Другой отряд из западной армии атаковал турок в лоб и обратил их в бегство. Вся армия двинулась в горы, и турки отступили в стремительном отступлении.

Роман послал вперед легкую печенегскую конницу, чтобы попытаться отрезать туркам пути к отступлению, в то время как более медленная византийская пехота шла вперед.

Тем не менее, большинству турок удалось уйти. Роман преследовал их по долине, откуда они пришли, держа войска в плотном строю и ожидая засады, которая, как он знал, была неизбежна.

Но у турок был другой план. Вместо того, чтобы попытаться устроить засаду на наступающие ряды византийской пехоты, турецкие всадники пересекли холмы и атаковали византийский лагерь с тыла. Они не знали, что Роман ожидал этого и оставил его хорошо укреплённым, с группой нормандских солдат (другой, чем отряд Криспина) и несколькими византийскими отрядами. Завязался ожесточённый бой. Турки, надеясь на лёгкую добычу, обнаружили…

сами столкнулись с нормандскими и византийскими мечами. Норманны сражались лучше византийцев и в основном отбросили турок. 51 Узнав о нападении на лагерь, Роман остановил наступление основных сил. День клонился к вечеру, и солдаты устали после дня боёв. Хотя большинству турок удалось уйти, это всё равно была победа.

На следующий день Роман отомстил туркам-пленникам. Он казнил всех до одного, всего около сотни. Один из них, назвавшийся их предводителем, пообещал большой выкуп и освобождение византийских пленников, если его пощадят. Но Роман не был настроен на переговоры. Воспоминания об унизительном разграблении Амориума, несомненно, были свежи в его памяти, и он приказал обезглавить протестующего турка прямо у себя на глазах. 52

Остальная часть кампании слабо подкреплена современными источниками.

Действительно, единственное подробное описание этого события принадлежит византийскому сенатору Михаилу Атталиату. По его словам, Роман решил прекратить всю кампанию, полагая, что турки отступают в Армению, и что лучше дать армии отдохнуть для более решительной кампании в следующем году. Однако Атталиат (который, как он сам отмечает, предавался несвойственному ему саморекламе) убедил его продолжить.

поход с маршем в Армению.53

Роман возобновил поход, проведя армию мимо Мелитены и переправившись через Евфрат. Она продвинулась довольно далеко на восток, в пределах ста миль от Манцикерта и Хилата, прежде чем Роман снова решил остановиться. Атталиат снова утверждает, что это была ошибка. Причина не совсем ясна, но, по-видимому, Роман был болен, поскольку Атталиат говорит, что ему нужно было идти на север в поисках «снега и холодной воды, в которой он испытывал непреодолимую потребность». так как его тело сильно перегрелось ».54 Оставив большую часть армии под командованием верного генерала по имени Филарет Брахамиус, 55

Роман двинулся на северо-запад с небольшой группой войск, в более прохладные Таврусские горы. Там он отдохнул и, по-видимому, поправился. Однако вскоре стало ясно, что он совершил нетипичную для себя тактическую ошибку.

Турки разграбили Иконию

Роман снова недооценил боеспособность войск, оставленных им для охраны границы. Когда появился новый, особенно находчивый турецкий отряд, он разбил войска Филарета, бежавшие на сторону императора. Хотя на этот раз турками командовал не Афсин, печально известный турецкий военачальник, разграбивший Амориум, их предводитель, должно быть, был очень смелым вождём, поскольку он повёл свой отряд на несколько сотен миль за линию фронта в самое сердце империи.

Романа перехитрили. Его медлительные войска просто не могли сравниться с турками по скорости. Это было похоже на то, как будто он оказался в ловушке вращающихся дверей.

Он немедленно двинулся вслед за ними, но было уже слишком поздно. Затем он получил сокрушительные новости. Город Иконий был разграблен. Это был большой и богатый город в феме Анатоликон, на западе Анатолии, расположенный так далеко от линии фронта, что его жители не ожидали нападения, и оборона города была легко преодолена. Как и разграбление Амориума годом ранее, это был ещё один сокрушительный удар по его престижу.

В отчаянии Роман надеялся смягчить позор, настигнув отступающих турок. Ему это почти удалось. Он отправил гонцов к наместнику Антиохии Хататурию, своему верному союзнику, с поручением не допустить турок обратно в Сирию. Казалось, Хататурию это удастся. Турки, блокированные армией Романа с севера, могли отступить только на юг, через труднопроходимые горы Тавр, к побережью Средиземного моря, где их поджидал Хататурий.

Роман отдал приказ армянским войскам, стоявшим на вершинах гор, перехватить турок. Они успешно обстреливали турок копьями и стрелами, вынудив их бросить большую часть добычи. Но армяне не смогли их остановить, и большинству турок удалось пробраться через горы к побережью.

На Киликийской равнине Хататурий попытался перехватить турок в местечке Мопсуэстия, недалеко от побережья. Но каким-то образом им удалось отступить.

Воспользовавшись своим превосходным искусством верховой езды, они ловко обошли византийскую крепость Антиохию и нашли убежище в Сирии.

Разграбление Икония стало для Романа ещё одним сокрушительным ударом. Во второй раз он не смог защитить внутренние территории империи от турецких набегов. Наступила осень, и у него не оставалось иного выбора, кроме как вернуться в Константинополь. На этот раз триумфального шествия по возвращении не предвиделось.

Вместо этого он вернулся в великий город и обнаружил, что его заклятые враги — дуки — разжигают недовольство, словно фурии в греческой трагедии.

8

ВОЙНА И МИР

1070 год был единственным годом правления Романа, когда он не повёл свою армию в бой. Михаил Атталиат зловеще повествует: «С этого Со временем империя римлян была окружена невзгодами и

трудности». 56 Но история этого года была ещё более интригующей. Он стал не только прелюдией к великому византийскому наступлению 1071 года, кульминацией которого стала решающая битва при Манцикерте, но и годом, полным странных поворотов и сюрпризов.

Хотя подробных источниковых материалов за этот год крайне мало, мы можем предположить, что, вероятно, существовало несколько причин для решения Романа

Решение остаться в Константинополе. Одной из причин, почти наверняка, был политический кризис, вызванный его неспособностью предотвратить разграбление Икония и Амориума. Отношения с дуками, похоже, достигли критической точки. Из одного византийского источника57 известно , что Роман арестовал цезаря Иоанна и подумывал казнить его, но в конце концов решил ограничиться принятием клятв верности от него и его сыновей. Цезарь Иоанн был сослан в свои поместья в Вифинии, где оставался до битвы при Манцикерте. Помимо этого, нам досадно мало что известно о напряженных отношениях между дуками и Романом, но мы можем быть уверены, что в столице был политический кризис, возможно, даже попытка переворота против Романа, предпринятая дуками, как упоминается в византийском источнике, написанном почти столетием позже: «Если бы это было в их [дуков] власти, они бы предпочли, чтобы он даже не жил, ибо он был… досаду им, и они ненавидели его как благородного и храброго человека». 58

Другая важная причина заключается в том, что Роман почти наверняка хотел сосредоточиться на наращивании армии, которую он повел в Манцикерт в следующем году.

В 1071 году. Как византийские, так и арабские источники единодушно утверждают, что численность армии, выдвинутой в 1071 году, была значительно больше, чем в предыдущих походах. Сбор таких сил потребовал бы времени, и в 1070 году Роман, должно быть, был занят набором и обучением восточных полков, которые он хотел сделать основой своей армии, а также наймом наёмников.

Ещё одна причина – и это самый большой сюрприз: в 1070 году, по всей видимости, сельджукский султан Альп-Арслан предложил перемирие. Хотя об этом не упоминается ни в одном византийском источнике, оба главных арабских автора этого периода, Бар-Эбрей и Сибт ибн аль-Джаузи59, однозначно утверждают, что такое перемирие было заключено. Хотя их летописи гораздо короче, чем у Атталиата, и написаны более чем на сто лет позже, в остальном они достоверны, и следует сделать вывод о том, что перемирие было заключено.

Почему Алп-Арслан хотел перемирия? Это не так удивительно, как может показаться на первый взгляд, поскольку амбиции сельджуков, как уже говорилось, были направлены на расширение их власти над Фатимидами, а не над Византией. Кроме того, поощрение сельджуками набегов на византийскую Анатолию в 1060-х годах начало предоставлять туркменам слишком большую автономию. Поэтому в 1070 году перемирие с византийцами удовлетворило ряд целей сельджуков: оно предотвратило нападение Византии, дало им больше власти над туркменами и позволило Алп-Арслану сосредоточиться на войне против Фатимидов в Сирии.

МАНУЭЛ КОМНЕН И НАВАКИЯ

Возвращаясь к византийской стороне событий, после заключения перемирия Роман остался в Константинополе и отправил Мануила Комнина с армией охранять восточную границу. Выбор им представителя рода Комнинов имел политическое значение, поскольку они были главными соперниками дукаев, и, предоставив им столь высокую должность, он надеялся держать дукаев под контролем.

Поскольку с султаном было заключено перемирие, Мануилу было поручено лишь следить за восточной границей. Однако в реальности туркменские отряды, разбойничьи набеги, с радостью игнорировали перемирие и совершали набеги на византийские территории.

На юге Иераполис, захваченный Романом в 1068 году, также находился под давлением эмира Фатимидов из Алеппо.

Поначалу Мануилу сопутствовал некоторый успех в борьбе с турецкими военными отрядами, совершавшими набеги на византийскую территорию. Михаил Атталиат намекает, что Роман даже немного завидовал его успеху, 60 и, возможно, личная гордость повлияла на его решение отдать приказ половине армии Мануила направиться на юг для укрепления Иераполиса – трофейного города, захваченного Романом в 1068 году.

Кампания, которая проходила под давлением арабов. Каковы бы ни были причины, это ослабило силы Мануэля как раз в тот момент, когда он столкнулся лицом к лицу с более грозным турецким отрядом – Навакийей. Но это был не обычный отряд. Им командовал Эрбасган, шурин Альп-Арслана, восставший против султана и открыто нарушивший его приказы.

Кем именно были навакийцы? 61 Хотя ранних записей о сельджуках практически не сохранилось, известно, что они представляли собой крупную группу туркмен, которая начала селиться в Сирии вдоль византийской границы примерно в начале правления Алп Арслана в 1063 году. После сражений в качестве наёмников на стороне эмиров Фатимидов, таких как эмир Алеппо (весьма вероятно, что они сражались против Романа во время его первой кампании в Сирии в 1068 году), они решили вторгнуться на территорию Византии в 1070 году самостоятельно.

Однако странный поворот, который принял византийско-сельджукские отношения, был обусловлен страхом Алп Арслана перед навакийцами. Будучи аристократами и, более того, родственниками самих сельджуков, они представляли реальную угрозу как претенденты на лидерство среди туркмен. Это привело к поразительному повороту в византийско-сельджукских отношениях.

Эрбасган вёл свой отряд к Севастии, когда Мануил напал на него. Мануил, похоже, выигрывал битву, пока турки не применили свою излюбленную тактику ложного отступления, после чего воины Мануила попали прямо в ловушку. Они преследовали турок, расстраивая собственные ряды, но вскоре обнаружили, что охотник быстро превратился в добычу, поскольку турки окружили их и бросились в атаку с саблями. Войска Мануила были перебиты или сдались, их лагерь был захвачен, а

Выжившие бежали под безопасные стены Севастии.

Эрбасган даже взял Мануила в плен. Затем он преподнёс самый большой сюрприз. Вместо того, чтобы пытать его или даже требовать выкуп, он отправился в Константинополь с предложением мира. Он объяснил, что объявлен султаном вне закона и хочет присоединиться к византийцам для борьбы с Алп-Арсланом. Этот необычный поворот событий был с радостью принят Романом, который встретил его вместе с Мануилом и пожаловал ему звание проэдроса62, к удивлению Атталиата, который описал турецкого предводителя так: «ростом почти пигмей, а лицо у него было как у скифа».

[византийский общий термин для азиатских кочевников] и уродливы, потому что это люди имеют скифское происхождение и унаследовали их порочность и деформация ».63 Несмотря на это, к сожалению для Романа, похоже, лишь немногие последователи Эрбасгана остались с ним.

Приветствие Эрбасгана Романом имело неожиданные последствия. Это встревожило Альп-Арслана, который разорвал перемирие и немедленно отправил своего самого грозного, хотя и неуправляемого, полководца вторгнуться в византийские владения – грозного Афсина, разграбившего Кесарию в 1067 году, а также Неокесарию и Амориум в 1068 году. Вернувшись к тому, что у него получалось лучше всего, и на этот раз с благословения султана, Афсин пригрозил разорить ещё один византийский город, если Эрбасган не будет выдан. Не дождавшись этого, он ринулся в глубь византийской территории, чтобы исполнить свою угрозу, обойдя византийские города в Центральной Анатолии, которые, вероятно, к тому времени были лучше защищены, и наткнувшись на город под названием Хоны на юго-западе Анатолии.

Хонаи был ещё одним богатым византийским городом, подобным другим жертвам Афсина, и не ожидал нападения, поскольку находился в глубине византийской территории. Он славился большой церковью, посвящённой Архангелу Михаилу, богато украшенной изысканнейшими мозаиками, которые привлекали паломников со всех концов страны. Несмотря на крепость на склоне горы, её жители, похоже, были застигнуты врасплох. Вместо того чтобы идти в крепость, многие из них бежали в древнюю подземную цистерну, куда откачивалась пресная вода из близлежащей реки. Но это не помогло.

Спасите их. Пока турки оскверняли великую церковь и убивали всех, кто ещё оставался на поверхности, несчастные горожане стали жертвами внезапного наводнения в цистерне, вызванного рекой после сильного ливня. В ужасе они были затянуты потоком воды, а их утонувшие тела позже извергнуты.