Сказала в сердце своем: Господи, Боже всякой силы! призри в час сей на дела рук моих к возвышению Иерусалима, ибо теперь время защитить наследие Твое и исполнить мое намерение, поразить врагов, восставших на нас

Существуют такие вещи, о которых лучше не распространяться при посторонних. Например, что, согласно церковной историографии, наше летоисчисление немного ошибочно. Иисус, скорее всего, родился в седьмом или пятом году до нашей эры, умер в тридцать третьем, таким образом у числа тридцать три нет никаких тайных мистических смыслов, связанных со смертью Христа. И на дворе сейчас не 2025 год, а где-то 2031-й.

Или, например, что автором популярного выражения «Все гениальное просто» является мой печально известный земляк по фамилии Геббельс.

Или что глава отдела по контролю магических существ Ватикана – экзорцист, любимец ангелов, легендарный брат Иоанн на самом деле никакой не брат, а сестра Иоанна. Моя громкая, как пропагандист, и скрытая от всех, как настоящий возраст Христа, начальница.

Распространяться, что все легендарные подвиги по изгнанию нечисти совершает не амбального вида отец Иоанн, а крохотная по сравнению с ним помощница Иоанна, запрещено под страхом лишения сана. Да оно и понятно: ни одной женщине нельзя быть священником, а тем более экзорцистом.

Говорят, что на каком-то конклаве в конце девяностых ангел посетил папу и кардиналов и сказал, что к вратам собора Святого Петра принесут дитя. Дитя это должно стать священником и помогать бороться с чертовщиной. Каково же было удивление кардиналов, когда дитя в корзинке оказалось девочкой.

Чтобы не гневить верующих, коллегия кардиналов решила девочку обучить всем премудростям и возвести в сан тайно, а по достижении совершеннолетия приставить к ней подставного священника, который якобы и творил бы чудеса и на людях представлялся главой отдела по противодействию магическим существам. Все подчиненные и коллеги отца Иоанна до сих пор уверены, что он мужчина. Как же я оказался среди тех, кто знает ее страшную тайну? Когда мы познакомились, на бедняжку практически моментально пало проклятие очарования, которое наложено на мою родинку. И она мне проболталась.

Впрочем, с тех пор утекло уже немало воды, а сейчас я сидел напротив своей начальницы и хотел провалиться сквозь землю под взглядом ее ярко-зеленых глаз. Чтобы понять, как выглядит Иоанна, вспомните стереотипную монахиню – и немедленно забудьте. У Иоанны угловатое лицо, усыпанное веснушками, рыжие пышные волосы, которые отросли у нее почти до колена, потому что девушка никогда не стригла их. Иоанна небольшого роста, но при этом нельзя сказать, что она тоненькая и миниатюрная. Она скорее напоминает очень красивую гномиху или карликового викинга.

Больше всего на свете Иоанна любит армрестлинг и футбол. И нет, не как зритель, а как непосредственный участник. При этом она удивительно быстро умеет перевоплощаться из кроткой, зашуганной, милой девушки-секретаря в озверевшую самку медоеда, которая с голыми руками лезет драться с одержимыми людьми и спасает их божьим словом, святой водой и железной рукой.

Удар кулака по столу нарушил наше неловкое молчание.

– Ну не стукай, ну чего ты? – театрально заныл я, закатывая глаза. Было очевидно, что шеф будет беситься до победного, так что дальше мне не оставалось ничего другого, кроме как побыстрее спровоцировать ее на весь праведный и неправедный гнев и поехать уже на ярмарку, дабы присмотреть какой-нибудь мелочовки для вертепа.

– В глаза смотреть! Что значит: ты не нашел ничего подозрительного?

– Говорю же: падре Вогеле обычный человек. Я не вижу в нем никаких мистических способностей. И при мне ничего он не горел.

– Николас, лжесвидетельство – тяжкий грех.

– Да знаю я. Шеф, ну парень правда безвредный, только алкоголик. Жизнь была тяжелая. Время нынче неспокойное, бедолага за судьбы мира переживает…

Вместо тысячи слов Иоанна молча достала мобильный телефон и включила видеозапись, на которой Двадцать Третий дымился на одной из месс, а я стоял позади алтаря и спокойно наблюдал.

– Да чтоб тебя! – выругался я. – Ладно, ну, может, он не совсем обычный парень.

– Николас, я знаю, что так горят только демоны. Не феи, не ведьмы, не водяные, а, мать твою, демоны! Ты позволил остаться здесь демону?

– Да нет! – начал оправдываться я, но Иоанна схватила меня за грудки одной рукой, а другой приложила к моему лбу распятие.

– А ну, молись! И не дай бог ты с этой тварью на контракте! Я тебя прямо в ближайшем сугробе похороню!

Я на автомате стал бубнить молитву! «Под твою защиту прибегаем», а шеф чуть ли не принюхивалась, пытаясь уловить запах горящей плоти. Дело в том, что те, кто заключает контракт с демоном, получают ровно те же антибонусы, которые есть у демонов в этом мире. И если бы у нас с Двадцать Третьим был контракт, я бы не просто загорелся – рядом с Иоанной я бы сгорел почти мгновенно, как спичка. Именно поэтому Двадцать Третий остался подменять меня в Нюрнберге, а я поехал один. Все же Иоанну нужно было подготовить к таким новостям.

Закончив свирепствовать, девушка уселась в кресло, спрятала крест и потерла виски.

– Я не знаю, во что ты ввязался, но ты отвечаешь за эту историю головой. Я допускаю, что отец Вогеле – какая-то другая чертовщина, раз он не взял тебя на контракт, хотя не представляю, как демоны должны жить в этом мире без контракта. Я буду бдительно наблюдать за вами двумя. И рано или поздно надеюсь, что ты нас познакомишь, – сквозь зубы улыбнулась Иоанна.

– Если вы закончили, шеф, давайте поговорим о том, зачем вы меня вызывали сюда.

Иоанна сменила гнев на милость, взяла свой телефон и показала фотографию. На ней была комната, в которой валялись бумаги и книги, больше напоминающая архив. Я развел руками в полном непонимании, как разбросанные бумаги могли быть связаны с нарушением Четвертого постулата противодействия магическим существам.

Наверное, стоит уже пояснить про Пять постулатов противодействия магическим существам:

1. Твари, искаженные нечистым, отвергнуты Богом и людьми навеки.

2. Не искушайся волшебством. Уповай лишь на Волю Его и те силы, которыми Он наделил тебя.

3. Храни мир и покой человечества от тварей нечистых.

4. Не раскрывай правду о магических тварях чистым душам.

5. Обращай каждую тварь к Господу или превращай ее в пепел.

Каждый из этих постулатов мы, ищейки и экзорцисты, а вообще-то и каждый добросовестный католик, должны соблюдать. Но я, как говорится, добросовестным католиком так и не стал.

– И как куча этого барахла связана с раскрытием тайны о магических тварях? – со скепсисом произнес я.

– Эта куча барахла, соломенная ты башка, является одним из филиалов Европейского архива учета магических существ. Его разворовали. Камеры выключены. Охрана без сознания.

– И много записей пропало?

– В основном касающиеся тварей-долгожителей и их потомков. Может быть, еще что-то.

– А электронный учет никто не вел?

– Это Римская католическая церковь с толпой эксцентричных итальянцев, испанцев и латиносов, тут каждый третий раздолбай.

– Ну да, ну да, а когда кто-то в прошлый раз попытался навести порядок в этой организации, вы объявили его чудовищным еретиком, и Лютер в ответ на это начал реформацию, – сказал я, уворачиваясь от оплеухи.

– Я хочу, чтобы ты проехался по своим потусторонним товарищам и покопал информацию, кому это выгодно, – сказала Иоанна и уставилась в телефон, просматривая новостную ленту.

– А смысл?

– Если кто-то пошел на столь отчаянный шаг, чтобы красть у Ватикана, я хочу понять, что этих идиотов на это сподвигло. Мы не занимаемся поддержанием равновесия между людьми и тварями, мы занимаемся контролем над неадекватами. Здесь как раз такие. Твари могут смело гореть в аду, это их выбор, у них есть своя свобода воли.

– Ага, только пока они умрут от старости и попадут в ад, скорее случится Второе пришествие, – ответил я, вспоминая, что знаю таких существ, которые по возрасту практически ровесники христианства.

Какое-то время мы сидели молча. Я думал, стоит ли рассказывать Иоанне про то, что в магическом мире не слишком спокойно в последнее время, но внезапно девушка сама начала разговор.

– Я читала тут один отчет от славянского отдела по контролю за магическими существами. Ты в курсе, что у них там в Санкт-Петербурге малолетняя яга достигла банальности?

Нужно пояснить. Я уже рассказывал о том, что в мире существуют магия и, по сути, антимагия – банальность, которой мир заполняют люди. Банальность – это античудеса, нигилизм, мрачные психоэмоциональные состояния. Это общество бесконечного потребления, которое ни к чему не стремится. Мир без мечты и фантазии. Нет никакой разницы, мечтаете вы о магии, имея магическое мышление, уповаете на Бога и веруете в него, или вы атеист, но который мечтает открыть все тайны вселенной. Вы не подвержены банальности. Откуда она берется, я понятия не имею, но у банальности множество губительных форм и степеней.

Первая степень – смирение. Самая распространенная степень банальности. Вы живете жизнь, и с вами ничего необычного не происходит. Мир прост, понятен, а чудеса – детские выдумки. И у вас на чудеса нет времени.

Вторая степень – отрицание. Агрессивная степень банальности. Чудеса вам не просто неведомы, а вы готовы бороться и доказывать всем вокруг, что это бред, а всех, кто мыслит нестандартно, нужно посадить в дурку, чтобы те не портили здоровое общество.

Третья степень – обезличивание. Вам настолько презрительны и противны те, кто пытаются выйти за рамки некоего «правильного», что вы не можете находиться рядом. Вас бесят те, у кого есть хобби, свои интересы, мечты, вера в собственные силы, – о чудесах и волшебстве я не говорю, в обезличивании речь идет уже просто о радости.

И, наконец, четвертая степень – достижение. Вы перестаете замечать все, что может скрасить вашу жизнь, вы физически перестаете видеть тех, кто не подвержен банальности. Говорят, эта стадия, на которой полностью выгорает душа. Существование. Без возможности вернуться к жизни.

Обычно ни кто-то вроде меня, ни тем более представители той стороны не подвержены банальности. Выражение «достичь банальности» означает потерять способности и выйти из магического мира. А для потомственных магических существ это практически нереально. Поэтому новость, что кто-то из яг потерял силу, даже для меня была дикостью.

– Прислать тебе? – заметив на моем лице удивление, спросила Иоанна.

Я кивнул.

– Когда разберешься с пропажей документов, могу направить тебя на историческую родину.

– Только не говори, что у них своих ищеек нет. Славянское отделение вроде как не нуждалось в расширении никогда.

– Спорное утверждение. В России всего пара экзорцистов на всю страну, ищеек у них вообще нет. Бестии живут по своим законам, со своей иерархией и исключительно в городах, которые сами же и отстроили. А те, кто по деревням и поселкам еще сидит, так это в основном древние и их потомки. У славянских существ ментальность другая, они организованнее, что ли. Живут себе тихонечко, никого не трогают. А если мертвяки где-то откапываются, так их сами же твари утилизируют. Конечно, они все не настолько организованны, как азиатский тварий-бестиарий, но вполне стремятся к этому.

– Мне нужно подумать, – сказал я Иоанне, понимая, что навестить корни было бы неплохо, но оставить Двадцать Третьего на произвол судьбы чревато. – А ты сможешь, допустим, сделать визы не на одного меня?

Шеф мрачно вздохнула.

– Зачем?

– Ну, нельзя бедного падре Вогеле оставлять одного наедине с бутылкой, он так и спиться может…

– Я поняла, – прорычала девушка. – Я подумаю. Но прежде разберись с ограблением.

– Теперь обратно?

– Да, займусь бюрократией, пока отец Иоанн наконец-то свалил в отпуск.

Закончив рабочие дела, я решил проводить Иоанну до автостоянки, даже несмотря на все ее протесты. С одной стороны, на ее плечах управление столь огромной организацией, с другой – мне ее по-человечески жаль. У Иоанны совсем не было детства и друзей. Она как те дети, на которых родители навешивают свои несвершившиеся амбиции. У нее есть только долг и обязанности и совершенно нет жизни за пределами церкви.

Насколько я знаю, ее с самого детства начали таскать к бесноватым. А одержимые – это не самое приятное на свете зрелище. Во-первых, сначала необходимо понять, действительно ли человек одержим потусторонней сущностью или просто шизофреник, во-вторых, нужно попытаться достучаться до всего человеческого, не убив одержимого. Поэтому мне не очень нравится работа экзорцистов. А Иоанна не иначе как ангелами меченная, раз просто не сошла с ума за столько лет на этой изматывающей работе.

Вот и не было у этого ребенка никакого детства, а был либо риск для жизни, либо общение с сумасшедшими. У нее чудовищные проблемы с социализацией, она не умеет просить помощи, извиняться, она старается всем и каждому приказывать, как будто не видит разницы между бесом, которого надо изгнать из тела, и обычным человеком. Отдыхать Иоанна тоже не умеет. Путешествия, сериалы, вкусная еда – это можно забыть. Мы с коллегами как-то пытались разгрузить ее с рабочими задачами, но все бесполезно.

Не упрощает ей жизнь и сам легендарный отец Иоанн, чудовищный позер с полным отсутствием эмпатии. А еще Иоанн – инфантил, он беспомощен в быту, а если дело касается разборок, ей приходится спасть и его задницу.

Мы с Иоанной свернули на центральную площадь. Посреди площади мы увидели людей, толпящихся вокруг небольшого деревца. Каждый человечек пытался повесить на ветку ленточку с желанием. Казалось, у деревца не было видно родных веточек за разноцветными лентами и бумажками.

Практически в каждом городе есть такое «злачное» место, куда приходят люди и загадывают желания. Потереть нос чьему-нибудь изваянию, нашептать в бронзовое ухо, повесить ленточку, обнять статую, пройти по мосту, прицепить что-нибудь на мост, кинуть монетку, и прочее, и прочее, и прочее. Места силы обрастают легендами, а хранители таких мест – проблемами. Обычно те, кто исполняют желания, не могут отказать людям в сиюминутных порывах. Некоторые хранители мест давно установили негласные правила, что будут помогать исполняться только очень четко сформулированным желаниям. Другие же хранители предпочитают исполнять только желания тех, кто понравился лично им. Но есть и такие, которые всем хотят помочь, но не в состоянии справиться с потоком жаждущих волшебства, и тогда желания начинают исполняться криво.

– Это еще что? – спросила Иоанна, кутаясь в меховое пальто.

– Полагаю, новое место силы, – пожал плечами я.

– Вот зачем они так делают? Зачем они просят об исполнении желаний, как самые настоящие язычники?

– Языческая логика более понятна людям. Пришел, что-то отдал, что-то получил. А у нас так не работает.

– Да, но потом часть тех, кто вешает ленточки, пойдут на мессу и попросят того же самого в храме.

– А это чтобы сработало наверняка, – сказал я. – Пойдем посмотрим.

Подойдя к деревцу, увешанному ленточками, я увидел, как позади всех толпящихся туристов мнется ребенок: мальчик, на вид лет десяти, переступал с ноги на ногу, был явно напуган такой толпой и пытался записывать что-то в свой блокнот. А еще этот мальчик светился зеленым светом, а в его коротких волосах блестели огоньки. Иоанна заметила, что я, как охотничья собака, сделал стойку и уставился в одну точку.

– Кто там? – спросила девушка, вглядываясь в толпу и, конечно же, никого не видя.

– Жуткое кровожадное чудовище, которое сосет годы жизни из людей! Ууууууу! – театрально взвыл я и тут же получил подзатыльник.

– Николас! – разозлилась моя начальница. Люблю, когда она злится. Реально, она напоминает девушек-оборотней в такие моменты.

– Пойдем, встанешь рядом, пока я попробую с ним поговорить.

– Ты уверен, что нам с тварью нужно разговаривать? – не унималась экзорцист.

– Уверен.

Мы обошли толпу и приблизились к ребенку. Я присел перед ним на корточки, чтобы он понял, что я разговариваю именно с ним. Иоанна, которая в первый раз видела, как я работаю, осматривалась по сторонам: вероятно, боялась сгореть от стыда.

– Мальчик, привет. Я к тебе обращаюсь. Я тебя вижу.

– П-помолчите, н-не м-м-м-мешайте записывать! – заикаясь, сказал ребенок. И продолжил записывать что-то в свой блокнот, обходя толпу, то и дело заглядываясь на ленточки с бумажками.

– Что он сказал? – спросила Иоанна.

– Э-э-э. Он занят, – ответил я, продолжая наблюдать за пацаненком. На контакт мелкий не шел, покуда возле дерева не остались только мы с Иоанной.

– Ты дух, живущий в этом можжевеловом древе? – спросил я мальчика, который теперь сидел под деревом и перелистывал страницы своего блокнота.

– Д-да. М-меня зовут Господин М-можжевельник.

– Такой маленький, а уже господин, – покачал головой я.

– Что он там говорит? – не унималась Иоанна, которая сгорала не то от любопытства, не то от ярости.

– Я не помню, чтобы раньше здесь был дух, который исполняет желания, – сказал я. Вы как-то связаны со святыми?

– Э, нет.

– Языческие ритуалы?

– Нет.

– Вас посадил известный человек?

– Н-нет.

– Кто-то умер рядом с вами?

– Т-тоже н-нет.

– Вы необычное дерево?

– Конечно нет! Я р-расту здесь пять лет, но в п-последний год люди внезапно решили вязать на меня л-ленточки и загадывать желания. И я п-покидал это тело, чтобы п-помогать им, н-но я не справляюсь. А тут еще эти т-т-туристы. Посмотрите, сколько всего х-хотят! Я п-пытаюсь исполнить ж-желание каждого, но пока п-п-получается не очень. Люди недовольны. И приходят другие, рискнуть и проверить, д-д-действительно ли то, что мне пишут, исполняется. Их слишком м-м-много, я не успеваю помочь всем. Но и людей я б-бросить не могу, они же в меня в-в-верят!

– Ну, люди и в летающего макаронного монстра тоже верят, – ехидно заметил я. – Это вовсе не означает, что летающий макаронный монстр помогает всем и каждому.

– Какой же ты еретик, – приложив руку ко лбу, пробурчала шеф, отдаленно догадываясь, что говорит Можжевельник.

– Если хочешь, я могу помочь тебе не исполнять человеческие желания. Могу помочь отвадить от тебя всех, или помочь только некоторым, – предложил я.

– Иисус всем поможет, – сквозь зубы процедила Иоанна, которая подозревала, что я могу прибегнуть к альтернативным методам и привлечь на помощь каких-нибудь своих потусторонних знакомых.

– Н-н-нет, я должен исполнить эти желания, – ответил мальчик.

Тогда я стал деловито разглядывать бумажки и зачитывать издевательским голосом:

– «Хочу выдать дочек замуж». Вот козел этот Ганс!

– Николас! – Иоанна была недовольна.

А Можжевельник удивился моему смеху.

– Понимаешь, я люблю «прикопаться к словам». Некий мужчина решил просто выдать своих дочек замуж. Неважно за кого, неважно, будут ли они любить своих мужей, будут ли они счастливы, главное, что их папаша избавится от лишнего геморроя. Люди – эгоистичные зверушки.

Я взял следующую бумажку:

– «Конец ипотеки»! Потрясающе. Ипотеку создали те, кто решил отобрать у наших конкурентов законную работу. Эти несчастные, которые выплачивают ипотеку, в ад, скорее всего, попадают, как на курорт.

Иоанна тоже принялась зачитывать желания.

– «Хочу корабль на пульте управления»!

– Вот, это мне нравится, человек видит цель, не видит препятствий. Скорее всего, ребенок. Детские желания всегда конкретны, – уверил собравшихся я.

– Игорь. Т-т-тридцать девять лет. Из Р-р-россии, – пробурчал мальчик-Можжевельник, который точно знал каждого, кто загадывал желания.

– М-да… Ну, первые сорок лет в детстве мальчика – самые трудные, – пояснил я Иоанне.

Мне чисто по-человечески захотелось этому обычному учителю физкультуры, отцу двоих детей, примерному семьянину отправить посылку, которую он бы случайно получил и не вернул на почту.

– «Не ныть»! – прочитала Иоанна.

Я задумался. Интересная формулировка. Представляю, как бы исполнение этого желания выглядело от некоторых индивидов из-под Холма: лишить загадавшую всех эмоций и дать только равнодушие. Очень бессердечно. Повезло, что просили у Можжевельника, а не на фейрячьем капище.

– Очень п-п-понимаю загадавшую, – вздохнул господин Можжевельник.

– «Хочу, чтоб на меня упали роллы с неба»! Что?! – Иоанна скривилась.

– Ты там эти желания с Гугл Переводчиком переводишь?

– Нет. Сам посмотри!

Перечитал. Кто-то решил подшутить или доказать, что желание не сбудется. Не люблю, когда кто-то не верит в чудеса. Я закрыл глаза и представил, как на проходящего по какой-то лондонской улочке расфуфыренного паренька с балкона уронили поднос с роллами и соевым соусом. Эх, мечты, мечты.

– Счастья, здоровья, жену, мужа, мужа хоть какого-нибудь, путешествий, опять счастья, денег, богатства, успешности, опять ипотеку, любви. Опять любви. – Я закатил глаза, устав перечислять.

– Вот д-да! – встрял Можжевельник. – Как это исполнять?

– Никак, – пожал плечами я. – Дорога от тебя до дома – уже путешествие, счастье – жив, цел, и на том хорошо. Здоровья – ну, пожелавший здоров… относительно вон тех парней на кладбище. Любви? Уличный пес или кот проявляет любовь, ластясь к ногам. Богатства? Что может быть ценнее свободного времени? Паренька с работы уволят – вот, богатство. Мужа? Мы об этом уже говорили.

– «Андрэ! Ты мой. Да будет так, как я сказала!» – громогласно изрекла Иоанна и сильно поморщилась. – И тут еще это… красной ручкой написано, чтоб пожелание выглядело особенно экспрессивно.

– Нехорошо, – покачал головой я.

– В каком смысле? – удивился Можжевельник.

– Смотри, барышня загадала плохое желание. Девушка решила… – На какой-то момент мне не захотелось объяснять, что именно произошло, потому что я прекрасно понимал такую ситуацию. – Она решила насильно привязать к себе человека, который ее не любит. Обычно исполнение таких желаний вредит тому, на кого они направлены, однако и загадывающий получает рикоштом неприятности.

– А с чего ты взял, что этот человек ее не любит? – спросил Можжевельник.

Иоанна его по-прежнему не видела, хоть и косвенно участвовала в беседе.

– Да это же очевидно! Зачем загадывать волшебному дереву любовь того, кто и так тебя любит? Тут и исполнять нечего. И кстати, когда ты не сможешь исполнить это желание, загадавшая придет в церковь. В церкви ей не помогут с такими просьбами, и она обратится к нашим конкурентам. И вот эти, к сожалению, не откажутся.

– Но подождите, – не соглашался Можжевельник, – вы не видите, что человеку ничего не помогло и нужно чудо?

– Объясни этому, кто он там, – сказала Иоанна, – что никто не может насильно привязать человека к человеку. Они проживут жизнь, полную токсичных отношений, никогда не встретят тех, с кем были бы счастливы. И умрут не в один день.

– Нет, н-не надо, я не хочу исполнять это желание! – дух схватился за голову.

Ну вот, парнишка облегчил себе работу. Надеюсь, хотя бы теперь поймет, что не нужно исполнять все, о чем его просят.

– В-в-вообще, я, честно, не знаю, чего люди ко мне прицепились, р-р-рос я тут, все нормально было. А теперь ответственность эта вся, работа, которую я не хотел.

– А чего ты сам хочешь? – спросил его я.

– Я? Я хотел б-б-ы расти г-где-нибудь на берегу моря, с-с-слушать разговоры чаек, по ночам выходить на б-б-берег целовать русалок, не думать о том, п-п-помог я кому-то или нет. И не помогать кому-то потому, что от меня т-т-требуют этой помощи… – признался Можжевельник. И могу поклясться, что паренек почти плакал.

– Что он сказал? – аккуратно поинтересовалась Иоанна.

– Хочет быть хорошим и не отнимать у Иисуса работу, – усмехнулся я.

Ах, эти юные духи, какие же они отвратительно ответственные! Они не могут просто так взять и бросить свою работу. А этот еще и стал исполнителем желаний явно не по своей воле. Так в каждом городе и растет количество «волшебных мест для загадывания желаний», и творится в результате какая-то хрень. Это я еще про духов мостов не рассказывал, вот эти бедолаги вообще работают без отпусков. И как попало.

Я подумал. Посмотрел на плачущего паренька. Его даже считывать не нужно было, он очень устал. Весь пожух, весь иссох… Есть такой тип существ, которых нужно отучать от их филантропии.

– Ты можешь забрать его с собой? – спросил я Иоанну.

– Что? Помогать твари?

– Нет, увезти его отсюда. Посадить где-нибудь в Италии. Он никому не причинит ни добра, ни зла!

– Давай мы его просто упокоим? – настаивала Иоанна.

– Да он не опасный! Ну, это как кактус довезти. Ты же все равно на машине. Я его отсюда выкопаю, упакую, а ты довезешь. А там тебе кто-нибудь поможет его высадить. Только правда высадить, а не отправить в топку.

– Назови мне хотя бы одну причину, почему я должна быть к нему снисходительна?

– Три христианские добродетели. А еще скоро Рождество. И нужно быть добрее, там, подарки делать… – сказал я. – Иоанна, ну пожа-алуйста!

– Господи, ладно. Только не ной.

– Господин Можжевельник, желание исполнено! – победоносно ухмыльнулся я.

На следующее утро все новости Фюссена вещали о том, как неизвестный выкопал Древо желаний, погрузил в тонированную машину без номеров и скрылся в неизвестном направлении. Но мы-то точно знаем, что направлялась машина вместе с Можжевельником на живописный берег Средиземного моря, на юг Италии. Там, как я помню, самые болтливые русалки и самые целовательные чайки. Или наоборот?..

Но, увы, они ждали мальчика-Можжевельника, а не меня. А я должен был вернуться в Нюрнберг и молиться всем святым, чтобы Двадцать Третий не уничтожил мою кирху, пока присматривал за ней.