«Мой отец настоял на том, чтобы я получила полное образование», — сказала она.

Я повернулся к Гупте, которого теперь крепко держал Бальбус. Я кивнул Гермесу, и он схватил его за волосы и откинул голову назад, чтобы тот посмотрел на меня. Я приставил остриё кинжала чуть ниже его левого глаза. «А теперь, Гупта, ответы, если позволите».

Час спустя нас заперли в одной из личных покоев Клеопатры, у дверей дежурила стража, а звуки всё ещё оживлённой вечеринки доносились издалека. Царица была там же, как и Цезарь. Гермеса и Бальба мы оставили снаружи, чтобы они могли насладиться праздником, но Цезарь настоял на том, чтобы Юлия и Каллиста присутствовали и выслушали мой доклад.

Комната была необычно скромной для этого места и его обитательницы, но, как мне показалось, Клеопатра пускала в ход эту роскошь, как и ожидалось от царицы Египта. Её личные вкусы были скромнее. Цезарь теперь носил простую тунику и синтепон , отложив в сторону венок из золотых лавровых листьев. Он очень устал и выглядел на все свои годы.

«Именно это Юлия и предполагала с самого начала», — сказал я. «Внутренние распри среди знатных дам Рима по поводу того, кто должен стать наследником Цезаря. И это, а также ваш план изменить наш календарь».

Цезарь слегка нахмурился. «Как я до этого довёл?»

«Вы привезли в Рим астрономов, и среди них был Полассер. Гупта приехал один и присоединился к ним, потому что он действительно был опытным астрономом, а также имел опыт астрологии. Как я уже говорил, один мошенник другого знает, и к ним присоединился мошенник Постумий. Трое таких людей быстро начинают строить планы. Сначала они попробовали махинации с зерном. Фульвия была клиенткой Полассера, и он направил её к Постумию, который убедил её поговорить с торговцами зерном и, используя свой патрицианский авторитет, убедить их покупать или нет, как повелел Постумий. Так они неплохо заработали, но денег было мало. К тому времени Полассер уже ввязался в серьёзную финансовую игру здесь, в Риме, и благодаря своим связям среди высокородных дам он имел возможность этим воспользоваться». Я отпил вина. Кстати, Фульвия владела домом, принадлежавшим Клодию. Она позволила Гупте и Аштуве жить там, пока на Яникуле строился их гораздо более внушительный дом.

«Там был убит Постумий, — сказал Цезарь. — Это дело рук Фульвии?»

«Полагаю, что да», — сказал я ему. «Вору нельзя доверять. Думаю, он пытался обмануть её, лишив её доли от продажи зерна». Я посмотрел на Джулию. «Ты был прав, подметив, что его пытки несли на себе отпечаток уязвлённой патрицианской гордости».

«Она была в курсе всего остального?» — спросил Цезарь.

«Не думаю», — сказал я. «Они использовали её в зерновой схеме, но она оказалась слишком неустойчивой даже для таких людей, как эти трое».

Цезарь немного подумал. «Не стоит отталкивать Антония. Он мне слишком нужен». Он устало взглянул на меня. «Не смотри на меня так, Деций Цецилий. Когда-нибудь, если ты станешь диктатором, многие вещи, которые сейчас кажутся серьёзными, приобретут новый смысл».

«А как же бедный Демад?» — спросила Клеопатра. «Почему он умер?»

«Большие уши», — сказал я. «Он ненавидел Полассера и презирал астрологов как группу. Он шпионил повсюду, пытаясь раздобыть хоть какой-то компромат на Полассера, какой только мог собрать, и, подозреваю, ему досталось, но Гупта заметил, как он шпионит. Потом его устранили».

«А этот Домиций?» — спросил Цезарь. «Какое отношение он имеет к этому?»

Он был знаком с Постумием ещё со времён его участия в скачках. Им нужен был надёжный шпион, чтобы следить за вами в доме царицы, где вы проводите так много времени. Полассер был здесь на королевских сборищах и подкупил управляющего, чтобы тот нанял этого человека.

Цезарь посмотрел на Клеопатру. «Я с ним разберусь», — сказала она.

Мне не хотелось думать о том, что это может значить. «Когда я начал шпионить здесь», — я коснулся носа, который всё ещё немного болел. Клеопатра выглядела смущённой. «Когда я начал шпионить здесь, Гупта послал Домиция в дом Архелая. Он не знал, что я тоже буду там проверять. Он надеялся продать Архелаю информацию о твоих намерениях в Парфии и Египте».

Цезарь пристально посмотрел на меня, затем на Клеопатру. «Дорогая моя, нам действительно стоит выглянуть наружу, прежде чем заводить серьёзный разговор». И снова посмотрел на меня. «Хорошо, что ты очень осмотрительный человек, Деций, и женат на моей любимой племяннице».

«В общем, — быстро продолжил я, — как только Гупта устроил свою сестру, если это она, в новом доме и готов был дурачить самых богатых дам Рима, Полассер стал лишним. Все его клиенты стали её клиентами. Гупта даже позвал других астрономов, чтобы всё запутать, но он не ожидал, что я буду там в тот день, и я увидел слишком много и нашёл эту монету».

«Итак», сказал Цезарь, «воры поссорились?»

«Так и случилось, но мы редко видим воровство такого масштаба или столь странное».

Мы немного помолчали, затем заговорила Юлия: «Дядя Кай, кто станет твоим наследником?»

Цезарь улыбнулся с бесконечной усталостью и величайшим цинизмом. «Давайте заставим их всех гадать, ладно?»

Два дня спустя Гупта умер в тюремной камере. Я был уверен, что он проглотил язык, но Асклепиод, осмотрев тело, пришел к выводу, что он медитировал до самой смерти. Какова бы ни была причина, он не был обычным человеком. Его сестра, если она была ею, сбежала. Однажды утром в её камере нашли мёртвого стражника, без одежды и со сломанной шеей. Им следовало приставить евнухов к ней. Больше её никто не видел и не слышал.

Всё это было так давно. Я никогда не думала, что проживу так долго. Я пережила их всех. Я даже Каллисту пережила, а она дожила до глубокой старости.

Конечно, наследником стал отпрыск Атии, Октавий, и он проявил свою благодарность необычным образом. Он сделал Цезаря богом, и его обожествление было торжественно утверждено Сенатом и Коллегией понтификов. Таким образом, Гай Юлий Цезарь наконец превзошёл всех римлян со времён Ромула.

Эти события произошли в 709 и 710 годах в Риме, во время диктатуры Гая Юлия Цезаря.

Последний год с тех пор называют Годом смятения.

Оглавление

Джон Мэддокс Робертс Год смятения

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12 13