Ужин показался на вкус как пепел, лучшее вино – безнадёжно кислым. Генрих с шумом отодвинул от себя тарелки с изысканными яствами и потребовал унести их. Слуги торопливо загремели посудой и скрылись с глаз. Когда лорд Генрих в плохом настроении, всегда кому-то доставалось.

Этот день должен был стать его триумфом, а Микая всё испортила. Бросила свою жизнь в огонь, только чтобы отомстить Генриху. Глупая гордая птичка. Её слова разлетятся по столице, но в конце концов забудутся. Она не изменила ничего и умрёт напрасно.

И всё же гордость Генриха уязвлена. Он предложил ей великий дар, а она швырнула его под ноги, как оплёванную кость. Микая сделала выбор. Если бы она прилюдно поклялась в вечной любви королю, то стала бы соучастницей его деяний и всего, что о нём знали и говорили. Глупый Арчи никогда не заботился о своей репутации, и ей пришлось бы принять на себя презрение народа, стать объектом ненависти мятежников. Но Микая была бы жива, на троне, и воспитывала бы наследников Благословенной крови. Чем эта мысль ей так претила? Глупая гордая птичка.

Генрих в последний раз спустился в темницы. Он ненавидел их давящие стены, их вонь. Надушенный платок не помогал. Генрих выставил вон всех часовых из коридора. Ныне среди пустоты и холодной тьмы обитаемой была лишь одна темница. И узница в ней стояла гордо, точно в тронном зале, и не смотрела на Генриха. Как и всегда.

– Что вы наделали… – заговорил он.

– То, что считала справедливым, – отозвался холодный, как эти камни, голос.

– Справедливости нет. Я же вам говорил.

– Несправедливость порождают люди, облечённые властью. Вы совершили страшный грех, но обвинили во всём Кристиана. Его род должен был войти в младшую знать. Теперь его имя не произносят. Я должна была напомнить о нём.

– Чем он вам так полюбился? – внезапно вышел из себя Генрих, он ненавидел это имя с тех пор, как узнал. – Безродный мальчишка думал, что может жениться на вас. Сразу стать отцом Благословенной крови! Если бы я знал, что ваш отец отдаст вас человеку ниже происхождением, я бы не тратил время, доказывая свой род. Вы бы уже были моей женой.

– А вы королём? – качнула головой Микая. – А что же Арчивальд?

Даже перед лицом смерти в её взгляде всё ещё горел огонь. Но вовсе не страсти и жизни, а ненависти. Милой девушки с портрета больше нет. Генрих разговаривал лишь с тенью женщины, которую когда-то любил.

– Арчивальд с самого начала хотел получить всего лишь семейное поместье Холденов. На троне я дал бы ему хоть десять. Но мою кровь всё ещё нужно было доказать, а времени не было. Мой отец оставался непреклонен, а вас отдавали этому мальчишке Ваэлю.

– Я сама к нему шла.

Генрих продолжал, словно не услышал:

– Даже после всего вы могли стать моей королевой, леди Микая. Должны были ей стать! Пусть бы Арчивальд жил в богатстве и удовольствии, как всегда хотел. А вы бы воспитывали моих детей Благословенной крови. Они бы унаследовали трон. Я был терпелив. Ждал, что вы ко мне привыкните, может, полюбите. Сколько раз я вытаскивал вас из огня, но не слышал даже слова благодарности. Только этот вечно ледяной взгляд. И ни одной улыбки.

– Вы отняли у меня всё – и хотели, чтобы я вам улыбалась? Полно вам, Генрих. Не считайте меня глупой. Вы сами бросали меня в этот огонь. Из раза в раз позволяли Арчивальду делать всё, что тот захочет. А потом выжидали, чтобы явиться в нужный миг героем. Вы убили всех, кого я любила. Какой благодарности вы после этого ждали?

– Вы не знали этого. Вы бы жили в блаженном неведении, в богатстве и почитании до конца своих дней. Но вы с Арчивальдом решили сделать по-своему. Вам обоим надоело покровительство доброго и терпеливого канцлера. Теперь расплачивайтесь за последствия, леди Микая. В этот раз я не могу вас спасти. И не стану.

Канцлер собирался уйти, навсегда попрощаться с этой женщиной. Но она вдруг окликнула его, и он не смог не обернуться.

– У меня есть желание, которое вы в силах выполнить.

– Последнее, я полагаю? – осведомился Генрих и почувствовал внутри удовлетворение. Даже в посмертии она будет ему обязана.

– Я хочу знать, как вы сотворили День Крови и Ночь Пепла, – чётко выговорила Микая каждое слово. – С самого начала. Как человек без прав Благословенной крови – чужой в своей семье – смог перевернуть основы королевства.

– Вы не успеете рассказать всё перед казнью. У вас будет время лишь на одну молитву.

– Всё, что хотела, я уже сказала на суде. Сейчас я хочу знать лишь правду. Кто всё это время был рядом со мной, смотрел мне в глаза, хотя был врагом? Кто получал от вас повышение за пепел на месте столицы? Кто сотворил это с моей семьёй? Все до единого. Я хочу знать, кто помогал и подчинялся вам.

– Значит это ваше последнее желание?

– Да.

– Что же… Я уважаю вас, леди Микая. Всегда уважал. Это желание я выполнить могу. А вы унесёте с собой и расскажете богам, как неприметный человек, которого даже отец не признал законным сыном, смог встать во главе королевства Благословенной крови.

* * *

Подпольные комнаты забились людьми до отказа. Даже те, кто раньше не знал, где находится главное Убежище, сегодня были здесь, и в комнатах стояла духота. Некоторые ждали вестей в своих домах. Их подполье разрослось, набирало силу три года. И завтра утром должна решиться судьба королевства… по крайней мере, Ивор надеялся на это.

– Мы что, серьёзно собираемся это сделать? Зачем её спасать? – возмущался Рыжий Джек.

Ховар ему возражал:

– Она обещала нам королевство справедливости. Так Ивор говорит.

– Какое теперь королевство? Её низложили. Зачем она теперь нужна?

– Я думал, у вас большее единодушие, и мы будем обсуждать план, а не спорить, – тихо отозвался из угла Йорен, но его всё равно услышали.

– А это ещё кто? – нахмурились другие.

– Это Йорен… то есть Адам. Он хорошо сражается и поможет нам, – пояснил Ивор.

– Ты привёл чужака в убежище? – Торн в сомнениях почесал каштановую бородищу. – Ну даёшь, парень.

– Королева ему доверяет. И я.

– Если Ивор ему верит, поверю и я, – ответил Витарр. – Только от одного человека наш расклад не слишком поменялся.

– Витарр, что ты предлагаешь? Я сделаю то, что ты скажешь.

На эти слова Ивора Витарр удивился. Ясное дело, ведь в последнее время Ивор только и творил, что вздумает сам. Виновато опустив взгляд, Ивор пояснил:

– Во все разы, что я лез в пекло по своим разумениям, оказывался прав ты, а не я. Всегда. Ты убережёшь больше наших жизней, чем я. И при этом добьёшься цели. Я не сомневаюсь в тебе.

«Помоги спасти Микаю. Пожалуйста…» – говорили глаза Ивора.

Витарр откинул свои жидкие кудри с глаз и серьёзно задумался.

– Слушайте все, – наконец сказал он, и все притихли. – Будет тяжело. Наверняка кто-то погибнет. Решать вам, пойдёте ли вы. Но мы все были готовы к риску, когда выпадет шанс что-то изменить. Королева Микая и есть наш шанс. Вспомните, как все вы обрадовались такому союзнику, как праздновали назначение Роджера, какой решимостью загорелись, когда узнали о виновности в пожаре канцлера. Мы готовились больше трёх лет. Если всё получится, мы наконец отомстим. Виновные заплатят за все жизни, что у нас отняли. И наши родные смогут наконец спать под крылом богов спокойно.

– Наконец-то! – хлопнул в ладоши Дани, и все дружно зашумели.

Ивор почувствовал облегчение, словно снял с плеч гору, но взгляд Витарра был по-прежнему хмур. Пока все радовались предстоящему делу, он всматривался в карту – думал. Призвав всех на бой, он взял на себя их жизни и будущие смерти.

– Если идти в бой, то надо бросать все силы, – проговорил он уже больше для себя, чем для других. – Если проиграем, то подполье уничтожат. Если отсидимся, то ничего не изменим. Тяжёлый выбор. Я всегда старался быть осторожным. Беречь наши жизни… Я согласен с тобой насчёт королевы, Ивор. Она нужна нам. Не знаю, выполнит ли она свои обещания, когда взойдёт на трон, но если погибнет, то нам рассчитывать не на что. Роджер не продержится долго в Совете один. Он тоже в опасности.

Витарр начал водить пальцем по разложенной карте, думать, планировать, прикидывать все варианты. В этом он всегда был мастер.

– Сколькие из вас могут сражаться? – подался вперёд Адам.

– Среди нас много женщин, их я не пущу под мечи. Но наших парней хватит, чтобы сравнятся с дворцовой стражей, – проговорил Витарр, прикидывая план.

– Я могу привести своих людей.

– У тебя есть люди, Адам? – удивился Ивор.

– Я рыцарь, у меня свой отряд.

На этих словах Ивор воодушевлённо присвистнул.

– Не настолько много, – спустил его на землю Адам. – Я сейчас не в армии. Новый генерал был рад от меня избавиться и принял мой отпуск, но большинство моих солдат всё ещё на границе. Они бы не успели, даже если бы попытались. Но кое-кто отправился в увольнение со мной. Некоторые из них – в столице. Я смогу отыскать их. Их немного, но я знаю их несколько лет, они надёжные парни.

– Да это великая подмога! – воодушевился Ивор.

– Я не знаю, все ли они захотят ввязываться в это дело. Всё-таки теперь мы не с Норслендом воюем, а против своих. Но королеву они уважают и помнят, что она сделала в последнюю войну. Сколько-то да согласится.

– Большая часть дворцовой стражи будет охранять пустые повозки, как сегодня. Они поедут широкими дорогами, но в той части города их много. Возможно, они поедут теми же путями, что и сегодня, а может и, нет, – Витарр провёл пальцем по нескольким из них. Никто не знал город так, как он.

«Вот почему Витарр только наблюдал сегодня, – подумал Ивор. – Он уже тогда начал строить план – с разведки. Молодчина».

– Сегодня они все ехали окольными путями, – неуверенно вмешался в разговор Ховар. Он следил за одной из повозок.

– Однако настоящая повозка приехала на площадь первой.

– Когда станет ясно, которая настоящая, нападать на неё будет поздно.

– Зато, когда настоящая подъезжает на площадь, остальные ещё петляют. Они дают достаточно времени настоящей, чтобы приехать, а потом отгоняют пустые, и их охрана присоединяется к караулу на площади. Вот их-то и надо будет задержать, – сказал Витарр.

– Зачем задерживать пустые повозки? – не понял Ховар.

– Не сами повозки, а их стражу. Если они доберутся до площади, нас задавят числом.

– Нас не хватит на все повозки, иначе бы мы спасли королеву ещё до площади. Помните, как было с Робером? Один их солдат стоит троих наших!

– Поэтому слишком делиться не будем. Стражу повозок надо будет только отвлечь, а не сражаться с ними. Это надо сделать малыми силами, которые хорошо знают те улицы, а основные приберечь для площади.

Витарр ткнул пальцем в середину карты, где среди плотных домиков пустело светлое пятно городской площади.

– Там повсюду лучники. Их надо снять, – Ивор потыкал на верхушки нескольких крыш.

– И заменить своими, – кивнул Адам. – В моём отряде есть несколько умелых. Они обстреляют стражу, когда вы начнёте. Но если стража смешается с толпой, то лучники больше не смогут вам помочь. Стрелять по толпе я не им не прикажу.

– Лишь бы хватило сил прорваться к помосту, – задумался Ивор. – Если начать слишком рано, Микаю могут увезти обратно и казнят уже во дворце.

– А может, уже казнили, – проворчал Джек.

– Нет. Им нужно показать народу её смерть, чтобы избежать восстаний и лжекоролев, – не глядя на Джека, отозвался Виттар. И Ивор в очередной раз восхитился, боги, какой же Витарр умный!

– Значит, с тыла повозки тоже атакуем. У вас оружие-то есть? – спросил Адам.

Витарр кивнул:

– Один недруг короля присылал нам «дар».

– Не забудьте про канцера и его подхалимов, – снова вмешался Джек. – А то в погоне за королевой упустим их.

– Это будет трудно. Их всегда окружает стража. Даже стрелой с высоты ничего не сделать.

– Мы будем давить со всех сторон с земли.

– Тогда за дело. Витарр… давай-ка ещё раз план для этих крикунов, которые всё прослушали.

* * *

Микая умылась водой из таза и коснулась тела духами. Они пахли свежим лесом и весенними цветами. Микая надеялась, что это отобьёт запах темниц.

Линн принесла всё, что она просила. Платье из белой коробки дождалось своего часа, пусть и не того, для которого шилось. Кольцо надето на безымянный палец. Гребень мягко вошёл в волну тёмных волос, а косы заколоты на затылке серебряными шпильками. Последние приготовления. За приговорённой пришли.

На этот раз караульные спрашивали, дозволяет ли королева себя касаться. Гвардейцы в красных мундирах с каменными лицами вели её по дворцовым коридорам, и все, кто встречался на пути, завороженно смотрели на приговорённую к смерти королеву и отдавали последний поклон.

Весь двор ждал её у ворот. Кто-то поедет следом на площадь, другие останутся здесь. Иные поглядывали на неё с сочувствием, другие с подозрением, третьи с удивлением, потому что на солнце королева сияла как алмаз.

В день собственной казни она предстала в платье цвета горного снега. Серебряная вышивка на кайме юбки и плечах сияла, как искры снеговых пиков на солнце. Овальный обшитый серебряной парчой вырез аккуратно открывал тонкие ключицы. Воздушные кружева крыльями спускались с плеч к подолу. Длинные узкие рукава треугольником заканчивались у пальцев. На груди переливался гранями старинный алмаз в серебряной оправе – фамильное украшение матери. Волнистые волосы в красивой причёске струились от ветра по спине и плечам, сзади вставлен цветок красного мака.

Микая была прекрасна как невеста. В этом платье она собиралась выйти замуж за Тиана. И сейчас надела его на свою казнь, что воссоединит её с любимым на вершине Божественной горы.

Микаю задушат. Проливать Благословенную кровь – грех даже для палача, а потому её ждала шёлковая петля. Поэтому на шее не было украшений. Лишь на пальце серебряное кольцо с алмазом и ониксами – подарок возлюбленного на будущую… несостоявшуюся помолвку.

Долгие минуты, может, часы в закрытой повозке. Бесчисленные повороты. Случайные голоса стражников и прохожих. Стук копыт в такт биению сердца. Микая не чувствовала ни волнения, ни тревог. Впервые на три года на сердце было легко. Сегодня всё кончится.

Открытая дверь и бьющее в глаза утреннее солнце. Микая лёгким шагом спустилась с подножки. Тёплые лучи лизнули кожу на ключицах. Ветер коснулся волос и ресниц. Каблуки стукнули по мощёной дороге, ещё прохладной с ночи.

Вокруг люди. Так много разных лиц и глаз. Загорелые работяги с натруженными руками. Зажиточно одетые торговцы с цепкими взглядами. Женщины в белых чепцах и платках. Ремесленники с мозолистыми ладонями. Даже дети с невинными глазами. Все они смотрели на неё. Только стражники, что в несколько рядов выстроились между Микаей и толпой, отводили взгляды и поджимали губы.

На эшафоте в чёрном капюшоне её ждал палач, сжимал в руках шёлковую петлю. Поодаль на стульях расселись аристократы. На соседнем помосте в нескольких от эшафота ярдах сидел в креслах Совет лордов. Генрих в центральном. Великий и ужасный канцлер пришёл посмотреть на её смерть – убедиться, что Микая не воскреснет и не выдаст его тайны.

И она шла. Сколько раз Микая проходила этой дорогой к креслу, чтобы увидеть очередную смерть приговорённых. Теперь она посмотрит их глазами. Сколько раз она молчала, когда очередную невинную душу лишали жизни. Теперь закончилось молчание. Вчера её голос звенел перед народом. Сегодня будет шептать одним лишь богам.

«Тиан, ты тоже это видел? Ты тоже шептал?»

Её поставили перед всеми на колени. Палач встал за спиной. Распорядитель зачитал пустые слова и объявил время последней молитвы. Микая заметила, что в толпе и впрямь кто-то начал молиться. Но за неё ли?

Микая в последний раз взглянула на ясное небо, когда под мёртвую тишину петля обвила её шею и сдавила.

«Сегодня во сне я видела смерть. И вот ты здесь…»

* * *

Рвануло так, что даже издалека заложило уши. Джек – дурак, это надо было сделать тише! Ивор с крыши опасливо оглянулся в сторону площади, не услышали ли тревогу там, но синие и зелёные точки стражников не сдвинулись в своём кольце ни на шаг. Только последние ряды горожан на краю площади растерянно оглянулись назад.

На месте казни собрались, наверное, тысячи людей. Все ближайшие переулки тоже забиты, из слуховых окон на чердаках свешивались любопытные головы. Вот бы они все поддержали сопротивление, тогда дни канцлера мигом бы оказались сочтены.

Сейчас в толпе находилось всё боеспособное сопротивление. Они разделились на маленькие группки и готовились кинуться в атаку по сигналу. С собой они взяли только короткое оружие, которое можно спрятать под одеждой. Длинные мечи и копья только бы привлекли внимание, да и не умеют они с ними обращаться. Ивор натаскивал их драться кинжалами и короткими мечами. Адам провёл короткую ночную тренировку, но разве один раз прибавит мастерства?

Ивор приложил ладонь ко лбу козырьком и прищурился на ярком солнце. По серой мощёной дороге к площади подъезжала чёрная повозка в окружении красных и синих мундиров. Вот она – настоящая.

Ивор мигом спрыгнул на деревянную балку с фонарём, спустился на чужой балкон, перепрыгнул на соседний и помчался верхними путями в сторону площади. Времени мало.

«Надеюсь, меня тут не подстрелят. Люди Адама уже должны были снять лучников и надеть их мундиры».

Ивор против солнца не мог разглядеть, состоялась ли подмена, но лучники тёмными силуэтами стояли на крышах. Стражники в синих и зелёных мундирах окружили эшафот и помост Совета плотным кольцом. Ивор скрипнул зубами. Их больше, чем вчера. Тонкая линия зелёных мундиров так же стояла по краям площади. Они хорошо виднелись среди разноцветной толпы.

Ивор нырнул в неё с головой. На него сердились, ругались, толкали, но Ивор не обращал внимания и пробирался поближе к помостам.

Наконец Витарр вдалеке свистнул условленный сигнал.

– Канцлер убил короля и сжёг столицу. Бей Его! – громогласно крикнул на всю площадь Торн. В строе стражников громко хлопнул брошенный снаряд.

В этот миг толпа встрепенулась. Раскачалась. Начались крики. Толкотня. Подпольщики ринулись вперёд первыми, горожане вторили им. Отзывались как эхо.

На линию стражников перед помостом надавили, и они едва сдержали удар неуправляемой стихии. На помост с лордами полетели камни и цветочные горшки. Один задел плечо «лорда-тени», и он вздрогнул.

Стражники окружили Совет и аристократов, обнажили мечи. Внешнее кольцо выставило вперёд длинные копья, их дёргали за древки, пытались вырвать из рук. Одного стражника вытащили из строя – люди тут же сдавили его, били кулаками, ногами. При виде этого остальные дрогнули, попятились. Задние ряды плотно прижались спинами к помосту, словно площадь стала морем, а помост превратился в спасительный островок, неприступную скалу среди рокота и шторма.

«Хоть бы Роджер был в порядке», – быстро подумал Ивор, пока пробирался сквозь этот хаос, как пловец сквозь сердитое море. Они не смогли предупредить старика не приходить сюда, он всё время был во дворце. «Нужно как можно скорее закончить это. Микая!»

Широкое кольцо городской стражи наконец не выдержало и в узком месте поддалось. Людской поток ринулся в эту брешь как морская вода в пробоину корабля. Течение несло их дальше к второму помосту, и Ивора с ними.

Он не различал, есть ли кто-то рядом из своих. Просто двигался вперёд. Шум оглушал. Со всех сторон пихались. Где-то схлестнулась сталь. Некогда смотреть, что происходит с Советом. Туда пойдёт Витарр. Просто вперёд! Уже близко. Вот Ивор видит огромного палача в чёрном капюшоне. Он возвышается над всеми. Растерянно оглядывается вокруг. Он своё получит.

Но где же Микая?

В спину мужчины рядом с Ивором воткнулась стрела, и тот с криком рухнул. Затем над ухом свистнула ещё одна. Сверху полетели десятки стрел, люди начали падать как подкошенные. И тогда толпа перестала наседать, остановилась, стала пятится, охать, оглядываться… и с тем же рвением, с каким недавно штурмовала ряды стражников, начала в страхе разбегаться.

«Нет, не может быть!» Ивор бросил быстрый взгляд на крыши. Стражники обстреливали толпу, их оказалось куда больше, чем дюжина. Другие боролись с солдатами Адама. «Он должен был прийти раньше! – в панике подумал Ивор. – Почему его людей так мало?!»

Люди на площади смешались, толкались, падали и спотыкались о тела. Кого-то убивали стрелы, других затаптывали. Ивору показалось, что он видел искажённое от боли лицо Торна. Течение повернуло в другую сторону, превратилось в водоворот. Ивора уносило всё дальше.

«Нет! Не туда! Мне нужно…»

Ивор сопротивлялся. Его пихали локтями, толкали. Он в ответ кого-то ударил, чуть не упал. Он продвигался. Медленно, но продвигался вперёд с сумасшедшей решимостью и отчаянием.

«Микая!»

Стражников у эшафота уже не было. Одна часть собралась вокруг членов Совета и аристократов, другая давила на толпу, всаживала в неё длинные копья, окропляла красным камни. Подпольщики пытались сломить врагов – напрыгивали на стражу и разили короткими мечами и кинжалами, но изменить ситуацию уже не могли. Их отбрасывали воодушевлённые солдаты и убивали всех, до кого дотягивались.

Ивор прорвался. Он рывком запрыгнул на эшафот в тот момент, когда палач снимал петлю с шеи лежащей Микаи. Ивор в ярости столкнул его вниз, палач скрылся под ногами паникующей толпы. Напуганный распорядитель упал на колени и закрылся руками, но его схватил за ногу кто-то снизу и стянул с помоста.

– Микая! – крикнул Ивор, но она ему не ответила.

Микая лежала на грубых досках в белом красивом платье, как невеста… и не шевелилась.

– Микая! – Ивор потряс её за плечи, но ониксовые глаза так и не открылись. – Нет. Нет, вставай. Ты не можешь сейчас уйти. Ты обещала нам. Мы здесь, мы пришли спасти тебя. Мы не могли опоздать. Прошу… они не могли убить и тебя. Пожалуйста…

Бесполезно. Она лежала у него на руках без дыхания. Слёзы брызнули из глаз вместе с осознанием: «Мертва». Шум площади заглох, превратился в ничто. Ивор будто смотрел на всё сверху. Глазами безучастной птицы видел себя среди шевелящегося роя толпы внизу – сломленным и одиноким. Ивор не успел. Не смог. Не справился. Снова не спас. Он обнял Микаю за хрупкие плечи и, не сдерживаясь, заплакал.

– Ивор! – возглас вытянул его из темноты горя и вернул к настоящему, в своё тело.

Стрела прилетела совсем рядом с его ногой. На помост выскочил Витарр и прикрыл друга щитом.

– Витарр, она…

Витарр бросил быстрый взгляд на королеву и всё понял.

– Нужно уходить. Сейчас же!

Ещё одна стрела свистнула рядом и убила бы Ивора, но отскочила от щита, вторая царапнула Витарра по плечу, третья попала ему в ногу, и он со вскриком присел на колено.

– Витарр!

– Уходи!

Толпу с площади почти вытеснили. Богатая карета канцлера уезжала прочь в сторону дворца. Трое стражников забрались на помост и устремились к раненому Витарру. Ивор вскочил на ноги и хотел броситься на помощь, но Витарр оттолкнул его прочь.

Ивор упал с помоста и покатился по горячим камням. Колени больно ударило. Плечи болели. Ладонь угодила в пятно крови. Ивор тяжело поднялся и успел увидеть, как Витарр отбивался щитом от стражников, как схватил одного из них медвежьей хваткой, но другие уже занесли над ним мечи.

Время замедлилось, увязло в паутине. Каждое движение, каждый взмах казались долгими и растянутыми. Витарр выгнулся всем телом, а лицо исказила гримаса боли. Ивор оглох. Он не слышал ни шума толпы, ни своего окрика, ни голоса Витарра. Только его губы еле шевелились, и Ивор смог разобрать единственное «Беги», прежде чем его друг завалился на бок и прикрыл глаза.

– Витарр! – смог прокричать Ивор, и время возобновило свой бег. Приглушённые краски и свет ударили в глаза. Громкие звуки ворвались в уши.

Двое стражников направились к Ивору. Рядом просвистела стрела.

Ивор с рвущимся на части сердцем оставил друга на растерзание врагам и кинулся прочь. Остатки горожан метались из стороны в сторону, не зная, куда бежать. Ивор несколько раз отчаянно свистнул сигнал отступления, не зная, слышит ли его хоть кто-нибудь из друзей.

Королева мертва. Витарр мёртв. На площади тела сотен людей. Битва проиграна.