Все, что мы знаем о Нико Пиросмани, может оказаться либо легендой, либо фантазиями его многочисленных биографов. Даже даты рождения и смерти Нико нам неизвестны, точно так же, как и место захоронения. Но это не значит, что каждый из нас не вправе построить на догадках и гипотезах, доступных по воспоминаниям современников и литературе, свое жизнеописание этого странного человека, не оставившего после себя почти никакого биографического следа. Только имя, которым он подписывал немногочисленные дошедшие до нас произведения.

Нико Пиросмани. Актриса Маргарита. 1909. Государственный музей искусств Грузии

Но если бы судьба привела меня на хлебосольную грузинскую супру (застолье) в честь великого Нико Пиросманашвили, я, спросив разрешения толумбаша (тамады), наполнил бы до краев свой бокал и произнес традиционное «Боломдэ!» («До дна!») за простого грузина, писавшего свои великолепные картины на черной клеенке и на стенах всех духанов (трактиров), которые ему удалось посетить за свою жизнь. Ибо только эмоционально глухой человек не способен оценить эти наивные, как речь ребенка, и простые, как все гениальное, творения рук Мастера. Так давайте вспомним все, что слышали и узнали об этом чудаке и пьянице, прожившем в лишениях и трудностях свою жизнь и умершем от голода и холода в сыром подвале, одарив нас своим безыскусным искусством!

«Жил-был художник один…» – поется в песне Аллы Пугачевой о Нико и певице, которой он «подарил миллион алых роз». Художник действительно жил, и певица была – француженка Маргарита Севр, гастролировавшая в это время в Тифлисе. Но не было грустной истории о том, как романтичный Нико, продав свое имущество, скупил все цветы в городе и положил их их к ногам поразившей его француженки. И не приходила на выставку Пиросмани в Лувре в 1969 году, спустя десятилетия после его смерти, некая пожилая женщина (якобы бывшая певица Маргарита), чтобы взглянуть на его картины. И только одно воспоминание очень похоже на правду: всю ночь страдал бедный Нико в духане, поднимая тосты за свою несостоявшуюся любовь. А жаль! Какая красивая легенда и как прекрасна эта картина с певицей Маргаритой! А что вы знаете о Пиросмани?

Нико Пиросмани. Рыбак в красной рубахе. 1908. Государственный музей искусств Грузии

Чем отличается судьба от биографии? Непредсказуемостью событий. В восемь лет Нико остался сиротой, и судьба не предоставила ему альтернативы, кроме выживания. Возможно, этот рыбак в разноцветной одежде и есть автопортрет Нико? И дело не в портретном сходстве персонажа с художником, а в образе этого странного человека, стоящего по щиколотку в воде с единственной пойманной рыбой. Он неудачник, этот чудаковатый грузин с грустными глазами.

Рыбак Пиросмани удивительным образом напоминает печального Пьеро со знаменитой картины Антуана Ватто, и невероятная связь времен, объединяющая таких разных живописцев, вдруг становится возможной и значимой для единого пространства искусства. Только Нико Пиросмани не дождался признания. Странно, но больше всего известно именно о последних годах жизни этого бродяги, которого никто из его окружения, разумеется, не считал художником. Его называли маляром, рисовавшим вывески для духанов и малюющим картины за еду и выпивку.

За шесть лет до его смерти в 1912 году имя Пиросмани впервые открыли для профессионального сообщества в Грузии и России два брата Зданевича. Илья Зданевич так описывал Нико: «Рядом со мной стоял, сгорбившись, старик в серой изодранной и замасленной паре, в рваной обуви, с красными опухшими руками». Братья Зданевичи привели его на собрание грузинских художников, никогда не слышавших о своем бездомном земляке. Он поразил всех трогательным призывом «построить большой деревянный дом, чтобы собираться за самоваром и говорить об искусстве». Когда вскоре после этого в газете появилась карикатура, призывающая старого художника сначала поучиться «лет двадцать рисовать», Пиросмани смертельно обиделся и запил. Он почти не выходил больше из своей каморки в холодном подвале, где его обнаружили только спустя несколько дней уже при смерти.

Время Пиросмани наступило спустя десятилетия. Его картины продаются за миллионы долларов. Его выставки проходят в самых престижных музеях мира. А этот рыбак по-прежнему смотрит на нас с укоризной и надеждой.

Ему никогда не везло с женщинами. Свое первое признание в любви с предложением руки и сердца он написал Элисабед – молодой вдове, одной из сестер в богатой семье, которая приютила его малолетним сиротой. Элисабед, как и вся семья, восприняла это как оскорбление от человека ниже их достоинства. Для Пиросмани жесток был не сам отказ, а его причина. Ему пришлось покинуть дом, где он вырос.

Нико Пиросмани. Ортачальские красавицы, диптих. 1905. Государственный музей искусств Грузии

Так началось его бродяжничество по всей Грузии. Несколько лет он даже проработал тормозным кондуктором на железной дороге. О его второй любви сложены стихи и песни, пьесы и романы. Бродяга-художник стал героем невероятной легенды о любви к заезжей французской певице Маргарите де Севр, покорившей его сердце настолько, что он продал все, что имел, и отправил к отелю француженки все цветы, которые сумел купить в Тифлисе (Тбилиси). «Миллион алых роз» от Пиросмани стали одной из самых красивых историй о любви, не оставившей, правда, ни одного документального свидетельства.

Однако Нико действительно продал свою небольшую молочную лавочку партнеру и уехал в родную деревню Мирзаани к сестре. Родственники заманили его предложением женитьбы на местной красавице. Он даже купил черкеску и кинжал для свадьбы. Но уже через несколько дней вернулся в Тифлис, угрожая убить мужа сестры, который назвал его сумасшедшим и неспособным жениться. Когда в следующий раз уже бывший компаньон нашел ему невесту, Нико заявил: «Что мне до визга ребенка и до жены! Мне только налей – выпей!» В духанах (трактирах), где он оставлял за выпивку свои бесценные шедевры, его натурщицами теперь становились падшие женщины из Ортачалы. Как красотки на этом диптихе, когда-то украшавшем вход одного из самых известных увеселительных заведений города.

«Когда я пишу погибших ортачальских красавиц, я их помещаю на черном фоне черной жизни, но у них есть любовь к жизни – это цветы, помещенные вокруг их фигур, и птички у плеча. Я пишу их в белых простынях, я их жалею, белым цветом я прощаю их грех», – говорил Пиросмани.