(записано в 2015)

Н. П. Детство в советское время было ярко-серого цвета и, естественно, советское. Ничего особенного, жили как многие. Вильнюс был столицей маленькой советской республики, довольно провинциальный город. Особенным был только «старый город» Вильнюса – он достаточно большой, в нем до сих пор много средневековых домиков, узкие улочки и переулки. Романтическое место, всегда привлекавшее подвыпивших художников и неуничтожимую богему.

Образ мышления нашего поколения был сформирован самим фактом пакта Молотова-Риббентропа и оккупации Литвы. Официальная пропаганда в учебниках недостоверной истории это ретушировала, маскировала или вообще умалчивала. Но в тихом омуте черти водятся, и в повседневном, неформальном общении между людьми это было осторожно, но живо и постоянно обсуждаемо. Мой отец был преподавателем атеизма в Вильнюсском университете, и поэтому он не боялся посещать церкви и часто приводил меня туда. Он говорил об архитектуре, изображениях святых, скульптурах. Находясь в католической церкви, улыбаясь, он начинал свою экскурсию с ироничной фразы: «Это единственное место, где не могут ввести язык научного коммунизма». Во время завтрака он намазывал масло на черный хлеб и высмеивал Брежневские речи – «экономика должна быть экономной». В переводе на нормальный язык это означает, что масло должно быть масляное, – пристально глядя на бутерброд на тарелке, посмеивался он.

М. Б.: Субкультуры, в понимании того «времени застоя» 1970-х. Я знаю о ежегодном праздновании и ярмарке в Казюкасе, которые собирали множество гастролирующих по СССР хиппи.

Н. П.: В 1972 году в Каунасе публично сжег себя Ромас Каланта. Хиппующеиму парню было всего 19 лет, и он протестовал против системы. Его похороны стихийно переросли в демонстрацию. Самый активный участник этих событий – Витаутас Каладе, 25-летний молодой человек, был посажен в тюрьму и стал политзаключенным. Об этом в народе сочинили песню «Когда Литва будет свободной?», и будучи еще детьми, на рубеже 1980-х, мы распевали этот фольклор в туристических походах, сидя с акустическими гитарами у озер среди густых лесов. В 1970-х в Литве было немало хиппи. Но все они подверглись жестоким преследованиям со стороны властей после самосожжения Ромаса Каланты. В 1980 году поэт-хиппи Римас Брокас был посажен за тунеядство и умер в тюрьме Лукишкес, в возрасте 27 лет.

А примерно с 1980 года в нашей дорогой и процветающей советской Литве начали появляться панки. Это было спонтанное движение. Между 1980 и 1982 годами смелые школьники и студенты начали массово заужать штаны. Потому что в конце 1970-х годов в Литве доминировала общая мода на широкие брюки – клеш. В начале 1980-х мода на клеш воспринималась нами как устаревшая. Тех, кто носил широкие брюки, насмешливо называли «монтанами» или «монтанистами». Монтанисты ходили в потрясающих сапогах на высоких каблуках, даже носили сабо. Это такая странная обувь, похожая на домашние тапочки, но на толстой подошве. Помимо брюк-клеш, они носили рубашки с острыми длинными воротниками. Также носили разноцветные свитера с этикеткой «Монтана», которые продавались на рынке. Мне кажется, что это были остатки моды хиппи, которая слилась с мрачным советским менталитетом и стала неформальной уличной модой.

М. Б.: Ну тут немного другая тема, не хиппи, но 1970-х. Насколько я знаю, это общеевропейские жертвы рекламы «ковбойства». В СССР этот карго-культ выражался джинсах, холщовых сумках с надписью «родео» и пряжках с ковбоями и быками. Культ «Монтаны» так же был связан с «ковбойскими» джинсами из ФРГ, и все это шло в комплекте с диско. Даже песню группы «Арабески» «Midnight Dancer» переиначили как «штаны монтана, ага-ага, купи мне мама, ага-ага». Но в целом это, конечно, натуральные реднеки, деревенщина.

Н. П.: «Монтанисты» в Литве были также своего рода советским молодежным движением, панк-антиподами. Мы считали «монтанистов» тупыми хулиганами, а панков – продвинутым антисоветским движением, ориентирующимхся на современные западные ценности. И вот уже в 1982–1983 годах в документах Вильнюсского городского отделения ЛССР КГБ появились экзотические слова «панки», «движение панков», «так называемые подражатели панкам». КГБ как политическая полиция собирала информацию и наблюдала за непонятной ситуацией связанным с новым бунтующим поколением.

В 1981 году, когда мне было 14 лет, я был учеником девятого класса. И постепенно мы начали интересоваться модой, панк движением, понемножку начали панковать. Радикально заужали штаны. Носили очень узкие «дудочки» и не на много более широкие «бананы». «Бананы» представляли собой брюки с четырьмя складками на талии и зауженные внизу.

М. Б.: Популярный в 1980-х фасон, напоминающий морковку, но клетчатую ткань у нас «опозорили» гопники-«люберы», и наши панки ее презирали.

Н. П.: Мы шили их из коричневой клетчатой ткани. В магазинах таких штанов не было, приходилось шить самому. Мать помогала, и со временем я сам научился шить на швейной машинке. Каунасский завод «Инкарас» производил кеды, Шауляйский завод «Елняс» производил дешевые кожаные сандалии – они стали обувью литовских панков. Были еще зимние ботинки – на «тракторной» подошве, даже не знаю, кто это производил.

М. Б.: Возможно, это были ботинки «Турист». Они стали популярны и у русских панков, которые называли их на иностранный манер – «hiking boots».

Н. П.: Возможно. Были еще брюки с узкими полосками местного фабричного производства – их также покупали и носили литовские панки. Также шили и носили брюки в стиле галифе. Воротники рубашек были урезаны. То есть, были без воротников или с воротником сверху, без углов.

М. Б.: По-русски это называлось воротник «стоечка», а без – «битловка», от «Битлз» и моды годов 1970-х. А какие еще были особенности дресс-кода именно панков?

Н. П.: Панкующая молодежь носила ношенные пальто, винтажные плащи, шляпы, двубортные пиджаки своих родителей, производства 1950-х и 1960-х годов. Нашими портфелями в школах стали брезентовые мешки от советских противогазов. Это были форменные мешки от противогазов или большая квадратная торба через плечо, сшитая из толстого брезента. В 1984 году с такой торбой, которую сшил сам, я ходил на первый курс в Вильнюсском университете. И преподаватель истории партии смотрел на эту зеленую холщовую сумку вытаращенными глазами. Во время экзамена он пытался встряхнуть меня последним достаточно коварным вопросом:

– Где был Ленин в 1901 году?

И я, как бравый солдат Швейк, выкрикнул с идиотским энтузиазмом:

– В Минске! – и только тогда он поставил мне высшие пять баллов.

Такой идиотизм и двойственность были веселой реальностью в СССР. А, возвращаясь к рассказу о моде: панки пытались одеваться альтернативно «монтанистам». Одежда и прически новой волны и танцоров брейк-данса также отчасти смешались с модой литовских панков. Молодые парни носили серьги – одну, не помню, на левом или на правом ухе. Было какое-то правило, или какой-то аргумент, что надо носить серьгу в одной стороне.

М. Б.: Очень простой *** аргумент это был. В левом можно, это типа свобода, а в правом – это ***. Абсолютная выдумка, но этот миф работал.

Н. П.: Еще одной интересной деталью было то, как литовские панки брили виски. В месте, где начинаюется бакенбарды, выше выбривали, и так образовывалась прямая линия над ухом. Само по себе бритье висков было массовой модой, и большинство не знали, что этот акцент, возможно, шел от британского певца Гэри Ньюмана. На обложке альбома 1979 года «Replicas» группы Gary Numan + Tubeway Army видно, что его виски подбриты. А на следующих альбомах это видно яснее. Например, «Dance» 1981 года. Виски Гэри Ньюмана были выбриты по диагонали, а в Литве все брили горизонтальную линию.

М. Б.: Прически с высоко выбритыми висками были популярны в 1930–1940-х, поэтому многие наши стиляги 1980-х попадали под разряд «фашистов» и «панков». Некоторые подыгрывали этим «моральным паникам», как это делал тот же Сид Вишес, надевая футболку со свастикой. У нас был на тусовке Дима Нацик (у нас тоже была мода с подбритыми висками, но он это делал так, чтоб получался Ленин с ирокезом). И нациком его назвали потому, что он был сильно впечатлен своей поездкой в Каунас в 1980-х, где было много граффити со свастиками, антирусскими лозунгами. И он же рассказывал о заигрывании с нацистской эстетикой в виде приветствий и атрибутики у прибалтийских панков. Много рассказывал об этом, поэтому получил такое прозвище, да и хиппи любили рассказать о неких «наци-панках» Прибалтики и Украины, это был типично советский термин. Как вы сами понимали панк-культуру?

Н. П.: Между 1980 и 1985 годами, в первой половине 1980-х, понимание панк-музыки в Литве несколько отличалось от более поздних времен. Панк-рок был разнообразным понятием, в которое входила и электронная музыка, новая волна всегда была на стыке с «панком», но потом в Литве об этом почему-то «забыли». Литовские панки 1980-х слушали Devо, Blondie, Trio, Talking Heads, Trans-X, Visage, Joachim Witt, Peter Shiling, Die Doraus und die Marin. На школьных и студенческих дискотеках играли песни и Sex Pistols, The Clash, The Stranglers.

Я помню, как в 1979 году ведущий дискотеки в 23-й средней школе в Вильнюсе (где я был учеником 7-го класса) играл одну песню Sex Pistols и, как настоящий диск-жокей, нес какую-то ерунду. Нина Хаген и ее хит «Born in Xixax» из альбома «Nunsexmonkrock» 1982 года были известны в нашей среде и очень популярны. Из групп стран «социалистического блока», которые были более доступными, мы слушали Pankow, Puhdys, Valentino и другие более интересные группы из ГДР и Югославии.

Откуда иностранные пластинки попадали в Литву – мне сложно сказать. Вероятно, в первую очередь через моряков из порта Клайпеды. У многих оставались родственники на Западе, может быть, они посылали. К концу Второй мировой войны более 60 000 человек покинули Литву в западном направлении. Разумные люди бежали от сталинского солнца.

В начале 1980-х Витаутас Раткявичюс был одним из лидеров раннего вильнюсского панк движения. Он обесцвечивал свои черные волосы перекисью водорода, носил брюки, сшитые из пестрых материалов, танцевал брейк-данс. Он был спортивный, здоровый парень и часто бил морды наглым «монтанистам». С 1980 по 1984 год вильнюсские панки собирались на площади Гедиминаса «на камнях», небольшом каменном заборе рядом с кафедральным собором.

М. Б.: У вас там фестиваль «Брейкас» проводился, в Каунасе, с 1986-го года. Ты что-то знал о местных тусовках брейкеров? Возможно, они были связаны со скейтбордами? По крайней мере, они производились в Литве и назывались Ripo.

Н. П.: Нет, к сожалению про тех брейкеров не знаю, не общались с ними.

М. Б.: Хотел спросить про «монтанистов». Мои знакомые, очень разные, отмечали повышенную агрессию групп людей casual look, как сейчас сказали бы. Они подходят под описание. И мой вопрос был про них и футбол. Эти литовские «сasuals» были основой околофутбольного хулиганства. Во время подъема команды с середины 1980-х ездили в Россию на футбольные матчи «Жальгириса», где их звали «лабусы», похулиганить и подраться. Очень любили подраться возле местных стадионов, и, видимо, всех русских туристов расценивали на уровне российских фанатов, приезжающих хулиганить к ним. Собственно, об этой публике шла речь в эпизоде чуть позже середины 1980-х, когда группу русских туристов забили на улице лыжными палками.

Н. П.: Про футбольных фанатов я тоже ничего особо не знаю, но точно могу сказать, что «монтанисты» и околофутбол – это все-таки разные направления субкультур.

Как я уже говорил, уже в начале 1980-х в Вильнюсе панк-движение стало массовым – с бритыми висками, в сандалиях и с торбами ходили тысячи, несколько тысяч молодых людей. Это стало массовой модой. Согласно сохранившимся документам, в отчетах КГБ панки стали появляться уже с 1982 года, сотрудники КГБ в своих сообщениях писали про «так называемых панков» и про «так называемых подражателей панкам». В тоже самое время, в 1982 году, «Самас» (Саулюс Урбонавичюс) со своими друзьями основал панк-рок группу «BIX» в Паневежисе – это пятый по величине город Литвы. Дома записал магнитофонный альбом «Rats City», и было тогда «Самасу» 19 лет. Позже, в 1990-х, «BIX» стала очень известной инди-рок-группой.

В Вильнюсе 26 ноября 1983 года панк-рок-группа «Sa-Sa» дала свой первый концерт на Медицинском факультете Вильнюсского университета. «Sa-Sa» и «BIX» были пионерами литовского андеграундного панк-рока. В 1984 году мы тусовались в центре Вильнюса – в основном в кафе «Вилия» на бывшем проспекте Ленина. Но с 1985 года, с уже ставшим легендой Варвеклисом мы начали собираться в «старом городе».

М. Б.: По-русски Варвеклис – это «Сосулька». Интересно происхождение прозвищ, в том числе и твое – Атсуктувас (Отвертка).

Н. П.: Как и за что Викинтаса прозвали Варвеклисом, уже не помню, а может, и не интересовался. А про себя могу сказать, что в начале 1980-х в своей брезентовой торбе я носил магнитофон-кассетник «Рига 104». Ему надо было постоянно подкручивать головку отверткой, чтобы он нормально играл музыку. И вот на шее, на шнурке я носил отвертку, как украшение. Поэтому меня так и прозвали. В «старом городе» мы засели в кафе «Vaiva» (улица Горького, 20, сейчас улица Pilies), потому что там царила толерантная богемная среда. До конца 1980-х годов «Vaiva» была штабом богемы, андерграунда и неформалов. Хиппи, панки, металлисты, местные поэты, художники, студенты – все, дружески подвыпивая алкоголь, наслаждались там эпохой «зрелого социализма».

В середине 1980-х лидером вильнюсских панков стал Викинтас Дариус Шиманскас – Варвеклис. Это был веселый и харизматичный персонаж. Художник-кубист, который в 1984 году с друзьями планировал угнать самолет и сбежать на Запад. Они хотели ограбить Музей революции, вооружиться увиденным там старинным пулеметом и захватить самолет. Поскольку они были несовершеннолетними и это были только воображаемые планы, в КГБ не решились их сажать. Но с тех пор бдительные сотрудники КГБ постоянно следили и присматривали за Варвеклисом.

Борисас Ражас, вокалист хард-рок группы «Tigro metai» из Каунаса, был схожего типажа. Он также планировал бежать на Запад самолетом. Также подвергался преследованиям КГБ. Во время антисоветского митинга в Каунасе 16 февраля 1988 года он бросил на землю советский паспорт, отказался от советского гражданства и вскоре уехал в Соединенные Штаты Америки. В это же время мы с Варвеклисом сидели у меня дома и писали отказы от гражданства СССР. Как помню, диссидент Альгимантас Андрейка дал Варвеклису наставления, что надо писать несколько писем: одно – дипломату и представителю Независимой Литовской республики в Вашингтоне Стасису Лозорайтису, второе – председателю Верховного Совета СССР и третье – уже не помню, куда. Мы напечатали эти письма на пишущей машинке, подписали их и запечатали в конверты. Но эти конверты заметила моя бдительная бабушка, которая схватила их, испуганно прочитала и разорвала в мелкие клочья.

В 1986 году Варвеклис основал еще одну «первую» панк-рок группу в Литве, WC. Первую в кавычках потому, что «Sa-Sa» и «BIX» в 1980-х были практически неизвестны публике. Мы не слыхали о других пионерах, когда создавали свою собственную музыкальную группу. Из-за «перестройки» и врожденной психопатии мы не слишком боялись советской власти, публично провозглашали свои идеи, и много литовских журналов и газет советской Литвы писали о нас. За Варвеклисом шла вторая волна панк-движения. Он высмеивал моду первого поколения панков и менял стиль. Благодаря Варвеклису они внешне стали похожи на классических английских панков. Носили «берцы», джинсы, и клепаные кожаные куртки. Но это не были фирменные привозные вещи. Мы много чего изготовляли сами. Варвеклис достал десантные сапоги, а я пришил к ним куски кожи от обычных зимних сапог, сделал их высокими. После этого покрасил их красной нитроэмалью. Нитроэмальная краска шелушилась, трескалась, и это было прекрасно. Я обшил обычный пиджак кусочками кожи, заклепками, пряжками для портфелей и булавками. Варвеклис шелкографией печатал футболки с разными надписями, скелетами.

Варвеклис слушал Sex Pistols, UK Subs, The Exploited. Но мы были похожи на английских панков только внешне. Наше поколение было антисоветским и контркультурным по отношению к коммунистам, в отличие от западных аналогов, часть которых сочувствовалиа левакам. Мы были настроены патриотично, хотя патриотизм на Западе – это удел скинхедов-бонов. В 1988 году хитрые антисоветские интеллектуальные силы создали «Саюдис», который искренне, как только могли, поддержали панки. В 1991 году, когда Советская Армия пыталась свергнуть правительство Литвы, Варвеклис и многие другие охраняли различные важные объекты. Зимой 1991 года он и его коллеги добровольцы охраняли историческую башню Гедиминаса в центре Вильнюса и были вооружены только одной старой снайперской винтовкой и 18 патронами.

У старшего поколения, у наших родителей, были проблемы с нами, с панками. Они должны были кормить нас. Мы считали себя художниками и старались официально и серьезно не работать. Мы старались только эпизодически устраиваться на работу, чтобы не посадили по знаменитой статье о тунеядстве. Мой отец видел, что моя деятельность – создание музыки, концерты, создание фанзинов и публикаций – была чем-то вроде художественной деятельности. Так что в этом отношении он терпел это. Он давал деньги, чтобы мы могли нелегально печатать газету – фензин. Покупал музыкальные инструменты и оборудование.

С 1987 года панк-движение в Литве стало ярким культурным явлением. Панк-рок протежировал Вильнюсский молодежный музыкальный клуб «JMK». Они организовывали концерты и фестивали, которые были популярны. 13 сентября 1987 года в Вильнюсе прошел первый в Литве панк-рок-фестиваль «Vilnius Punk-’87». Концерт состоялся в историческом дворе Alumnatas. Алумнатас – один из самых красивых архитектурных памятников эпохи Возрождения в Вильнюсе, расположенный в Старом городе. Это папская миссионерская священническая семинария, основанная в 1582 году папой Григорием XIII.

На фестивале участвовали четыре литовские группы: WC, Mėsa, Katastrofa, Hilda.

Участвовали также две эстонские группы – Osakond 79 и ABS.

WC была нашей первой группой с Варвеклисом. Но с 1988 года мы начали выступать отдельно. Он основал группу под названием Genocidas Raudonajam Interventui («Геноцид красному интервенту»), а я основал группу Už Tėvynę («За Родину»). Советская пресса было очень возмущена такими кощунственными названиями панк-групп.

1 сентября 1988 года в Литве состоялся второй фестиваль, «Vilnius Punk-’88». В концерте, который также состоялся во дворе Алумнатас, приняли участие многие нашие группы и «Гражданская оборона» из России. Правда, поначалу мы были немного шокированы их нарядом – они были в черном. Егор Летов был в черной водолазке, его гитарист – в черной рубашке. Кроме того, у Егора были длинные волосы, как у хиппи, и я сначала его принял за хиппи. Однако, когда они выступили и играли только антисоветские произведения, такие как «КГБ-рок», «Партия – ум и честь эпохи…», все поняли, что это настоящие страшнейшие борцы с советским режимом. «Гражданская оборона» выступила ошеломляюще.

После фестиваля трио музыкантов из «Гражданской обороны» ночевали у Варвеклиса. С Егором мы обменялись адресами и переписывались письмами в течение нескольких лет.

Вообще, панки из Калининграда, Питера, Москвы иногда посещали Вильнюс. Я дружил с Юлией – студенткой из Москвы. Писал ей письма, в 1988 году она приезжала на фестиваль Purvinoji žiema («Грязная зима»).

М. Б.: Ты не раскрыл всю тему фестивалей и привозов. А мне кажется это очень важным, потому что мало где такое было, максимум в четырех-пяти городах СССР. «Литваника», а до нее фестиваль «Опус», наверное, самый ранний из общесоюзных рок-фестивалей. В 1988 году там появился первый иностранный десант, в основном из ФРГ, в числе которых были Die Toten Hosen.

Н. П.: Про «Опус» – ничего не знаю, а на «Литванике» был только в 1988 году, как раз во время приезда Die Toten Hosen. Мы, панки, большими фестивалями не интересовались, не горели большим желанием туда попасть и послушать всю популярную музыку. Да и сами эти фестивали не были похожи на часть культуры андеграунда, в рамках которого хотели быть и развиваться. Вообще, вспоминаю сейчас, что чуваки из Die Toten Hosen или были напуганы, или им было тревожно находиться в СССР. Мы тогда с товарищами стояли у сцены и после каждой песни скандировали «Disco in Moscow». Требовали, чтобы они спели эту песню, но вокалист Кампино смотрел на нас испуганно – возможно, их припарили угрозой от КГБ. Точно не помню, но потом, они, кажется, решились исполнить и эту откровенную антисоветчину.

М. Б.: Ну да, там же были слова «для Ленина и Маркса, близится конец, Сибирь – место ссылки», и что-то про «провал ежегодных планов». Третий и платиновый альбом для Германии. А через год в Вильнюсе выступили Sonic Youth. Такие привозы влияли на развитие местной панк-среды и музыку?

Н. П.: В 1986 году у нас появился «Клуб молодежной музыки Вильнюса», с 1988 года они привозили довольно много инностранных групп. Я лично побывал на концертах The Sugarcubes, Sonic Youth, Die Toten Hosen, Pop Will Eat Itself. Эти привозы были интересными, но вряд ли они как-то особенно влияли на развитие местной панк-среды и музыку. Панк-фестиваль «Грязная зима» состоялся 16–17 декабря 1988 года во Дворце культуры Каунасского радиозавода. На фестивале участвовали 33 % Kiaulių Pakeliui Į Vatikaną («33 % свиней на пути в Ватикан»), Моrgas («Морг»), Inokentij Marpls из Риги, Už Tėvynę («За Родину»), Sa-Sa. Групп было множество – около 40. Это стало кульминацией подпольного музыкального движения конца 1980-х.

В 1988 году вместе с группой Už Tėvynę мне пришлось участвовать в «Рок-марше». «Рок-марши» были огромными политическими событиями для Литвы в 1987–1989 годах, проходившими в крупных городах и на стадионах. Самым пикантным был «Рок-марш» 1988 года – он поддерживал «Sąjūdis» («Движение», общественно-политическая организация, в которую входилио множество культурных деятелей, возглавившая процесс выхода Литовской ССР из состава СССР). Локомотивом рок-маршей была группа «Antis». Лидер группы, архитектор Альгирдас Каушпедас, придумавший саму идею рок-маршей, был яркой фигурой и в искусстве, и в «Саюдисе». «Antis» была самой влиятельной арт-панк группой новой волны и была высоким художественным продуктом. Летом 1988 года Варвеклис, Эрнис (Эрнестас Володзка), Мад (Гедрюс Буркшайтис) и еще нескольколько друзей начали издавать подпольную антисоветскую музыкальную газету Мūsų Ašigalyje («На нашем полюсе»). Она выходила один раз в месяц и была посвящена панк-року, авангардному искусству, борьбе с советской системой. Этот фанзин издавали около полутора лет, до конца 1989 года. Его нелегально печатали на «ерах» – копировальных заводских машинах, и распространяли в старом городе Вильнюса.

М. Б.: Разница между панк-движением 1980-х и 1990-х?

Н. П.: Мне кажется, что в начале 1980-х годов из-за информационного голода литовская панк-мода была довольно оригинальной и специфичной. Кажется, в западном мире панки в то время одевались немножко иначе. Видимо, в литовском панк-движениие сплавились элементы и советского быта, и западного панк-рока, и новой волны. И в целом, к концу 1980-х годов Литва была полна политических действий и событий, которые привели к восстановлению независимого государства. Чем только могли, панки пытались внести свой вклад в этот исторический процесс, и это со стороны могло казаться национализмом.

Потом в 1990-е было так много всего нового, что я отошел от панк движения. И не интересовался этим. Только знаю, что в 1990-е самой яркой панк группой была «TurboReanimacija», они выпустили немало альбомов, были политически активные, и вектор их творческой критики был направлен уже на «язвы и изъяны нового буржуазного общества».

А в настоящее время… Вот в 2018 году вышел полнометражный музыкально-документальный фильм «Lietuva – tai jėga». Английское название фильма «THE YOUTH AGAINST THE SOVIETS». Его создавала группа знакомых художников, я немножко помогал со сценарием. В фильме рассказывается про Варвеклиса, о его приключениях, политических и культурных событиях тех дней (период 1983–1991 годов). И основная идея фильма в том, что панк в Литве в 1980-х годах был очень яркой субкультурой, которая вписалась в общие политические исторические процессы страны. О чем я кратко тут рассказал.