Все небо было усыпано мерцающими звездами, от света которых снег на улице искрился и сверкал. В поселок, еле волоча свое изможденное тело, возвращался Танк. Днем хозяйка освободила его от цепи, и он покинул дом. Точно так же, как и мучавшиеся от голода люди, всю осень и зиму он обходился практически без еды. Терпеть голод было трудно, Танк очень быстро терял физическую мощь, ему надлежало хоть как-то восполнить свои силы. Когда терпеть стало совсем невыносимо, хозяйка, можно сказать, вошла в его положение и дала ему шанс спастись. И тогда у Танка появилась возможность отправиться на охоту. И вот сейчас, еле переводя дыхание, он возвращался с поля, зажав в зубах жирную мышь.

Эти мыши – достаточно хитрые твари, днем их не так-то легко вытащить из нор, поэтому вся вторая половина дня прошла для Танка без всяких результатов. И лишь когда небо усыпали звезды, Танк добился успеха. В уничтоженном им логове находилось по меньшей мере штук пять-шесть мышей, которые, едва стемнело, повылезали наружу. Попав в брюхо к Танку, эти мыши его спасли: хотя на улице дул пронизывающий ветер, он уже не так сильно чувствовал холод, силы понемногу возвращались к нему. Несмотря на темноту, он хорошо различал каждую улочку и каждый двор. Наконец Танк уверенно остановился перед воротами тихого запустелого двора, задрал испачканную в грязи переднюю лапу и принялся с силой толкать ею ворота. В этот момент он напоминал какого-нибудь гостя-полуночника или, лучше сказать, доброго спасителя, что в час крайней нужды решил оказать поддержку соседям. Однако изнутри не доносилось ни единого шороха, и это весьма его огорчило. Он покружился на месте, после чего принялся настойчиво скрести в ворота уже другой лапой. Однако, как и прежде, никто его не впустил.

Внутри было тише, чем на кладбище. Танк даже пал духом. Полный отчаяния, он сделал еще несколько кругов перед домом, после чего задумчиво прислонился спиною к воротам. Сбоку от него растянулась длинная худющая тень, он принялся настороженно обнюхивать ее, словно верного товарища, по которому скучал днем и ночью. Танк снова растерянно поднял голову, вглядываясь в самый конец улицы. Через некоторое время, как бы приняв окончательное решение, он аккуратно подбросил мертвую мышь к самому порогу и для надежности протолкнул ее в щель под воротами. Затем, подняв морду, пару раз проскулил, словно дружески поприветствовал тех, кто скрывался внутри, и неохотно побрел дальше.

Поскольку в родном доме ему дали от ворот поворот, Танк помрачнел; он пребывал в нерешительности. Неуверенно переступая лапами, он передвигался от главной улицы в глубь дворов – и угодил аккурат в разложенную на земле веревочную петлю. Сверху петля была присыпана песком, который надежно скрывал ее следы. Даже будь Танк более внимательным, он все равно не смог бы разглядеть эту ловушку, а сейчас он и вовсе слишком устал, чтобы замечать что-то. Сильная дремота валила его с ног, ему было просто необходимо вернуться домой и отоспаться, чтобы завтра с новыми силами отправиться на охоту.

Но тут вдали он заметил беленький пушистый комочек. Нечто подобное ему уже доводилось видеть раньше. Вскоре после переезда в поселок у хозяйского малыша появилось точно такое же чудо. Белоснежным клубочком оно скакало по двору и щипало травку, славно подергивая маленьким ротиком. Едва перед глазами Танка промелькнуло это существо, как он тотчас оживился. Сегодняшний поиск пропитания вконец измотал этого домашнего пса, но при виде кролика в нем откуда ни возьмись пробудилась алчность. Он совершенно забыл о всякой бдительности и достоинстве, присущим армейским собакам. Теперь главной задачей для него стало выживание, на его теле не осталось ни жиринки, все мышцы практически атрофировались, о шкуре и вовсе говорить не приходилось: во многих местах она полностью облиняла, обнажились белые островки лишая, так что выглядел он сейчас практически как дворняга.

При свете звезд этот малыш выглядел настолько соблазнительно, что устоять перед ним было просто невозможно. Собачье чутье подсказывало Танку, что это не кто иной, как кролик; только у кролика белая шерстка могла лосниться и пахнуть так замечательно. Что уж говорить о мясе, которое наверняка было во сто крат вкуснее, чем мышиное. Сколько в нем одних только косточек, не то что у мышей, мясом которых и насладиться-то невозможно: не успел проглотить, как оно тут же и переварилось. Совсем другое дело – крольчатина, уже в ней-то найдется чего погрызть, а главное – ею можно насытиться.

Без всякого преувеличения единственным желанием Танка в эту секунду стало заполучить этот свалившийся на него подарок небес. Он никак не мог упустить такую прекрасную возможность. Шаг за шагом он приближался к добыче, и когда до нее уже осталось дотянуться буквально носом, под его лапами вдруг резко взвилась эта чертова веревочная петля, в которую тут же угодила его голова.

Оказывается, за низкой оградой в темном углу улицы коварно пряталась целая компания подростков. И теперь они радостно завопили:

– Попался, попался!

– Тяните его сюда!

– Не дрейфить!

– Хочешь отведать мяса, так не выпускай его из рук!

– Надо удавить этого сукиного сына!

В какой-то миг опасная петля крепко-накрепко обхватила шею пса, грозя вот-вот перерезать ему глотку, язык у него вывалился наружу, дыхание перехватило. Все произошло слишком неожиданно, Танк недооценил своего противника. Откуда он мог знать, что так называемый «кролик» – это всего-навсего набитое соломой чучело, служившее приманкой. Тем более он не ведал, что и сам является вожделенным деликатесом, о котором мечтали подростки. Сейчас он изо всех сил пятился в противоположном направлении, стараясь вырваться из петли. Он напоминал отважного воина, который предпочитал умереть, но только не покориться. Его острые когти оставляли на земле глубокие дорожки. Из самых глубин его глотки доносилось нечто похожее на рычание, однако из-за сдавливающей шею петли это рычание выходило сиплым и обреченным.

Вскоре прятавшиеся в темноте черные силуэты выбежали на открытое место. Вскинув палки, подростки принялись со свистом рассекать ими воздух и, подначивая друг друга, окружили пса со всех сторон.

– Бей его, бей его! Целься в башку, убьем эту скотину, будет что поесть!

В один миг эти бешеные, дерзкие палки звонко обрушились на Танка, словно июньский безжалостный град. Его продолжали упорно тянуть за веревку, и под конец он повалился на землю. Теперь он уже не мог увернуться от жестоких ударов, которые беспорядочно сыпались на его голову, тело и лапы. И все-таки он не собирался сдаваться, не оказав сопротивления: он продолжал рычать, его глаза светились злобным огнем, зубы высекали молнии, из-под когтей летела земля. И если бы у него оставалась лишь одна-единственная капля сил, он и ее пустил бы на борьбу, но никогда бы не признал поражения и не склонил бы голову перед врагом.

Однако его яростное сопротивление уже потеряло всякий смысл. Вооруженные палками подростки были безжалостными и черствыми, словно голодные волки, а еще больше они напоминали пиратов, что увидали набитое сокровищами судно. Как можно было отказаться от такого соблазна? Последние силы Танка, которому пришлось принять неравный бой, иссякли. Голова его кружилась, из рассеченного лба, застилая глаза, сочилась кровь. Ночная мгла в один миг превратилась в липкое кроваво-красное месиво.

Танк окончательно впал в отчаяние; он понимал, что минуты его сочтены, все надежды рассыпались в прах; он инстинктивно катался по земле, скреб когтями, стенал, задыхался, всхлипывал… Между тем подростки дружно прыгали от радости. Истекая слюной, они обсуждали способы готовки собачатины: один сказал, что самое верное – потушить ее в котле, второй предложил просто поджечь факел и поджарить мясо на огне, третий помотал головой и предложил лично разрезать собаку на куски. Все тут же смекнули, что на самом деле он хотел дать выход своей ненависти и заодно отхватить себе лучший кусок.

Пока подростки шумели, наперебой перебивая друг друга, в их круг стрелой ворвалась большая рассвирепевшая собака. Она подняла оглушительный лай, бросаясь на них с оскаленной пастью и грозя разорвать любого, кто к ней приблизится. Уже предвкушавшие было пиршество подростки пронзительно заорали, наделав от испуга в штаны. Они тут же отпустили веревку, побросали палки и с криками: «Призрак!» со всех ног бросились врассыпную. Но собака не унималась, она продолжала носиться по улице, неистово атакуя то одного, то другого, словно собиралась уничтожить всех и вся.

Воспользовавшись моментом, Танк высвободился из веревочной петли. Его горло жгло огнем, раны кровоточили, он мучительно кашлял. Он вывалил окровавленный язык и принялся старательно слизывать с себя следы крови. Вскоре к нему вернулась та самая собака, что спасла ему жизнь. Псы вежливо обнюхали друг друга, пару раз дружески поскулили и тесно прижались боками, словно бы говоря, что они немало испытали на своем веку и всегда готовы прийти на помощь.

На самом деле Пчела покинула свое убежище почти сразу после того, как Танк отошел от ворот дома Лю Хо.

Скрытная жизнь в темном погребе сделала эту собаку мрачной и осторожной. Хозяин ежеминутно напоминал ей о том, что ни в коем случае нельзя гавкать, нельзя когда вздумается выбегать на улицу и тем более нельзя общаться ни с какими собаками, даже если это Танк. Иначе она могла привлечь к себе внимание и раскрыть их тайник. Но как ни крути, Пчела была собакой, поэтому, даже прячась в темном погребе, она прекрасно ощущала все те ужасы, что происходили снаружи.

В поселке то и дело раздавались пронзительные вопли, в каждом дворе люди страдали от голода. Любые крохи, какие удавалось найти, скармливались без конца плачущим детям, а старикам приходилось лишь наблюдать за этим со стороны, дожидаясь смерти. Что же касается домашних псов, то те или давно уже сбежали от голода, или были задушены и съедены своими же хозяевами. Пока у людей была еда, те относились к своим питомцам как к товарищам, но едва наступил массовый голод, как жизнь собак обесценилась. Иногда люди поступают хуже, чем скотина, позабыв добро и презрев свой долг. Всякий раз, когда с улицы доносился отчаянный визг собаки, на шее которой затягивалась веревка, Пчела приходила в крайнее беспокойство: ей казалось, что приближается не иначе как конец света, и она опасалась, что и ее ждет подобная участь. Впрочем, по выражению лица и по голосу своего хозяина ничего подобного она не замечала, другими словами, она не верила, что хозяин может ее съесть. Тем не менее ей надлежало сохранять бдительность, поэтому, во всем помогая своему хозяину, она не забывала то и дело изучать его лицо, чтобы успеть отреагировать как надо.

Что касается малыша Ячжоу, то, когда тот попал в тоннель, первым его обнаружила именно Пчела. Пока Лю Хо спал крепким сном, вдруг раздался шум, словно сверху упало что-то тяжелое, этот звук доносился откуда-то издалека. Пчела тотчас припала к земле, замерла и, навострив уши, прислушалась. И пускай малыш передвигался очень медленно и тихо, Пчела отчетливо слышала шуршание его ног и рук о стены тоннеля. Сперва она вся напряглась, решив, что к ним пробирается враг. Она даже несколько раз тихонько поскулила, пытаясь разбудить хозяина. Однако Лю Хо лишь нетерпеливо перекатился на другой бок и, повернувшись к ней спиной, продолжил сопеть дальше. В результате Пчела просто вынуждена была встретить врага во всеоружии и приготовиться к тому, чтобы в любую секунду наброситься на него и разорвать.

По верности и бдительности Пчеле в этот миг не было равных. С приближением нежданного гостя в тоннеле все отчетливее слышалось шуршание осыпающихся комочков желтозема. И наконец Пчела ринулась к хозяину и принялась лизать ему лицо и осторожно покусывать за рукав, чтобы тот проснулся и вместе с ним дал отпор неприятелю. Сначала Лю Хо, недовольный приставаниями собаки, лишь что-то бормотал сквозь сон, но, сообразив, что к чему, распахнул глаза. Он понял, что неизвестный нарушитель территории был уже практически на подступах к их жилищу.

Их разделяла лишь закрывающая тоннель дощечка; стоило чужаку ее убрать, и он предстанет прямо перед ними. С тех пор как Лю Хо после долгих усилий выкопал этот уводящий в поле тайный ход, такое происходило впервые. В критический момент нависшей над ними угрозы и человек, и собака ощутили гнетущую удрученность и страх. Лю Хо сдвинул брови, схватил подвернувшуюся под руку короткую палку и крепко сжал ее, приготовившись к атаке. Очень скоро по другую сторону доски послышались настойчивые звуки, кто-то принялся стучать и окликать хозяев. Пчела отчетливо различила, что голос был детским. С тех пор как она попала в этот чертов погреб, она впервые слышала голос мальчика, если не считать хозяйского; к тому же голосок этот показался ей знакомым, она явно его знала. Позабыв обо всем на свете, Пчела ринулась к перегородке и активно заработала передними лапами, стараясь как можно быстрее избавиться от нее. Вместе с тем она принялась дружески лаять, словно горячо приветствуя дорогого гостя.

И в самом деле, когда Лю Хо аккуратно снял перегородку, перед ними появилось знакомое потешное личико. Весь измазанный в грязи, малыш Ячжоу напоминал глиняную куклу, чистыми остались лишь глаза да белеющие в темноте зубы. Что ни говори, тоннель был достаточно узким, в него могли протиснуться лишь дети. Но для Лю Хо и его собаки это был важнейший тайный ход, через который они выбирались наружу. Всякий раз, когда наступала тихая ночь, Пчела и ее хозяин незаметно покидали свое укрытие, после чего оба, довольные, выходили в безмолвное поле. В такие моменты мир, казалось, принадлежал только им, никто не мог их потревожить; в их владении были и ветер, и иней, и снег, и дождь, и звезды, и луна.

Неожиданное появление Ячжоу сильно взволновало Лю Хо, ведь малыш был первым гостем, который проник к нему через тоннель. Лю Хо ласково взял его за руки, словно приветствовал пришедшего издалека друга, втянул его в свое жилище, помог отряхнуться и усадил на мягкую подстилку, нежно поглаживая по голове. Тут уж около него засуетилась и Пчела, собака безудержно вылизывала мальчонке испачканное личико, словно в ее задачу входило во что бы то ни стало отмыть его начисто.

– Ячжоу, как ты здесь оказался? Ты ведь совсем голодный, давай, поешь чего-нибудь, у меня тут как раз отваренные бобы с кукурузой…

Не в силах устоять перед уговорами, а главное – из-за мучительного голода, малыш без лишних разговоров принял от Лю Хо миску с драгоценным варевом и принялся с жадностью запихивать еду в свой ротик, отчего щеки его раздулись, словно у речного малька. Начиная с этого дня, матери Ячжоу и его сестрице также стало перепадать это столь редкое в то время лакомство.

Глядя на малыша, Лю Хо смеялся чуть ли не взахлеб. Он уже давно так не веселился и даже, можно сказать, разучился смеяться. Попутно он засы́пал мальчика вопросами. Особенно его волновало, как поживает его сестра. «Да не давись ты, ешь медленнее… А как твоя сестра, наверняка отощала?» – спрашивал он. Пчела понимала, что хозяина интересует та самая девочка с чудным мальчуковым именем. Даром что девочка, храбрости ей было не занимать. Пчела прекрасно помнила, как вместе с Танком они помогли ей и Бай Сяолань, когда по дороге к реке девочки повстречали волков. Вспомнив Танка, Пчела снова затосковала. Целыми днями она вынуждена была сидеть взаперти, прервав всякое сообщение с внешним миром. Когда же всему этому наступит конец?!

Ни один уличный шорох не мог скрыться от чутких ушей Пчелы, поэтому, когда у ворот стал скрестись Танк, она безошибочно определила, что это он. Разволновавшись, она принялась метаться в замкнутом пространстве, пытаясь вырваться к товарищу. Но, как назло, хозяин принялся читать ей нотации и всячески запугивать, поэтому ей пришлось, что называется, глотая слезы, приструнить свою прыть.

– Ни с места, не лай, не то отлуплю! – запугивал ее хозяин.

Покорно растянувшись на полу, словно горемычный червяк, она наблюдала за мрачным, настороженным лицом хозяина, не переставая убеждать сама себя: «Если сделаешь по-своему, если ослушаешься хозяина, то добром это точно не кончится». Но всеми своими помыслами она уже давно находилась на улице, рядом с Танком. Благо потом хозяин проявил благоразумие, пробрался к воротам и, убедившись, что ничего не происходит, все-таки позволил Пчеле покинуть убежище и разузнать, что к чему. «Беги, вижу ведь, что места себе не находишь, только далеко не убегай!» И тогда ошалевшая от радости Пчела, словно получивший условно-досрочное освобождение заключенный, ринулась наружу. Однако Танка у ворот уже не было. Но в щели под ними Пчела обнаружила полудохлую мышь, еще хранившую на себе такой знакомый запах слюны и дыхания Танка.

Похоже, назревший в ночи критический момент еще не миновал, разбежавшиеся было в панике подростки вскоре снова собрались с духом и столпились на углу улицы. Как бы то ни было, им очень уж хотелось отведать собачатины. Легко ли отказаться от лакомства, когда оно уже чуть ли не во рту? Поэтому, разгоряченные, они вернулись.

Собаки еще издалека услышали их шумные вопли. Не желая осрамиться и понимая, что раненый Танк утерял боевую форму, они решили, что при таком раскладе лучшая из тридцати шести стратагем – это бегство. Поэтому шустрая Пчела побежала на западную окраину поселка, а Танк последовал за ней. Вскоре они покинули пределы поселка и исчезли в безбрежной тьме.