Убедившись, что окровавленный, раненый солдат, стоящий перед ним на коленях, — это римский император, он встал с трона и подошёл к нему. Роман, должно быть, ожидал худшего. Последний византийский император

чтобы быть схваченным, его обезглавили, а его череп превратили в чашу для питья.107

Но Альп-Арслан был не просто вождём. Он остановился перед Романусом.

Он приказал своим стражникам поднять его на ноги. Затем, к всеобщему изумлению, он протянул ему руку в знак дружбы. Рыцарское поведение Алп Арслана по отношению к Роману считается одним из самых неожиданных и необычных поворотов в истории Манцикерта. Как и легенда о пленении Романа рабом-солдатом, это стало легендой в исламе как символ морального превосходства ислама над христианством. Однако нет никаких сомнений в том, что это правда, поскольку каждое описание Манцикерта, как византийское, так и арабское, подчёркивает его исключительное великодушие. Даже Михаил Пселл неохотно признаёт это, его проза, дрожащая от негодования, описывает неожиданное спасение Романа от смерти. «Главнокомандующий вражескими войсками [Алп Арслан] … отпраздновал победу со всей умеренностью, превосходящей всякую… ожидание. Выражая соболезнования пленнику, он поделился своими за столом с ним, [и] обращались с ним как с почетным гостем…»108

Альп-Арслан приветствовал Романа как друга. Он сказал, что исход битвы был слишком напряжённым, и что всё могло бы легко обернуться иначе, если бы он не…

был подведен своими. В частности, он восхищался храбростью Романа в бою и честностью, с которой тот говорил со своим пленителем. Когда он спросил Романа, что бы тот сделал, если бы выиграл битву, и они поменялись местами, Роман, как говорят, ответил: «…если бы я принял Ты, пленник, я бы приготовил для тебя собачий ошейник». 109 На что султан рассмеялся: «Но я не буду подражать твоей строгости или резкости».110

Щедрость Алп-Арслана к Романусу в последующие несколько столетий приобрела в исламском мире мифический статус, но на самом деле у Алп-Арслана, как всегда проницательного, были веские причины хорошо относиться к Романусу. Во-первых, он хотел видеть Византию фактически вассальным государством на своей северо-западной границе.

Во-вторых, хотя он и относился к нему с большим почетом и щедростью, он потребовал некоторых крупных уступок.

Чтобы понять мотивы Алп Арслана, необходимо более подробно рассмотреть, что на самом деле означала для него победа при Манцикерте. Прежде всего, она дала ему беспрецедентную власть над туркменскими племенами. В период его правления туркменских восстаний больше не было. В отличие от этого, поражение при Манцикерте, несомненно, привело бы к быстрой потере поддержки туркмен сельджуками и краху его империи.

Следующим важнейшим последствием стало восстановление его власти над Багдадским халифатом и суннитским арабским миром, которым он правил, обладая хрупким контролем. Хотя до Манцикерта это не вызывало сомнений, поражение поставило бы под угрозу его положение в Багдаде так же, как и в случае с туркменами. Таким образом, Альп-Арслан достиг вершины своего могущества. Он также понимал, что битва была поистине напряжённой. У него были все основания благодарить Аллаха за победу.

Не менее важно понимать, что Манцикерт нисколько не изменил долгосрочную стратегию Альп-Арслана. Она по-прежнему предполагала распространение власти суннитских сельджуков на юг, на шиитских Фатимидов в Сирии и, в конечном итоге, на Египет. В этом контексте, фактически, вассальное положение Византии, а её императора – послушного слуги, было бы полезно.

Хотя Роману и относились как к королевской особе, мирное соглашение, навязанное ему Алп-Арсланом, было далеко не щедрым. Византийские источники утверждают:

Об условиях мира, которые были согласованы, известно немного, но арабские источники предоставляют более подробную информацию, хотя порой и противоречивую. Главным условием было то, что Роман должен был сдать ключевые города Манцикерт, Антиохию, Эдессу и Иераполь, фактически лишив византийские провинции в Анатолии основной линии обороны. Затем он должен был заплатить огромный выкуп и постоянную дань. Согласно одному из самых надёжных мусульманских хронистов, [ 111] первоначально сумма была установлена в десять миллионов золотых, но Роман снизил её до полутора миллионов, поскольку византийская казна была опустошена для оплаты войны. Кроме того, была согласована ежегодная дань в размере 360 000 динаров. Наконец, был достигнут договор о брачном союзе на будущее, предпочтительно после того, как у Романа родится дочь, которую можно будет выдать замуж за старшего сына Алп Арслана (у Романа уже было два сына от императрицы Евдокии, но дочери у него не было).

Тем не менее, какими бы жёсткими ни были условия, Алп-Арслан не спешили их выполнять. Сохранение Романа в качестве вассала было важнее, чем его разорение и унижение. Оба понимали, что будущее самого Романа неопределённо. Поэтому Алп-Арслан держал его в плену как можно меньше. Прошло всего восемь дней, прежде чем он отправил его обратно вместе с другими византийскими пленниками, включая Никифора Василака, захваченного перед главным сражением. Роман и Алп-Арслан расстались лучшими друзьями. «Единственным заверением, которое император дал ему [то есть Алп-Арслану], было крепкое рукопожатие, после чего они расстались, и султан отпустил… ему вернуться в свою империю с многочисленными объятиями и прощанием

почести».112

Опасения Романа относительно своего будущего оказались обоснованными. Возвращаясь в Манцикерт, он обнаружил, что город всё ещё удерживают византийские солдаты. Но они бежали до его прибытия, что наводило на мысль об их союзе с Андроником.

Выполняя договор с Альп-Арсланом, Роман передал Манцикерт сельджукам.

Затем он поскакал в Феодосиополь, где всего месяц назад он созвал военный совет, чтобы определить цели кампании. Он, должно быть, размышлял о чрезвычайной изменчивости своей судьбы. Мы мало что знаем.

о физическом состоянии Романа. Он, несомненно, был тяжело ранен в руку в битве при Манцикерте, и это, должно быть, до сих пор причиняло ему боль. Он отдыхал там несколько дней, подыскивая новую одежду и доспехи взамен турецких, пока размышлял, что делать дальше.

Решив вернуться в Константинополь, он покинул Феодосиополь, облачившись в императорские регалии, и двинулся через северную Анатолию по кратчайшему пути обратно в Константинополь. Он собрал всех выживших из Манцикерта, которых смог найти, «…но встретил очень мало солдат, которые были беженцами». из боя». 113 Это свидетельство гибели большинства каппадокийских и армянских воинов в битве при Манцикерте. И теперь они были ему нужны как никогда. Прибыв в крепость на холме Мелиссопетрион, близ Колонии, он узнал, что в Константинополе провозглашён новый император.

Дукаи захватывают власть

В столице никто толком не знал, что случилось с Романом после катастрофы при Манцикерте. Наиболее распространённым мнением было то, что он погиб. Или что, если его взяли в плен, он был уже практически мёртв. Даже его верный сторонник, сенатор Михаил Атталиат, потерял надежду. Он бежал в Трапезунд на побережье Чёрного моря, где вместе со значительной частью наиболее высокопоставленных мирных жителей, включая многих сенаторов, вернулся на корабле в Константинополь.

Именно в этом месте описание событий Михаилом Пселлом более полно, чем у Атталиата, поскольку он не только находился в Константинополе в то время, но и стал свидетелем дворцового переворота. Он пишет, что через несколько дней после битвы первые выжившие принесли весть о поражении. Затем прибыли другие. Но у всех были разные версии битвы. Одни считали Романа погибшим, другие — пленным.

Сенат задавался вопросом, что делать в этой ситуации? Предполагалось, что

Роман не вернулся. Власть по-прежнему находилась в руках императрицы Евдокии, но Пселл описывает растущую напряженность между ней и сенаторами по вопросу о том, должна ли она править одна или совместно с сыном Михаилом. Пселл старается изобразить Михаила как образец скромности и уважения к матери. Но правда в том, что Пселл…

Описание представляет собой тщательно спланированную пропаганду (подробнее обсуждаемую в главе 14), призванную скрыть жестокий дворцовый переворот, который готовили дуки. Чтобы добиться этого, кесарь Иоанн, ранее сосланный Романом в свои поместья в Вифинии, поспешил обратно в Константинополь.

Решающий момент наступил, когда известие о том, что Роман жив, достигло столицы. По словам Пселла, Евдокия получила письмо от самого Романа, «рассказывающего ей о своих приключениях» . 114 Что могла сделать Евдокия? Источники в этом вопросе противоречивы. И Пселл, и Атталиат отмечают, что поначалу она не хотела поддерживать Романа. Это особенно удивительно, учитывая, что Атталиат сказал, что она всё ещё любит его, когда он покинул Константинополь, отправляясь в поход на Манцикерт. Итак, как же нам следует это понимать?

Наиболее правдоподобным представляется объяснение, что она скрывала свою поддержку Романа, зная, что Цезарь Иоанн готов захватить власть. Выражая сдержанность в отношении Романа, она надеялась умиротворить Цезаря Иоанна, пока искала способ вернуть его на императорский престол. Но дуки действовали слишком быстро и безжалостно для неё. Именно в такой беспощадной, макиавеллиевской политике Цезарь Иоанн преуспел.

Он немедленно отправил двух своих сыновей, Андроника и Константина, подкупить варяжскую гвардию, основную часть оставшихся в городе войск, чтобы провозгласить Михаила императором.

Получив должное вознаграждение, варяги так и сделали: «… стражники [варяги] все вместе ударили по щитам, выкрикивая свои крики, они выкрикнули свой боевой клич, ударили мечом о меч…» 115

Увидев, как бородатые викинги захватывают дворец, Евдокия подумала, что ее убьют: « [Евдокия] действительно потеряла самообладание и, натянув вуаль, Через голову она убежала в тайный склеп под землей». Варяги

преследовал её и утащил в монастырь. Пселл пишет, что новый император Михаил VII отказался одобрить жестокое обращение с матерью, и, возможно, это было правдой, но это не имело значения, поскольку кесарь Иоанн и его два сына теперь снова были у власти. Предатели Манцикерта победили.

ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА

Роман узнал об этом дворцовом перевороте, достигнув Амасии, города в центральной Анатолии. Он немедленно занял близлежащую крепость Докею и сделал её своей ставкой, размышляя о дальнейших действиях. Его армия была небольшой и, безусловно, неспособной взять Константинополь. Он почти наверняка всё ещё страдал от ран, полученных при Манцикерте.

Пока Роман уклонялся от ответа, кесарь Иоанн отправил против него своего сына Константина с теми солдатами, которых смог собрать. В основном это были войска, дезертировавшие из Манцикерта под командованием Андроника и Траханеота. Но, что важно, в их число не входила западная армия под командованием Вриенния в Манцикерте, поскольку она отказалась присоединиться к дукам против Романа, бывшего их командира:

«Солдаты Запада, со своей стороны, осудили нарушение вера у него [Романа] , ибо они были заранее обеспечены клятвами никогда не соглашаться на какие-либо действия, направленные против него». 116

Таким образом, армия Дуки, должно быть, была довольно малочисленной и состояла из варягов, печенегов и рекрутов из поместий дуков. Силы Романа были ровней им, по крайней мере, поначалу, особенно после того, как большинство франков и норманнов перешло на его сторону. 117 В нескольких стычках войска Романа одержали верх над дуками, но затем произошли два события, изменившие всё. Первым из них стало появление в армии Константина Дуки нормандского рыцаря по имени Криспин, который питал особую неприязнь к Роману. Это произошло потому, что он был тем самым человеком, который восстал против Романа в 1069 году и которого Роман впоследствии…

Заключён в тюрьму в Абидосе (см. главу 7). Цезарь Иоанн, мастер оппортунизма, освободил его и убедил присоединиться к дукам, чтобы привлечь на свою сторону нормандских наёмников Романа.

Затем Роману не повезло со временем. Как только прибыл Криспин, он отправился в Каппадокию, чтобы набрать новых солдат. Оставив одного из своих самых доверенных командиров, Феодора Алиата, командовать армией, он не имел оснований предполагать, что это создаст проблемы. Алиат был одним из его самых верных сторонников, командовавшим правым крылом при Манцикерте и сам родом из Каппадокии. Он был впечатляющим воином, по словам Атталиата: «…человек из семьи, прославившейся в военном деле, и который был… Он был впечатляющим, поскольку имел исключительные размеры и рост, а также показал свою храбрость во многих кампаниях». 118

Но Криспину суждено было оказаться сильнее. Армия Дуки двинулась к лагерю Алиата в Докее, что побудило его начать атаку. В последовавшем сражении Алиат недооценил влияние Криспина на своих нормандских наёмников, которые перешли на сторону Криспина, потому что он «…говорил с франками на их родном языке».119 Результатом стало бегство. Атака нормандской конницы смяла линию каппадокийцев. Каппадокийцы бежали с поля боя. Сам Алиат попал в плен.

Затем ему выкололи глаза колышками для палаток, сделав жестокую казнь, столь любимую византийцами.

Это поражение глубоко поразило Романа. Алиат был его близким другом, и его ослепление, похоже, особенно огорчило Романа: «Когда он узнал об этом [его жестоком ослеплении], Диоген почувствовал глубокую печаль ». Он отступил с оставшимися каппадокийскими солдатами в крепость на вершине холма в Каппадокии под названием Тиропой. Впервые за свое долгое и трудное правление Роман, похоже, пал духом. Следует помнить, что он все еще страдал от ран, полученных при Манцикерте, и почти наверняка был неспособен держать меч, не говоря уже о том, чтобы сражаться в бою. Вплоть до битвы при Манцикерте Роман всегда командовал спереди и любил находиться в гуще битвы. После Манцикерта он превратился в тень себя прежнего.