув на заговорившего. Его лицо было мне незнакомо.

– А я Джей Рохас, – и он протянул мне ладонь, которую я без энтузиазма встряхнула в рукопожатии.

– Моё имя ты уже знаешь, – буркнула я, пиная попавшийся на пути камушек.

– Кажется, тебя вся школа знает, – с улыбкой заметил новый знакомый. Я в ответ лишь пожала плечами, показывая, что мне до этого дела нет. – Как только пронёсся слух, что ты вернулась, Исправа словно ото сна очнулась. Тебя обсуждают на каждом углу…

– Мне это известно, – сдержанно вздохнув, вернее, очень пытаясь быть сдержанной, перебила его я.

– Что именно? – не переставая улыбаться, покосился парень, отбросив со лба чёрные, блестящие волосы.

– Что я – прима-балерина на этом унылом детском утреннике, – фыркнула, пиная ещё один камушек.

– А ты часто не в настроении, да? – радость на лице парня чуть померкла.

– Ну, мой день начался со схватки с нефилимом, который едва не сломал мне позвоночник, – ответила я, рассматривая дорогу у себя под ногами. – Потом пришлось оправдываться перед главой воинства, отбиваться от обвинений старших нефилимов, общаться с некоторыми «обожающими» меня одноклассниками и много чего другого. Так что, да, настроение у меня паршивое.

– А это результат? – и парень отвёл волосы от моего лица, приоткрывая шею, с которой ещё не сошли тёмные пятна.

Я среагировала на автомате, ударив парня по руке и оттолкнув. Он поспешно отступил, его лицо удивлённо вытянулось.

– Извини, – скривилась я. – Не люблю, когда ко мне… прикасаются без разрешения.

– У тебя что, какая-то фобия? – округлил глаза Джей.

– Нет у меня никакой фобии, – враждебно огрызнулась я. – Просто не люблю. Кто-то не любит оливки в салате, кто-то – масляный крем в торте, а я не люблю, когда меня трогают!

– Ладно, как скажешь, – быстро согласился парень, и мы продолжили путь, нагнав ребят, от которых отстали.

Вскоре мы подошли к корпусу, главной отличительной чертой которого была грубая кладка из больших серых прямоугольных камней. Здание было двухэтажным, растянутым и приземистым, с низкими широкими окнами, сквозь которые после захода солнца были видны все мучения нефилимов, упражняющихся на матах и тренажёрах.

– Как ты здесь оказался? – спросила я у парня так, как если бы наш разговор и не прерывался.

– Имеешь в виду в школе? – не стал долго обижаться Джей.

– Ну, не в Диснейленде же, – буркнула я. – Год назад тебя здесь не было.

– Уверена? – хитро прищурился он. – Может, ты просто меня не замечала?

– Абсолютно, – заверила его я. – Если бы ты учился в Исправе, я бы тебя знала.

– Приму это за комплимент, – нефилим по-доброму улыбнулся.

– Да пожалуйста, – щедро разрешила я. – Могу ещё парочку отвесить, так сказать, на сдачу.

– А они не соврали, – засмеявшись, кивком головы указал Джей на резвящихся впереди ребят, толкающих и подначивающих друг друга. – Ты именно такая, какой тебя описывали.

– Рада, что хоть иногда соответствую рекламе, – съехидничала я. – Так, откуда ты? Я слышу акцент, но не могу сообразить, какой именно.

– Я из школы Дель-Монте, – ответил Джей, погрустнев.