– Что это? – Зинард прошептал, не в силах поверить в то, что видел.

– Это… океан, – ответила ему Риса.

После того как Гилем назвал имя своего пожара, большая часть его татуировки исчезла. И вместе с этим черные небеса стали меняться и превращаться в воду. В это было сложно поверить, но над их головой теперь виднелся океан. Вода бурлила, словно в шторм, поднимались волны, дул ветер. Риса смотрела на книгописца со страхом и восхищением. Эмоции перемешались. Кто бы мог подумать, что говорящий без умолку парень будет обладать подобными силами. Это не иллюзия, не мираж – нет, это океан вместо неба. Соленые капли падали подобно дождю, не оставляя сомнений. Сина вышла из формы прообраза бога, и первое, что сделала, пока все смотрели вверх, – запустила трезубец прямо в плечо Гелиосу. Она не знала, насколько опасна сила его пожара, и, несмотря на все происходящее, не могла позволить ему навредить Илаю. Тот взвыл от боли, упал навзничь и задрожал.

– Я предоставил тебе океан, Кайл, теперь дело за тобой, – безжизненным голосом сказал ему Гилем.

– Великий пожар. Экадор. Падение галеонов.

И с неба на рыцарей стали обрушиваться галеоны. Они пытались сражаться с ними, разрубая, но падающие один за одним с разных сторон корабли не оставили им шансов. Повалили, накрыли своей тяжестью. Но Кайлу показалось, что этого мало. Тогда небесный океан потянул к ним свои руки, сжимая давлением глубин и деформируя доспехи. Непотопляемый не двигался, а просто парил в десятке метров над землей. Он должен был в первую очередь защитить свою команду, защитить Архитектора от очередного падения в бездну, и он один справился с этим. Смеясь над врагами и их беспомощностью, руки океана потянули остатки рыцарей в небо, поглощая их навсегда. В этот день половина зданий столицы четвертого материка была уничтожена, и Кайл не хотел обрушить океан на уцелевших жителей, поэтому вода начала двигаться в сторону причала. И все это время за ним наблюдал Азель.

– Вот вам и судьба, – Зинард бросил Динарутариона и сделал шаг назад, чтобы сбежать, но оказался в трясине. – Что? Откуда здесь болото?

– Моя работа, – ответил ему Гилем. – Вы не уйдете отсюда живыми. Госпожа Марил, они заслужили знак боли.

– Они заслужили большего, – Марил прорычала, глядя, как Зинард увяз в болоте до ключиц. – Вторая истина. Печати краской Богини пламени. Знак боли. Знак пекла. Знак вечной тишины.

Зинард завыл от боли, не в силах воспользоваться костром. Сознание сконцентрировалось лишь на одной мысли – смерть. Ему хотелось умереть от боли в эту же секунду. Госпожа Марил заставила его почувствовать, будто его тело сгорает на костре. Динарутарион, хоть и не мог ощущать боль, так как оказался живым мечом, атаковать из-за знака пекла уже был не способен. Она не верила, что они и правда победили трех хранителей. Пускай противникам не повезло, это все равно не укладывалось в ее голове. Айон стоял и гордо смотрел на опускающегося на землю Кайла, Азель гладил Рису и не спускал глаз с Сины, которая подошла и обняла Илая. Лишь Гилем стоял в сторонке. Его хрупкие плечи опустились, а татуировка почти исчезла. Небо вновь стало медленно затягивать тучами, так как пламя солнцеподобного почти исчерпалось. Команда, кроме книгописца, собралась вокруг госпожи Марил.

– Вот и все? – прошептал Гилем. – Вот и все? Вы уже забыли? – он повернулся к ним и привлек внимание. – Неужели вы забыли… – его глаза были наполнены слезами. – Как вы могли забыть его?

– Гилем, мы не забыли… Просто нужно… Бежать, – Сина не знала, что говорить. – Ты же сам понимаешь…

– Вы не знаете. Вы ничего не знаете! – он закричал. – Вы в своем уме?! Плевать на вас! Идите без меня. Великий пожар. Очаг Великого пламени. Крылья солнца.

– Гилем, нет!

За его спиной загорелся свет и выстроился в несколько световых мечей. Конечно, он мог с помощью своего пожара попытаться воссоздать полноценные крылья солнцеподобного, однако управляться с ними его никто не учил. Поэтому, взлетая в сторону замка Повелителя Грома, он надеялся, что не разобьется. Илай бросился бежать за ним, но его схватила Сина. Солнцеподобный посмотрел на нее и хотел возразить, но осознал, что они на грани гибели. Айон все-таки свалился, и уже Кайл держал его на руках, эффект от пожара Непотопляемого исчезал, и пламя его исчерпано, Азель избит, Сина выжата, Риса и госпожа Марил держались друг за друга. Если сейчас выйдут просто оруженосцы Зинарда и Гелиоса, им конец. Они не справятся даже с их искрами. Илай повернулся на месте и распахнул глаза.

– Мы точно спасаем мир? Только посмотрите вокруг. Мы все уничтожили, – Илай наклонил голову. – Но что нам делать с Гилемом и Редлаем? – шептал он.

– Он скоро вернется, – сказал Азель.

* * *

– Я не понимаю, почему ты так упрям? – Закариас прищурился. – Давай договоримся, если ты сейчас отпустишь меня без боя, то я не трону твоего ринханто. Я понимаю, что ты умрешь в случае его гибели. Мне нужен только Айон. Мои дела не касаются никого из вас. Вам, детям, не стоит вмешиваться.

– Значит, все так, как я и предполагал, – Редлай улыбнулся. – По каким-то причинам ты не можешь использовать свой пожар. Уверен, что он уничтожит меня и не оставит даже пылинки, – оборотень не повелся на предложение и откровенную ложь Повелителя Грома. – То ли из-за Илая, разогнавшего грозовые облака, то ли из-за меня, полностью нейтрализующего твою молнию и магнитные силы. Но это факт – сейчас пожар ты использовать не можешь.

– Не думай, что все знаешь, – строго сказал Повелитель Грома. – Некоторые способности носят разрушительный характер. А также имеют подготовительный этап и зависят от окружающей среды. – Он посмотрел на небо. – Неудивительно, что я сильно завишу от молнии и погоды. В этом моя сила. Но пожар… Пожар позволяет мне сражаться на совсем другом уровне, – он вытянул правую руку. – Думаешь, почему все постоянно добывают руду?

– Понятно. Все это ты готовишь для убийства Саргона, – Редлай улыбнулся. – Кто знает, может, судьба сегодня распорядится нашими жизнями иначе. Главное, будет то, что должно, – оборотень специально использовал фразу Короля Сорокатысячи Ног.

– Вторая истина. Полюса бога Ранди. Сталь небес.

Какая-то странная сфера примагнитилась к руке Повелителя Грома. Редлай прищурился, понимая, что силы Закариаса сейчас не могут работать из-за пламенной орхидеи. Он стал подозревать, что добываемая руда имела особые свойства, резонирующие с силой Повелителя Грома. Сфера стала плавиться и превращаться в лужу перед ним. Теперь металл напоминал ртуть, в которую Закариас опустил руку, и на глазах оборотня появилась шпага. Способности стражей находились далеко за пониманием обычного существа. Редлай знал, что времени для сражения у него не много. Его пламя уже почти израсходовано, а вместе с ним он потеряет способность поглощать молнию. Гилем дал ему отличную подсказку – вырастить на стенах замка грозовую лилию. Она способна поглощать электричество в любом виде. К сожалению, грозовая лилия – очень нежное растение, и выращивать ее тяжело. На них он и потратил больше всего пламени, полученного от Рисы.

Но сыграло свою роль разрушение замка, а также то, что Редлай уже не мог поддерживать жизнь грозовых лилий. Для их жизни требовалось не только его пламя, но и огромное количество электричества. Илай сделал, с одной стороны, милость, разогнав облака и наделив оборотня его первородной силой, а с другой, лишил цветки природной подпитки. Попытки Повелителя Грома регенерировать и перемещаться в лучшем случае давали десятую часть необходимой энергии. И Редлай видел, что Закариас начинал догадываться о снятии эффекта. За считанные секунды он мог переместиться к главной площади, и тогда его команде, как и Гилему, настанет конец. Оборотень должен выложиться по максимуму, чтобы задержать Закариаса. У него в кармане еще два козыря, и придется воспользоваться ими. Он применил частичное обращение и покрыл туловище розами терпения.

Они схлестнулись в следующее мгновение. Жесткие лианы розы терпения на руках, искра Редлая и регенерация его костра позволяли без страха блокировать лезвие шпаги Закариаса. Небесная сталь, которая, как догадался оборотень, имела необычные физические свойства. Несмотря на остроту лезвия, Редлаю казалось, что при соприкосновении с ним он словно бил кулаком в песок. Однако он рассчитывал на свои когти. Они ранили кожу Повелителя Грома с поразительной легкостью, будто раскаленным ножом проводили по маслу. С трудом, но тот исцелялся с помощью своей молнии. Ограниченный в способностях, Закариас проигрывал ему в скорости, но лишь немного. Редлай брал реакцией и ловкостью, которыми ни один из людей обладать не мог. Он сделал выпад, но резко ушел влево и провел когтями по шее Закариаса. Тот зашипел и отпрыгнул назад. Он плотно сжал зубы, позволяя силам хотя бы остановить кровотечение.

В следующую секунду Повелитель Грома появился перед Редлаем и рубящим ударом шпаги собрался отсечь левую половину его тела. Но оборотень среагировал быстрее и поставил блок рукой. Вот только шпага не оставила, как обычно, небольшой порез, а обхватила предплечье Редлая вроде хлыста. Тот не успел понять, что произошло, как по нему пустили разряд молнии, и он отлетел назад. Оборотень подскочил, его потряхивало от удара. Шпага Закариаса тем временем восстановила форму, но лезвие стало длиннее и острее. Вероятно, таким образом он путал врагов в сражении в ближнем бою. Стоило противнику привыкнуть к стандартным размерам шпаги, как ее лезвие меняло форму.

Редлай зарычал, усиливая пламя, чтобы ни в коем случае не позволить Повелителю Грома вновь воспользоваться силами магнетизма. Он не боялся умереть или проиграть, а вот потерять способность двигаться – да.

Он ускорился. Закариасу предстояло отбивать град его ударов, полностью проигрывая в боевой инициативе. Он не мог даже замахнуться для удара, лишь менял положение и форму своего оружия для блокировки. Пока не почувствовал, как в его живот воткнулись пять двухсантиметровых когтей Редлая и резко провели в сторону, разрывая внутренние органы. Оборотень отскочил, когда молния начала стрекотать вокруг Закариаса, который упал на спину.

Выглядел Повелитель Грома отвратительно. Грозовые лилии сдерживали основные силы его искры. Редлай, приготовившись к боли, кинулся на странную сферу из молнии, собираясь закончить начатое. Азель не просто так пытался нанести Закариасу смертельное ранение сразу.

Несмотря на невообразимую боль и неконтролируемое движение некоторых мышц, он уселся на живот противника и успел еще раз провести когтями по его груди, перед тем как вокруг его шеи обернулась шпага.

Редлаю не хватало мгновения, чтобы вырвать сердце Закариаса, как его снесло и отбросило на пару десятков метров. Он даже не понял, что произошло. Его неожиданно накрыла тень.

Оборотень стоял на четвереньках, пытаясь понять, где небо, где каменный пол и не умер ли он вообще. Боль разрывала каждый миллиметр его тела, он сплюнул кровь. Больше всего его поразила невероятная боль. Он уже использовал искру и костер, поэтому не должен чувствовать удар настолько остро.

Когда он снова смог дышать и перед глазами перестало двоиться, Редлай поднял голову. Повелитель Грома сам только восстановился и выглядел, на радость оборотню, не очень. Рядом с ним парил куб из небесной стали метр на метр. Именно он и врезался в оборотня на немыслимой скорости. Редлай не успел среагировать. Пара таких ударов, и он не заметит, как умрет.

– Способность моего костра, в частности, создавать и менять заряд любого неметаллического предмета. Существует легенда, что бог Ранди мог сменить полюса Виарума по щелчку пальцев. Я, к сожалению, подобной силой не обладаю. Обычный металл легко нагревается в том пекле, где мы сражаемся, и я больше не могу им управлять. Другое дело – небесная сталь…

– Но почему…

– Я не пользовался небесной сталью по ряду причин. Я не собираюсь выдавать тебе инструкции по противодействию небесной стали. Понятия не имею, что еще умеют оборотни. Я до сих пор не могу достаточно хорошо пользоваться молнией и искрой, – Закариас провел по животу. – Небесная сталь не нагревается и имеет высокую плотность. Чтобы создать куб, который ты видишь, потребовалось добыть тонну руды. Мои силы снимают ограничения в использовании небесной стали. Когда я проиграл Саргону, в моем распоряжении был всего килограмм, и я смог продержаться против него двадцать минут. Какая жалость, что его Саяра умерла раньше, чем я успел отомстить с той жестокостью, которую он заслужил, – Закариас прорычал. – Вторая истина. Полюса бога Ранди. Доспехи Бога.

Куб дрогнул после его слов и начал, как ранее происходило со шпагой, превращаться в жидкость. Небесная сталь преобразовывалась в нити, которые сплетались доспехами вокруг тела Закариаса. Это один из его тайных приемов для будущих сражений, и ему не хотелось пользоваться силой до финального столкновения с Азелином и другими стражами. Каждый из них готовился к сражению, как мог, и то, что какой-то оборотень вынудил его на создание доспехов Ранди, говорило о многом. Закариас уже был уверен, что хранители ни за что не справятся с командой принца. Гелиос точно проиграет Илаю, так как солнцеподобный, скорее всего, заблокирует все его силы, и, какой бы прочностью ни отличались доспехи Динарутариона, удар Айона пальцем способен стереть их в порошок. Зинард так же хорош в ближнем бою, как и мертвая рыба в плаванье. Даже сил Азелина достаточно, чтобы потеснить всех хранителей разом. Или он разберется с оборотнем за ближайшие десять минут, или придется ловить команду принца уже в другом месте.

– Проклятые Кармин и Ноа, говорил же им… – Закариас махнул рукой, и в его ладони вновь появилась шпага. – Не хотел я раскрывать некоторые свои секреты. Но живым ты явно отсюда не уйдешь, так что…

– Бесполезно, – усмехнулся Редлай и встал. – Гилем обладает способностью узнавать обо всем, что необходимо. Перед ним ни у кого не может быть тайн, – а дальше он добавил уже лишь губами: – Я пытался. Не получилось. Он все знает.

– Тогда даже врать бессмысленно. Я должен убить их всех, – только и сказал Закариас. – Всех, кроме Айона.

Редлай посмотрел на пламенную орхидею, которая покачивалась на ветру около его стопы. Конечно же, Повелитель Грома ничего не заметил. Он, вероятно, видит эти цветы впервые. Однако оборотень уже заметил, как пожухли лепестки, и мерцающая пыльца исчезла. Он исчерпал свои силы. Еще пара минут, и к Закариасу вернутся все его силы, в том числе способность перемещения с помощью молнии и регенерация. Редлай посмотрел на небо и улыбнулся. Он опустил голову вниз, сжал зубы, и они снова схлестнулись в ближнем бою. Оборотню сейчас оставалось лишь уворачиваться от смертельных взмахов шпагой. Судя по плавным и отточенным движениям Закариаса, проблем из-за веса доспехов тот не испытывал. Но вскоре Редлаю все же пришлось использовать свою искру максимально, когда меч проткнул его печень и тут же изменил форму лезвия с плоской на зубчатую, чтобы нельзя было вытащить. И не успел он вздохнуть, как обычные удары посыпались на него, ломая кости, разрывая кожу. Редлай покатился кубарем, уже не в силах даже моргнуть от сковавшей его боли.

– Единственная причина, по которой ты все еще жив, – твое происхождение. Ты семя Древа Жизни. Меладее это явно не понравится. Впрочем, мне плевать. Настанет день, я убью и ее. Но сначала Саргон, – сказал Закариас, и шлем, закрывающий его голову, исчез. – Ты достиг своего предела, оборотень. А теперь я отправляюсь убить всех, включая твоего ринханто. И знай, его я убью последним. Чтобы ты мучился, ощущая все его страдания. Ведь так работает ваша связь? Ты оказался слишком слаб, чтобы защитить его.

– Гилем… – прошептал Редлай и попытался встать, но не смог.

– Ничтожество, – презрительно бросил Закариас и отвернулся.

– Кровь… – прошептал оборотень за его спиной.

– Что? – Закариас вновь повернулся.

– Кровь. Сердце. Я. Хочу. Смерти. Тебе, – губы Редлая шевелились, но голос ему не принадлежал.

– Что происходит? Ты… – Закариас не сразу понял, однако ярко горящие глаза оборотня заставили его повернуться к лунам. – Ясно. Семьлунье. Проклятый солнцеподобный. Все не по плану.

– Я… Должен защитить. Должен защитить, – говорил прерывисто Редлай.

Закариас направился к нему. Упертость оборотня впечатляла и злила одновременно. Конечно, он понимал, что смерть ринханто приведет к его неминуемой гибели. Но Повелитель Грома по-другому смотрел на вещи. Сил оборотня не хватило, чтобы задержать его на достаточное количество времени. Сдавшись, он мог бы прожить чуть дольше. Однако это, видимо, не в его природе. Ближе к финалу их сражения он все больше напоминал свою мать. Меладея также отличалась несгибаемым характером, упрямостью и никогда не шла на компромиссы.

Закариас усмехнулся и создал из части доспеха еще один меч – широкий палаш, чтобы раз и навсегда оборвать жизнь оборотня. Без сожаления, как и всегда, он замахнулся и пронзил сердце Редлая. Сдавленный вдох прозвучал ему в ответ. Зато теперь никто не будет мешаться под ногами. Он чувствовал, как к нему возвращаются силы контроля над молнией, а значит, проблем с перемещением не возникнет. Он повернулся в сторону города.

– Это было очень интересно. В итоге я даже не пожалел, что сразился с тобой, – Закариас вновь убрал шлем, и часть доспехов стали тоньше для удобства. – Мне надо поспешить, пока они там не поубивали друг друга.

– Стой.

Молния, которая начала собираться вокруг Повелителя Грома, утихла. Он опустил глаза вниз и с удивлением хмыкнул. Оборотень еще жив. И не просто жив, а продолжает сопротивляться неоспоримому факту собственной смерти. Закариас махнул ногой, пытаясь скинуть с себя руку, но та оплела его доспех с помощью корней. Глаза Редлая горели красным, но в них из-за невероятных потерь пламени не было осмысленности. Он продолжал действовать инстинктами. Закариас покачал головой. Ему это напомнило самоотверженность Экадора. Такое он видел второй раз в своей долгой жизни. Это отняло у него несколько драгоценных секунд. Закариас вновь создал из части своих доспехов меч, собираясь отсечь руку оборотня и отправиться дальше.

– Людям такое недоступно. Лишь существам, обладающим огромной силой или любовью. Я давно заметил, что те, кто перешел границы силы, доступной для человеческого воображения, уникальны. В первую очередь своим мышлением. Они самые отчаянные и бесстрашные. Им больше всего плевать на свою жизнь, – меч Закариаса блеснул в свете лун. – Ты семя Древа Жизни. Я предполагаю, зачем Меладея ждет его перерождения. Как и Саргон, она готовится к очередной битве. Твоя смерть здесь сделает ее слабой в будущем. Удачно. Не скоро у третьего материка появится следующий правитель.

– Ты ошибаешься… – шептал Редлай, поэтому Повелителю Грома приходилось прислушиваться. – Моя мама – человек. Ты знаешь. Но зовет она себя Королевой Оборотней. Только сейчас я понял. Кажется, трон повелителя третьего материка не предназначен для оборотня. Это место человека. Моя мама была ринханто Грисдиса, а мой ринханто… – он замолк. – А что… Король Оборотней – звучит… Это лучше, чем собирать пыль в библиотеках, как, Гилем?

– Грисдис умер, – напомнил ему Закариас.

– Да и я не жилец, – ровным голосом сказал Редлай.

– Что? – Повелитель Грома отсек ему руку и сделал шаг назад, недоуменно глядя на поднимающегося оборотня. – Ты не можешь, твое пламя! Оно…

– Разрушение семени Древа Жизни. Великая жертва малой луны.

Закариас хотел отсечь ему голову, но не успел. Замер, словно парализованный. Все тело будто связало цепями. Он с трудом повернул голову к небу. Там происходило нечто невероятное. Малая луна двигалась вокруг большой. Единственный раз, когда он видел, как человек влиял на светила на небе, – запечатывание Брэма и Катаоки. Тогда стражи использовали свои пожары, чтобы воспользоваться силой малого солнца. А тут оборотень, самый обычный оборотень передвинул малую луну. Закариас и не думал, что он пойдет на такой отчаянный шаг… Неужели в этом и заключалась сила команды принца?

– Я, конечно, не Грисдис, но… – оборотень улыбнулся. – Я уничтожу твой замок. Я заберу всю твою руду. Я заберу всю небесную сталь. Я заберу тебя самого. И не позволю тронуть моего ринханто. Никогда. Что, думал, самое ценное во мне – это моя искра? Придурок, – последнюю фразу Редлай сказал, копируя Гилема.

И в это самое мгновение замок Повелителя Грома начал трескаться, как стеклянная ваза, и рассыпаться. Закариас все так же не мог двигаться. Повелитель Грома все стоял и смотрел в сторону города, над которым висели луны. С его тела срывалась броня и летела к небу. Все полученные запасы руды и небесной стали огромными потоками, похожими на океанические течения, поднимались вверх. Закариас и сам стал улетать. До него не сразу дошло, но осознание происходящего вызвало приступ ужаса. Редлай – настоящий сын своей матери. Как несостоявшийся Король Оборотней, он не забывал истину своих сил. Луны имели гравитационное воздействие на Виарум. Он превратил малую луну в один огромный магнит для пламени Повелителя Грома.

– Моя мама связала себя с Древом Жизни. Суть ее сил заключается в установлении связей между объектами. С другой стороны, суть слезы третьего материка – сама жизнь, а для человека это, в первую очередь, пламя. Только на пике своих способностей и с помощью своей оплошности я понял, куда уходит все твое пламя, – Редлай криво усмехнулся.

Закариас затрясся. Редлай безошибочно разгадал его план и слабость. Для создания и поддержания определенной формы небесной стали требовалось его пламя. И оно в огромных количествах уходило в виде его пожара.

– Все горы около храма Ранди пропитаны твоим пламенем. Все это – замаскированная небесная сталь, – Редлай закашлял. – Суть моих сил – это давать, отнимать и связывать саму жизнь. Я связал твое пламя с символом жизни оборотней – Луной. Я, оборотень трех сущностей, Редлай Галуа, и сейчас ты – Повелитель Грома, предатель Виарума – проговариваешься к заточению.

– Ме… ла… дея…

Малая луна начала крутиться вокруг своей оси. За их спинами крошились в пыль горы и мерцающей пыльцой продолжали подниматься вверх. Для большинства жителей четвертого материка этот трюк Редлая останется тайной, так как их небеса скрыты под грозовыми тучами. Он, к своему стыду, не обладал силами, какими обладала Ледая. Она стала прообразом лесного дракона Силинастиса и сразилась с мамой на пике сил ее животной формы. Но стоило ему подумать о том, что он передвинул луну, уверенность вернулась к нему. Мама обязательно заметит его подвиг. Но время хвалить себя за могущество закончилось. Мир вышел из баланса, который поддерживал своими силами Редлай, и теперь требовал жертвы – его жизнь.

От давления силы Редлая замок начал рассыпаться. Закариас смотрел на оборотня и видел в нем точную копию его матери. Он виделся с Меладеей сотни лун назад и даже забыл, как она выглядит. Однако поведение и слова Редлая восстановили ее образ в памяти, и Повелитель Грома вспомнил, почему Королеву Оборотней и ее детей стоило опасаться. Он недооценил природу оборотня и его решимость при защите своего ринханто. И это стоило ему всего замка, армии и, главное, небесной стали. Он не знал, восстановится ли ее количество и сколько точно ее было утеряно. Сейчас совсем не время для подсчетов.

Подобно карточному домику на ветру, его убежище рассыпалось, люди кричали под завалами.

Один оборотень помешал его планам. Им повезло, что Кармин не обладал привычкой недооценивать противников и, в отличие от него, уже подготовился к встрече с принцем и его великой командой. Лицо Закариаса перекосилось от злобы, когда сопротивляться притяжению малой луны стало невозможно, и его доспехи разорвало на части, а самого Повелителя Грома понесло в небеса.

В падении Редлай все гадал, придавит его какая-нибудь глыба или ему все же улыбнется удача. Повезло. Его силы так аккуратно спрессовали замок, что вместо горы обломков получилось небольшое плато. Возможно, это связано с исчезновением всей руды и небесной стали, из которых состояло большинство металлических конструкций. Он чувствовал, как тысячи аур людей вокруг него гаснут под завалами, слышал, как в окрестностях перед замком кричат воины Грома. Редлай создавал жизнь, Редлай ее забирал. Он не чувствовал сожаления. Они все являлись частью тиранического правления Повелителя Грома. И может, хоть на время, но он прервал порочный круг.

Лежа среди руин, он понимал, что ни капли не жалел о случившемся. Он не жалел, что разрушил семя Древа Жизни, что отправил Гилема на главную площадь, что не бросил команду принца и не заставил своего ринханто бросить друзей, он не жалел, что взошел на «Золотого дракона», и, в конце концов, он не жалел, что сбежал с третьего материка и появился на свет. Как оборотень он должен был прожить намного дольше. По ожиданиям мамы, еще целую вечность. Но, видимо, среди людей он тоже нашел свою судьбу. Его поражала собственная самоотверженность. Он также прекрасно знал, но никогда не говорил вслух, что проживет меньше Гилема. Редлай бы ни за что на свете не нашел в себе сил смотреть на его смерть. И не важно, по какой причине: старость или клинок. Суть силы Саргона только сейчас стала ему ясна. Все случится так, как должно, и не иначе.

Но видел ли Король Сорокатысячи Ног его жертву? И все ли дойдут до конца путешествия живыми?

Животное и лесное обличия пытались как-то уберечь Редлая, но с другой стороны они понимали: жизнь ринханто важнее. Тут они втроем были согласны. Своим поступком он выиграл время для команды принца, убрав Повелителя Грома пока из игры.

Он лежал в копоти, грязи среди обломков и пытался направлять энергию лун в свою искру, чтобы хоть немного продлить жизнь. Теперь он точно уверен, что его способность терпеть дарована именно для этого момента. Лежа и борясь с подступающей тьмой, он раздумывал, как бы Ледая отнеслась к его поступку. Все, чего ему хотелось сейчас, – это проститься с ринханто. Редлай неотрывно смотрел на небо, которое медленно заволакивали тучи, и, если Гилем жив, значит, команда победила. Они точно будут в порядке. Теперь он не сомневался. Главное, книгописец будет жить. Этого ему достаточно. Его уже начали покидать силы, когда в надвигающемся забвении он услышал долгожданное[1]: