мосфильмовский таит

премного чудных артефактов.

И сам, как говорится, себе на уме таится.

Здесь верные друзья: «Давай макнём!» —

макнут Меркурьева как индюка,

самоутопятся Офелия и Дарья.

О, РИР проекция! На водах — маска

блуждающая. Помнишь?

Все эти крупняки, досъёмки бликов,

отражённых

от вод, колышущихся возле

мостков, где, я не вру, Аксинья

простыни полощет.

Нет, вру.

Не в нашем, а в другом пруду полощет —

Останкинском,

у кинофабрики — ты помнишь? — юношеских фильмов.

И Дарья — не у нас от нас уходит, а там — у той же

студии того же Горького.

И этот — нет, не тут

«Потёмкин» броненосец погибает,

а там —

за магазином «Ноты», во всевышних

разрядах Сандуновских бань.

А тут —

ты видишь — гайки Кайдановские

пропащие: «хюлп!», «хюлп!» —

выныривают из глубины

мосфильмовского пруда.