Ее ужасно тянуло с кем-нибудь поговорить. Это было проявлением слабости, наверное. Но Настя так привыкла делиться своими проблемами с Эдиком, что теперь ощущала огромный дефицит общения в целом и страшное одиночество перед случившейся бедой – в частности.

Она стала перебирать тех, с кем можно поговорить, – просто поговорить, и на ум сразу пришел Горин. Он умел видеть суть вещей и людей. Он был мудр и благороден. Он всегда умел найти нужные слова и поддержать. Она не раз приходила к нему со своими проблемами. Конечно, это были другие проблемы, но Настя верила: и сейчас он найдет нужные слова. И где-то в глубине души она надеялась, что Георгий Янович развеет все ее печали или расскажет, как она сможет сделать это сама.

Глупо, конечно, но, когда тонешь, и соломинка – канат.

У Горина было ночное дежурство, но, на Настино счастье, в восемь он оказался в ординаторской.

Они вышли на улицу и сели на узкий выступ фундамента. С этой стороны в здании не было окон, поэтому ни увидеть их, ни подслушать разговор не мог никто.

Конечно, Горин уже все знал, поэтому, не успела Настя собраться с духом, чтобы начать, он задал вопрос первым:

– Вы что-нибудь понимаете, Анастасия Романовна?

– Ничего не понимаю, Георгий Янович, – вздохнула Настя и почувствовала, как болезненно сжалось в груди. – У пациентки в анамнезе, оказывается, антифосфолипидный синдром.

Горин, только-только успевший закурить, выбросил сигарету и уставился на нее.

– Уже известно?

– Да. Сейчас это быстро делается.

– Так. Понятно. То есть наверняка был тромбоз глубоких вен в качестве осложнения.

– В том-то и дело. Все началось после беременности четыре года назад. Тогда она жила в Москве, там же наблюдалась. Дмитриевой были назначены антикоагулянты.

– Эликвис, скорей всего.

– Странно другое: почему она не сказала об этом на приеме? Предыдущей карты у нее с собой тоже не было. Получается, скрыла. Случайно или сознательно?

– Зачем ей сознательно рисковать жизнью, не понимаю.

– Я тоже.

– А что с наркозом? Она же нормально загрузилась.

– Стандартно.

– Но если доза наркоза была уменьшена, то должна была проснуться раньше положенного.

– Антикоагулянт начал действовать, и она потеряла сознание от кровопотери.

– Анестезиолог, как я понимаю, была не в курсе?

– Да откуда, если в карте ничего нет?

– Тогда это анестезичка. Она же готовила наркоз.

– Она сказала, что приготовила шприц и положила на столик. Дмитриева была первой из четырех в тот день. Анестезичка приготовила шприц остальным и стала вводить по очереди.

– То есть она ни при чем? Могла не заметить, когда шприц подменили?

– Получается, так.

– Глупости. Кто мог заменить раствор? Только она! Ее допрашивали?

– Разумеется. Она все отрицает, к тому же…

– Что?

– У нее нет мотива убивать Дмитриеву, а у меня есть.

– Да у вас-то какой мотив?

– Дмитриева – любовница моего мужа.

Георгий Янович взволновался так, что запотели стекла очков. Он снова достал сигарету, жадно прикурил, попыхтел, видимо, осмысливая услышанное, и решительно взял Настю за руку.

– Вам нужна помощь, моя дорогая. Я немедленно позвоню одному бывшему пациенту. У него есть связи в полиции.

– Не надо в полицию, – попросила Настя. – Они не станут помогать, даже если поверят, что я невиновна. Только хуже сделаем.

– Хорошо, но я в полиции не служу, поэтому попытаюсь вам помочь на добровольных началах.

– Спасибо, что верите в мою невиновность, Георгий Янович.

– Да о чем вы? У меня не было даже мига сомнений. Это или трагическая случайность, или дело рук человеческих, и, я вам скажу, недобрых.

– Считаете, кто-то хочет меня подставить? – усмехнулась Настя.

Это по-прежнему казалось ей неестественным, так бывает только в кино.

– Уже подставил, голубушка, и довольно успешно!

– Кто и зачем? – вскрикнула она. – Кому я мешаю?

– О, вы плохо знаете людей! Никогда нельзя быть уверенной ни в ком, особенно в близких! По статистике, девяносто процентов преступлений совершают те, на кого жертва и подумать не могла!

– У меня голова идет кругом, Георгий Янович.

– Я понимаю ваше состояние, поэтому и предлагаю помощь.

– Нет. Я не буду вмешивать еще и вас. Но спасибо за поддержку.

– Мне ничего не грозит, даже если я буду помогать вам открыто. Я – лицо незаинтересованное и…

Мимо пробежала лаборантка, и Горин, запнувшись, замолчал.

Ну вот. Еще помогать не начал, а уже шифруется. Нет, при таком раскладе спасение утопающих – дело рук самих утопающих.

Настя сослалась на дела и, торопливо распрощавшись с Гориным, прошла к выходу с территории медицинского центра.

Нечего мелькать на глазах у всех. Еще подумают, что она подбивает коллег на плохое. Дачу ложных показаний, например.

Внезапно мелкой крошкой – впервые за три недели – сыпанул дождь, но Настя все равно решила пройтись до дома пешком. В последнее время она совсем не бывает на воздухе, а дождик ей сейчас во благо.

Зонт, раскрывшись, заслонил ее от всех, и можно было сколько угодно думать невеселые мысли, не делая веселого лица.

Мимо проехал автобус, на котором она иногда ездила домой. Настя проводила его глазами и неторопливо пошла в обратную сторону: к Неве, плескавшейся о гранитные парапеты где-то за Дворцовой площадью.

Если долго вглядываться в невские воды, в голову само собой придет верное решение, и найдется выход. Проверено сотни раз. Даже тысячи. Нева всегда помогала.

До набережной было далековато, но Настя набрала темп и уверенно шагала по тротуару. Мелкие брызги набиравшего силу дождя, летевшие в лицо, лужи, расплескивающиеся под босоножками, казалось, прибавляли ей сил. Она вдыхала влажный воздух улицы, и постепенно мерзкая гадина страха, недавно поселившаяся в животе, притихла, уступая место чему-то похожему на уверенность, что все будет хорошо.

Ей оставалось всего два квартала, когда на перекрестке не затормозившая перед пешеходным переходом машина обдала ее таким веером брызг, что Настя застыла, зажмурившись. Все случилось так быстро, что она даже не успела прикрыться зонтиком. Пока мотала головой, пытаясь стряхнуть с нее воду, автомобиль умчался прочь, оставив свою жертву обтекать прямо посреди тротуара.

Не к месту вспомнилась сказка про принцессу на горошине. Та тоже мокрая с головы до ног стояла у ворот замка, ожидая, когда ее впустят.

Выглянув из-под зонта, Настя взглянула на здание, возле которого ее настигла катастрофа. Не замок, конечно, но наверняка какие-то конторы тут имеются. Надо попроситься в туалет, чтобы хотя бы умыться и привести себя в божеский вид. Неловко, конечно, но с кем не бывает.

Завернув за угол, Настя поднялась на невысокое крыльцо и подергала ручку двери. Заперто. Значит, где-то есть звонок.

Рядом со звонком висела табличка с перечнем фирм, обитавших в здании.

Настя смело нажала на кнопку.

– Вам куда? – ответил неприветливый голос.

– Мне нужен «Флик», – уверенно ответила она.

– Проходите.

В полутемном коридоре на нее недоверчиво глянул охранник, сидевший за стеклом.

– Мне назначено, – заявила Настя и, не задерживаясь, двинулась к лестнице.

– Четвертый этаж, направо, – буркнул вслед охранник.

«Ну, направо так направо», – подумала Настя и повернула налево, увидев на стене стрелку с надписью «WC».

Собственный вид, когда взглянула в зеркало, привел ее в ужас, и Настя принялась торопливо возвращать себе прежний облик. Это было непросто. Белая футболка и светлые брюки были основательно испачканы. Умывшись и кое-как оттерев грязь туалетной бумагой, она перекинула сумку наискосок через плечо, чтобы не так были заметны разводы на животе, и вышла в коридор. Около лестничного пролета спиной к ней стоял мужчина. Почему-то Настя сразу догадалась, что ждет он именно ее. Скорей всего, охранник позвонил в приемную конторы, которую она назвала, и теперь ее встречают.

Настя собиралась прошмыгнуть мимо и улизнуть, пока мужчина ни о чем не догадался, но, уже спустившись на две ступеньки, вдруг услышала:

– Привет. Ты ко мне шла?

От неожиданности и от того, что голос был ей знаком, Настя чуть не упала, но успела ухватиться за перила и испуганно оглянулась.

Перед ней стоял вчерашний знакомый из бара, Артур, и смотрел так, словно не был удивлен ее появлению.

Пока она таращила глаза, Артур оглядел ее сверху донизу и хмыкнул.

– Ну, раз ко мне, то милости просим.

И сделал приглашающий жест рукой.

Так и не произнеся ни слова, Настя, словно заколдованная, двинулась следом.

Артур распахнул перед ней дверь в кабинет, который оказался большим и светлым. Кроме того, вкусно пахло кофе и еще чем-то приятным.

Настя, ожидавшая чего угодно, только не этого, обвела глазами офис и зачем-то спросила:

– Это ты – «Флик»?

– Вообще-то меня зовут Глеб, – слегка поклонившись, представился Артур.

– А кто же Артур тогда?

– Ого! Ты запомнила мое имя! Я польщен.

– Так твое или не твое?

– Скажем так: Артур – это оперативный псевдоним, а по паспорту я Глеб.

– Не Егорыч, случайно? – съязвила Настя.

– Евгеньевич. И фамилия моя не Жеглов, а Старостин. Это я на всякий случай, если ты решила, что я скользкий тип, пристающий к барышням в кабаках.

– А ты не скользкий?

– Нет. Просто работаю сыщиком.

– А-а-а… То есть все это было представлением? На самом деле ты выполнял задание и был трезв как стеклышко?

– Не совсем как стеклышко, – ухмыльнулся он, – но разум не терял, это точно.

– А ко мне зачем прицепился?

– Нужно было время потянуть и отвлечь внимание одного типа.

– И я для этого подходила идеально.

– Ты красивая, а на красивых все отвлекаются.

Настя вспомнила, в каком виде стоит перед ним, и ее вдруг разобрал такой смех, что от хохота она чуть не свалилась на диванчик возле двери.

– Ха-ха-ха! Красивая? Ха-ха-ха! Ну ты даешь!

Она все хохотала и хохотала не останавливаясь, и Глеб вдруг что-то понял. Он подошел, схватил ее в охапку и потащил в соседнюю комнату. Там он свалил ее на диван, кинулся к шкафчику, достал бутылку с чем-то темным, налил почти доверху стакан, прижал к губам и заставил выпить. Она, захлебываясь и пытаясь оттолкнуть его, пила, а когда наконец вырвалась, поняла, что смеяться ей больше не хочется.

Минуту она сидела, тупо глядя на стакан, а еще через минуту ей стало стыдно. Устроила истерику перед человеком, которого видит второй раз в жизни и о котором совершенно ничего не знает. Что он о ней подумает?

А, впрочем, не все ли равно?

Эта мысль заставила ее подняться и направиться к выходу.

– Может, расскажешь, что там у тебя приключилось, – услышала она за спиной.

– У меня все хорошо, спасибо, – ответила Настя, не оборачиваясь.

– Ага, – усмехнулся Артур, оказавшийся Глебом.

Прием ударной дозы алкоголя неожиданно позитивно сказался на состоянии. С лестницы она сбежала, чувствуя во всем теле приятную легкость.

Дождь закончился, и хотя солнце еще не выглянуло из-за туч, в пространстве явственно ощущалось его присутствие.

Настя полной грудью вдохнула свежий теплый воздух, подняла ногу, чтобы ступить на тротуар, а потом развернулась и побежала обратно. Охранник проводил странную посетительницу недоуменным взглядом, но останавливать не стал.

Дверь офиса была не заперта. Хозяин кабинета сидел за столом, прихлебывая из огромной кружки с надписью «В действительности все не так, как на самом деле». На другой стороне, рядом со стулом для посетителя стояла маленькая и очень интеллигентная чашечка. Над ней поднимался парок.

«Эспрессо», – угадала Настя.

– Давай короче, а то остынет, – сделав очередной глоток, произнес Глеб.

Настя села и с отсутствующим видом стала пить. Горячий кофе усилил действие коньяка и словно ослабил пружину в организме. Все в самом деле стало казаться не таким, как в действительности. Или наоборот.

– Улыбаешься, значит, не в депрессии, – сделал вывод Глеб.

– Все впереди, – заверила его Настя, хотя сама уже сомневалась, что ее дела настолько безнадежны.

– Сушки будешь?

– Давай.

– У меня или сушки, или сухари. Все другие высыхают быстро, а эти и так сухие, поэтому долго держатся. Только их и покупаю.

– Разумно, – согласилась Настя и вдруг без всяких предисловий рассказала обо всем, что случилось.

Ей понравилось, как он слушал. Внимательно, не сводя с нее глаз. Не грыз сушки, не пил кофе. Словно на белом свете нет ничего важнее ее проблем.

Она взглянула на него с благодарностью. Хорошо, когда рядом люди, умеющие слушать. Редкость по нынешним временам.

И тут, словно нарочно, он, закинув в рот сушку, стал смачно хрустеть, а затем сделал уж совсем оскорбительное – с шумом втянул в себя кофе.

Вот кретин! А она только начала испытывать к нему симпатию.

Опустив глаза, Настя сделала глоток, уже жалея о своей опрометчивой откровенности.

Между тем ее собеседник чувствовал себя отлично. Продолжая жевать, он поднялся и стал прохаживаться по кабинету.

– Так ты, стало быть, гинеколог, – услышала она за спиной. – Хорошо, что не проктолог, но все равно – прикольная у тебя профессия.

Настя решила, что пора сматывать удочки. Тратить время на этого дебила – себя не уважать.

– Спасибо, что выслушали, Глеб Евгеньевич. Сразу как-то легче стало, знаете ли.

– Ты куда? – увидев, что она поднимается, поинтересовался он.

– Домой.

– Чего тебе там делать, дома?

– Ждать приговора, чего ж еще.

Она повернулась и совсем близко увидела его лицо.

Когда только подкрался?

– Ждать и догонять – не твой стиль.

– Откуда ты знаешь? – зло спросила она и спрятала глаза, чтобы он не заметил ее смущения.

– Я профи.

– Психотерапевт в анамнезе, что ли? Или модный профайлер?

– В анамнезе я следак, и очень, кстати, неплохой, – заметил Глеб.

– Да ну? А сколько ж тебе лет, детинушка, что ты таким волкодавом представляешься?

– Сколько ни есть, все мои. А опыт нажил в таких местах, где, если не разбираешься в людях, тебя съедят заживо.

В его словах не было ни снобизма, ни напыщенности, и Настя вдруг сказала:

– Я в тупике. Не знаю, как оправдаться.

– Оправдываться как раз нельзя.

– Отличный совет, – язвительно улыбнулась она и почувствовала, что снова начинает злиться. – Может, скажешь, что делать?

– Да ты, я смотрю, совсем в себя пришла. Наезжаешь. Молодчина.

– Иди к черту!

Она так быстро рванула прочь, что он едва успел ухватиться за ремешок сумки.

– Да погоди ты! Вот кипяток!

– Отстань от меня!

– Не отстану!

– Чего ты хочешь?

– Если перестанешь беситься и рваться, я постараюсь тебе помочь.

– Хочешь, чтобы я наняла тебя, как флика?

– А почему нет? Может, тебя не случайно сюда ноги привели.

– Веришь в судьбу? – усмехнулась она, но с места не сдвинулась и сумку высвобождать не стала.

– Я мало во что верю с некоторых пор, но в справедливость – пока да.

Его глаза опять оказались так близко, что Настя вздрогнула.

Они не черные. Они ореховые. И что-то еще. Какие-то искорки. Чертики, что ли, бегают?

– Я найду того, кто тебя подставил, – сказал он негромко, выпустил ремешок и поправил его на Настином плече.

Это был самый обычный жест, но неизвестно почему в ее организме он произвел такое смятение, что Настя совершила недопустимый и не типичный для себя поступок.

Она приподнялась на цыпочки и поцеловала новоявленного защитника в щеку.

Глеб, как видно, тоже ничего подобного не ожидал, потому что замер, не спуская глаз с ее губ.

С минуту в кабинете стояла мертвая тишина, а потом Настя, до которой дошла двусмысленность ситуации, специальным докторским голосом сказала:

– Я благодарна тебе и готова сотрудничать. Составим договор?

Миг, и он оказался за столом.

– Это следующий этап, а пока мне нужна дополнительная информация о твоем окружении. Готова?

Она не была готова, но отступать некуда. Вернувшись к столу, Настя заставила себя расслабиться и уточнила:

– С кого начать?

– Расскажи, как ты познакомилась с мужем.

– А это тут при чем? – оскорбилась Настя, почувствовав в вопросе нездоровое любопытство.

– Важна любая мелочь.

– Что ты называешь мелочью, позволь спросить?

Глеб понял, что с ней сейчас лучше не спорить, и примирительно мотнул головой:

– Начни с чего хочешь.

Настя помолчала, собираясь, и неожиданно начала именно со знакомства с Эдиком. Наверное, потому, что это была самая светлая часть ее воспоминаний.

Глеб слушал с индифферентным лицом, что-то записывая на листочке, но хотя бы сушек не грыз.

Углубившись в воспоминания, она так разволновалась, что в какой-то момент в горле предательски запершило.

Она думала, что он не заметил, и ошиблась. В самый душещипательный момент Глеб неожиданно насмешливо – ей показалось, издевательски – поинтересовался:

– То есть у вас все было как положено: шепот, робкое дыханье, трели соловья?

Настя прямо задохнулась от бешенства. Еще и Фета цитирует, гад!

Слезы вмиг просохли.

– Представь себе! А у тебя по-другому было? Или у вас принято на трамвае прокатить и сразу в койку?

– У меня как раз и жизнь, и слезы, и любовь. Все по Александру Сергеевичу нашему Пушкину.

– Так чего ты стебешься, не пойму? – не купилась она на юмор.

– Извини. Продолжай.

Ей потребовалось усилие, чтобы говорить дальше, и она его сделала. Раз уж так случилось, что доверилась этому мутному типу, пусть ей будет хуже.

Он оценил. Убрал с физиономии циничную ухмылку и слушал не перебивая.