«Вы не побоялись продолжать использовать Марцинуса для своей контрабанды».
«Только ради последнего груза. И я посоветовал ему уйти из бизнеса, пока есть возможность, хотя вы мне можете не поверить».
«О, я тебе верю», — сказал я. «Кстати, что ты вез контрабандой? Медь?»
Его лохматые брови поползли вверх. «Ты, должно быть, умнее, чем я думал. Да, это была медь. Я вкладывал свою прибыль в медь прямо здесь, у источника, где она дёшева».
«Медь? — спросил Маллиус. — Зачем контрабанда меди? В этой торговле нет ничего противозаконного».
«Я отправлю его своему агенту в Сирии, чтобы он перечеканил его в монеты для выплаты жалованья моим войскам, когда я получу восточное командование. Об этом нужно было молчать».
«Я так и думал, что это может быть что-то подобное», — сказал я. «Вы очень уверены в себе».
«Всё уже улажено. Меня скоро вызовут в Рим, оправдают по всем обвинениям, восстановят в Сенате со всеми моими поместьями и другой собственностью и возьмут на себя командование на востоке. Я сам сформирую, вооружу и буду содержать легионы и вспомогательные войска , так что я здесь не бездельничал».
Уши Маллиуса, казалось, выросли вдвое. «Похоже, это… э-э… конфиденциальная информация».
«Так оно и есть, — согласился Габиний. — Мудрый человек мог бы значительно преуспеть, будучи посвящённым в такие дела».
Я был не совсем удовлетворён. Ему ужасно повезло, что Марцин, Нобилиор и Алфей были мертвы. А ещё были те двое, что напали на меня перед храмом Посейдона и умерли при загадочных обстоятельствах. Но у меня не было против него никаких серьёзных обвинений. Если он и был в чём-то виновен, то все остальные наши политики-генералы были виновны в гораздо худших вещах.
«А теперь, — сказал Майло, — если всё кончено, почему бы нам не заняться зачисткой флота Марцинуса? Мне хочется немного развлечься. Хотя без него командование будет слишком лёгким».
Я встал и вдруг вспомнил кое-что. «Авл Габиний, Маний Маллий, если позволите, завтра утром мне нужно провести здесь небольшую церемонию, свидетелями которой должны быть трое граждан. Не могли бы вы присоединиться ко мне и Титу Милону сразу после восхода солнца?»
«Конечно», — сказал Маллий. Габиний кивнул.
«И Маний Маллий, просто забудь все те ужасные вещи, которые я сказал об Авле Габинии».
Он посмотрел на меня и пожал плечами. Политика.
Этот день был таким же прекрасным, как и все остальные с момента моего прибытия на Кипр. Мы с Джулией заняли почетное место в первых рядах толпы у храма Афродиты.
Рядом с нами стоял Гермес, явно смущённый в своей новой тоге и фригийском чепце. В то утро, в присутствии Габиния, Маллия и Милона, я даровал ему свободу, пожаловал ему все права гражданина и дал ему имя вольноотпущенника: Деций Цецилий Метелл. Но для меня он навсегда останется Гермесом.
Мой недавний опыт напомнил мне, насколько скоротечной может быть жизнь, и что у меня может не быть возможности провести церемонию самостоятельно, если я буду ждать слишком долго.
Клеопатра стояла неподалёку, окружённая своей свитой. Она перехватила мой взгляд и кивнула, улыбаясь. Я был безмерно рад, что она не была замешана в грязных делах на Кипре. По крайней мере, я не мог этого доказать. Если она и была замешана, то проявила больше осмотрительности, чем в более поздние годы.
Затем хор запел гимн, сочинённый покойным Алфеем, которого мне будет не хватать. У него были свои недостатки, но он был прекрасным собеседником. Затем из храма вышли жрицы, облачённые в золотые сети и ничего больше. Последними вышли одни. В процессии они прошли мимо нас, а люди склонили головы.
Когда она подошла к нам, Ионе остановилась. Джулия робко шагнула вперёд, протянула руку и коснулась плоти Ионе через сетку. Затем процессия двинулась дальше, и мы присоединились к ней. Другие женщины вышли из толпы и коснулись младших жриц, но никому другому не разрешалось прикасаться к Ионе.
Когда процессия достигла берега моря возле храма, толпа выстроилась вдоль пляжа и усеяла склоны холмов и утёсы поблизости. Жрицы на мгновение замерли у кромки воды, а затем медленно вошли в воду. Сначала на колени, затем на пояс, затем на плечи. Затем, как только хор достиг последних нот гимна, их головы исчезли под водой. На десять ударов сердца воцарилась тишина.
Затем жрицы, улыбаясь, вышли из воды, и народ запел поистине древнегреческий гимн, к которому присоединились и мы, гости. Сети исчезли. Облачённые лишь в морскую пену, жрицы вернулись на свой остров обновлёнными, возрождёнными.
Все это произошло на острове Кипр в 703 году от правления города Рима, в консульство Сервия Сульпиция Руфа и Марка Клавдия Марцелла.
Оглавление
Джон Мэддокс Робертс Принцесса и пираты
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11 12