Ответ может заключаться в путанице смысловых нюансов перевода со средневекового греческого. Когда Атталиат говорит, что солдат, взятых Траханеотом, было больше, чем тех, кого оставил император, слово «удержал» вполне может относиться к личному составу Романа.

свита, то есть его приближенные, то есть его собственные телохранители, а не вся армия. Это подтверждается дальнейшими комментариями Атталиата о том, что личные телохранители Романа редко использовались в бою и, следовательно, были доступны для этой особой экспедиции. Действительно, кажется правдоподобным, что Роман дал Траханеоту варяжскую гвардию, которая должна была стать ключевой частью его личной свиты, поскольку Атталиат упоминает «… «значительный отряд пехоты» , присоединившийся к траханиотам, и хорошо известно, что варяги всегда сражались пешими, в традиционном стиле викингов. Также важно отметить, что ни один источник не упоминает об участии варяг в битве при Манцикерте, что позволяет предположить, что их отправили куда-то в другое место, и единственным вероятным пунктом назначения был Хлиат. Не следует также забывать, что Роман предпочитал византийские войска наёмникам, таким как варяги, поэтому их отъезд не причинил бы ему особого огорчения.

Таким образом, вполне вероятно, что в состав войска Траханеота входили варяги, норманны, печенеги и некоторые византийские войска, общая численность которых, вероятно, составляла от 5 000 до 10 000 человек, но, безусловно, значительно меньше половины армии.

Целью отправки Траханиота в Хлиат было заблокировать продвижение султана, пока Романус брал Манцикерт. Скорость была решающим фактором, учитывая известие о том, что авангард Алп-Арслана уже находился в окрестностях Хлиата. В частности, Романус беспокоился о тактике выжженной земли, которую сельджуки могли применить вокруг Хлиата, что помешало бы византийцам жить за счёт земли, осаждая Хлиат. Атталиат старается прояснить, насколько важным было это соображение: «Тогда им [византийцам] пришлось бы вести двойную войну: одну с врагом, другие против голода».81 Такая предосторожность была крайне разумной. В свете всех этих соображений решение Романа отправить в Хлиат значительные силы представляется исключительно разумной тактикой, отражающей его глубокий военный опыт и рассудительность, столь высоко ценимые его войсками.

Однако он неверно оценил одну важную вещь: способность дукаев к предательству, что вскоре станет очевидно.

Затем Роман двинулся на сам Манцикерт. Его наступление было проведено

с хрестоматийной точностью. Перед тем как покинуть Феодосиополь, он приказал армии найти провизию на следующие два месяца, поскольку ей предстояло вести кампанию в «необитаемых областях, которые были совершенно опустошены племен (туркмен)» . 82 Когда он достиг Манцикерта, армия построила укреплённый лагерь и частокол за пределами города. Строительство хорошо защищённых лагерей было центральным принципом византийских военных учебников и напрямую связано с дисциплиной древнеримских легионов. Он упомянул осадные машины.

«перевезено почти на тысяче повозок» и «бесчисленных стад и ее «стаи животных»83 сопровождали армию.

Турки в Манцикерте обстреливали наступающих византийцев с крепостных валов стрелами, в то время как Роман, прикрывшись щитом, объезжал городские стены, выбирая удобное место для атаки. Найдя подходящий участок стены, полк армянской пехоты атаковал его и, сражаясь весь день, прорвал оборону. Турки поспешно сдались, отправив послов с мольбами сохранить им жизнь в обмен на сдачу города. Роман,

«в восторге от такого поворота событий»84 Хотели захватить город той же ночью, но турки опасались, что их перебьют в ночной суматохе, и решили отложить до утра. Роман отверг это предложение и повёл дополнительные войска на штурм города, после чего турки согласились немедленно сдаться.

Роман отнесся к побеждённым туркам с почтением, даже пропустив их через городские ворота в полном вооружении. Хотя Роман поддерживал строгую дисциплину в византийских рядах, например, наказав солдата, пойманного за кражу турецкого осла, отрезав ему нос, он всё ещё был любимцем армии, и его быстрое взятие Манцикерта с небольшими потерями было отмечено воинами за пределами города, которые приветствовали его «гимнами хвала, возгласы и крики торжества». 85

Роман имел все основания для радости. Взятие Манцикерта было блестяще осуществлено. Теперь он мог двинуться на Хлиат, присоединиться к трахеотам, воссоединить армию и сразиться с султаном, если Алп-Арслан был достаточно храбр, чтобы противостоять крупнейшей византийской армии, выступившей в том столетии. Но точно так же, как у него были все основания для уверенности,

Именно в этот момент его тщательно разработанные планы начали рушиться.

Всё началось с известия о том, что войска сельджуков атаковали византийские отряды фуражиров. Роман отправил одного из своих старших военачальников, Никифора Вриенния, командующего западной армией, с крупными силами, чтобы дать отпор туркам.

Вриенний столкнулся с более решительной атакой турок, чем он ожидал: группы турецкой кавалерии наступали по широкому фронту.

Произошли беспорядочные рукопашные схватки, в которых турки, похоже, одерживали верх, тем более что они могли использовать свои навыки стрельбы из лука против византийской кавалерии.

Вриенний отправил гонцов обратно в лагерь с просьбой о подкреплении.

Первоначальный ответ Романа был пренебрежительным. Он считал, что противник, противостоящий Вриеннию, — это всего лишь горстка налётчиков, поскольку всё ещё считал, что войска Траханеота блокируют продвижение турок из Хлиата.

Однако он передумал, когда поступили новые сообщения об ожесточенных боях. Признав, что турецкие силы кажутся на удивление значительными, он отправил Никифора Василака, дукса Феодосиополя, присоединиться к Вриеннию с большим отрядом византийской кавалерии.

Василакс был анатолийским аристократом, рвавшимся в бой с турками и отомстившим за их жестокое разграбление стольких византийских городов. Он немедленно вывел свою конницу на открытое пространство, где турки атаковали людей Вриенния. Турки отступили, и Василакс, ликующий от своего кажущегося успеха, проскакал мимо солдат Вриенния, преследуя их. Это оказалось роковой ошибкой, поскольку турки, мастера ложного отступления, развернули коней и окружили византийскую конницу. Результатом стала резня. Византийцы были изрублены на куски. Сам Василакс был сброшен с коня, окружен и взят в плен.

Когда весть об этом достигла византийского лагеря, Роман приказал войску собраться и повёл его навстречу туркам, которые рассеялись при виде столь значительных сил. Но с наступлением ночи они вернулись и совершили новое нападение, на этот раз на огузских тюркских наёмников, стоявших за пределами византийского лагеря. Поскольку огузы были очень похожи на сельджуков, 86 результатом стал хаос. Атталиат говорит, что это было

Безлунная ночь. В кромешной тьме византийцы не могли разобрать, кто на кого нападает.

Огузы хотели попасть в безопасный византийский лагерь, но византийские солдаты не пустили их, приняв за турок-сельджуков. Результат был ужасающим. Сельджуки перебили своих сородичей-огузов. «Смерть, как все чувствовали, была бы предпочтительнее того, что мы… «…тогда были свидетелями», — говорит Атталиат. После резни огузов сельджуки не смогли ворваться в лагерь, но носились вокруг него «…с криками и крича, стреляя стрелами и другими снарядами, создавая ужасные, ужасающие звуки со всех сторон...» 87

Армия провела бессонную ночь. На следующий день сельджуки предприняли ещё одну атаку. На этот раз их целью был дальний берег реки, рядом с византийским лагерем. Это был хитрый тактический ход сельджуков, поскольку византийцам нужна была вода из реки. Но на этот раз византийцы были лучше подготовлены. Хотя они утратили мастерство конных лучников, у них всё ещё были пехотинцы, которые осыпали турок на берегу реки стрелами, нанося тяжёлые потери и отбрасывая их.

Но едва была достигнута эта небольшая победа, последовала ещё одна неудача. Группа выживших тюрок-огузов, возможно, вместе с частью печенежской конницы, перешла на сторону сельджуков. Михаил Атталиат приписывает себе заслугу в том, что убедил Романа потребовать от оставшихся присяги на верность. В результате остальные огузы и печенеги остались с византийцами, верно сражаясь вместе с ними в битве, которая должна была вскоре последовать.

Теперь Роман осознал, что столкнулся с крупными силами сельджуков под командованием султана. Это была именно та возможность, которую он искал: шанс одержать решающую победу. И нет сомнений, что он был уверен в своей победе над сельджуками, как он уже победил подобных степных кочевников на Балканах. Но была одна загадка, которую он не мог объяснить.

Что случилось с войсками под командованием Траханеота?

Роман отправил послов к Траханиоту с приказом немедленно вернуться и объединить армию для решающего удара по сельджукам.

Целый день он ждал вестей о возвращении Траханеота. Но его посланники не смогли его найти. Он и значительная часть византийского войска растворились в воздухе.

На самом деле произошло следующее: Траханеот и его варяги вместе с франкско-нормандскими наёмниками и печенегами отступили к Мелитене. Причина этого — одна из величайших загадок битвы при Манцикерте. Но есть одно весьма правдоподобное объяснение: предательство. Дуки почти наверняка убедили Траханеота предать Романа.

Одной из важных причин для такого предположения является то, что Траханеот получил от дуков вожделенное место наместника Антиохии после смерти Романа в 1072 году. Это, несомненно, было наградой за что-то, и его дезертирство от Романа, безусловно, казалось бы, подходящим поводом. Предположительно, он также убедил нормандского наёмника Русселя де Байёля и печенегов предать Романа, что, несомненно, было довольно легко сделать, учитывая обещание Дуки золота.

Эта точка зрения не противоречит источникам. Атталиат фактически называет его предателем, описывая его дезертирство: «Трус [Траханеот] взял ни слова о его господине или даже о его долге». 88 Даже рассказ Никифора Вриенния-младшего (внука Никифора Вриенния, который был одним из генералов Романа при Манцикерте и чей рассказ пытается изобразить дуков в хорошем свете)89 описывает Траханеота как «совершенно «отчаялся» (90) , что можно интерпретировать как враждебное отношение к Роману, столь склонному к предательству. В заключение, есть достаточно доказательств, позволяющих предположить, что Траханеот, вероятно, был предателем или, в лучшем случае, затаил на Романа некоторую обиду. Однако одного его дезертирства было недостаточно, чтобы привести к поражению. У Романа всё ещё была весьма внушительная армия, с которой он мог противостоять султану.

Оставался еще один последний шанс победить турок.

11

БИТВА ПРИ МАНЦИКЕРТЕ

Роман хотел как можно скорее нанести удар по Алп-Арслану. Но он всё ещё надеялся на возвращение Траханиота, совершенно не подозревая, что тот уже находится в сотнях миль отсюда, бежав в противоположном направлении.

Посланные к нему гонцы вернулись ни с чем. Затем он принял самое важное решение за всё время своего правления. Он приказал готовиться к битве на следующий день.

Но именно в этот момент он получил неожиданное сообщение. У ворот византийского лагеря стояла сельджукская делегация от Алп-Арслана, просившая аудиенции. Делегацию возглавлял один из главных сановников багдадского халифа, аль-Мухальбан, уже хорошо известный византийцам.

Роман разрешил делегации войти в лагерь, выдав им императорский крест в качестве пропуска для безопасного прохода. Когда они предложили перемирие, Роман сначала… ликовали.91 Неудивительно, что византийская сторона испытывала чувство триумфа от того, что сельджуки стремятся к миру. Это проливает свет на мысли Алп-Арслана. Хотя с его стороны, вероятно, присутствовала некоторая доля хитрости, поскольку перемирие давало ему время подтянуть дополнительные войска, это также свидетельствует о его уважении к Роману и его армии.

Тем не менее, Роман и его анатолийские сторонники решили, что это уловка и что султан тянет время. 92 В конце концов, он повел себя высокомерно, заставив арабов пасть ниц в его присутствии, ритуал, называемый проскинез . 93 Он потребовал, чтобы турки покинули свой лагерь и отступили еще дальше, прежде чем он даже подумает о перемирии.

Разочарованные посланники мира ушли.

На следующий день, 26 августа 1071 года, ещё до того, как сельджуки успели ответить на просьбу Романа, он приказал армии готовиться к битве ранним утром. Турки наблюдали, как византийская армия собирается на пыльной равнине у Манцикерта. Они были настолько впечатлены видом дисциплинированных рядов каппадокийских и анатолийских воинов, что, как пишет Атталиат, «…они [турки] были склонны бежать, когда увидели… римские фаланги выстроились в упорядоченный, дисциплинированный боевой порядок ».94

Арабские источники утверждают то же самое. Хотя они были написаны спустя десятилетия после события и без свидетельств очевидцев, они утверждают, что Альп-Арслан готовился погибнуть в бою. Он облачился в белое, чтобы его одежда служила ему саваном, и заставил свою свиту поклясться признать его сына, Малик-шаха, своим наследником в случае его гибели в бою. Затем, по словам арабских хронистов, он произнёс пламенную речь перед своим войском:

«Как бы мало нас ни было, и как бы ни было велико наше число, римляне могут быть, я брошусь на врага в этот час когда мусульмане молятся за нас... Либо я одержу победу, и Достигнуть своей цели, иначе я стану шахидом и войду в Рай. Те, кто хотите следовать за мной, идите со мной; те, кто хочет вернуться, могут сделать это так свободно. Здесь нет ни султана, ни солдата,

повелел. Ибо сегодня я лишь один из вас».95

Хотя этот отрывок был написан спустя столетие после битвы и использует почти абсурдную поэтическую гиперболу, нет сомнений, что положение Алп-Арслана было под угрозой. Сейчас его ждало величайшее испытание. Поражение от византийцев поставило бы под угрозу его власть над туркменами. Вся Сельджукская империя могла бы легко распасться, если бы Роман одержал победу. Эти мысли, должно быть, преобладали в его голове, когда он наблюдал за наступлением византийцев утром.