Схожу к Москве-реке,

посижу на скверике…

Сел рядом со мной Саша — с тремя газетами.

Одна лежала у него на голове,

на другую он сел,

а третьей, свёрнутой в трубочку, стал постукивать себе по коленке:

— Т-к, т-к, т-к.

Сидит, пожимает плечами в смысле: «Да кто его знает?»

Или кивнёт: «Это уж точно!» —

газету к голове прижимая.

Думаю, зачем он из дома вышел — в пижаме,

правда — в приличной, похожей

на спортивный костюм? «Саша» —

на левом нагрудном кармане написано. Что это?

Фирма или самоназвание?

И шарф зачем повязал? — бенетоновский —

мерзкий, небесно-клюквенный? А?

В спешке, наверное, взял первый попавшийся — внука

или кого-там.

Да что за спешка? Саша, ты что?

Время дремать на диване, укрывшись газетой —

у вентилятора «Харьков» настольного,

«тк-тк-тк» всю жизнь тарахтящего, или

под сплит-системой «Хитачи».

Подул ветерок. Саша

прижал к голове газету — покрепче.

Эх, шляпу! —

надо было бы брать, а не шарф бенетоновский —

лёгкую шляпу с широким соломенным полем — такую

я никогда не носил, да и шляп вообще.

А галстук?

В юности, помню, надел — как свидетель на свадьбе.

А может, ему просто поговорить не с кем?

Я достал сигаретку, спросил у Санька насчёт огонька.

Саша плечами пожал в смысле «что вы, откуда?» —

Ну а где его взять, огонька-то?

Я вышел на улицу, но среди прохожих курильщиков не встретил.

Да и какие прохожие? Пекло! За сорок в тени,

                         за пятьдесят.

Все у себя

дома под сплитами дремлют ледящими.

Вернулся — никого. Три газеты лежали на лавочке:

— Т-к, т-к, т-к…

Ну, две ему не нужны —

под зад, и по коленке стучать

в смысле «так-то и так-то».

Но без третьей — на голове от удара —

он не ушёл бы. Думаю: — Испарился? Нет, никогда.

Шарф бы тогда остался — позорный,

                    лазорево-пурпурный

от Бенетона,

прекраснозвучащего.