Огромные покатые своды библиотеки Военной Академии были сделаны из темного камня. Он не отражал солнечного света, лившегося сквозь окна, и уберегал ценные рукописи, хранившиеся на полках. Красочная мозаика из мутного стекла служила тем же целям. На ней изображались ученые мужи, сидевшие за письменными столами или державшие в руках книги.

Единственным исключением из общей экспозиции было окно в самом центре зала. На нем красовалась легенда о том, как Бог воздуха и неба Кайлам открыл людям знания о мире. Ему больше остальных ведомо все, что творится под небосводом. А управляя ветрами, Бог способен пробраться в самые сокрытые места на земле и вызнать все секреты, что прятались от глаз человека и других созданий. Он был покровителем людей, занимающихся умственным трудом. Именно Кайлам, как говорили служители храмов, посвящённых ему, более остальных богов одаривал человечество и участвовал в их земной жизни. Конечно, подобное заявление вызвало резонанс среди последователей других божеств, но Дэмин никогда не углублялся в подобные распри. Он считал себя прогрессивным человеком и верил, что ни один бог, если те существуют, не будет тратить время на каких-то жалких созданий. Человек сам всего добивается. К тому же, ему никогда ранее не доводилось слышать или сталкиваться с проявлением божественных или иных сил. Только после встречи с Мингли мировоззрение молодого судьи немного пошатнулось.

Пол библиотеки был устлан мягкими коврами для того, чтобы уменьшить слышимость шагов посетителей. Множество студентов уже толпилось в центре зала, окружив выставленные на обозрение стенды с картами мира и схемами библиотеки. Они, как и Дэмин с Гувэем, прибыли сюда сегодня для выбора темы экзамена.

Обучение в Академии состояло из нескольких ступеней, каждая из которых оканчивалась аттестацией. В любой момент учащийся после прохождения экзаменов и получения соответствующих документов мог прекратить просвещение. Так часто поступали отпрыски менее богатых семей. Они изучали только начальные ступени и после уходили из Академии, чтобы начать зарабатывать на жизнь. Остальные, кто пожелал, могли учиться хоть всю жизнь: многие предметы требовали постоянного обновления и пополнения знаний. Конечно, все это стоило приличных денег, и потому известными учеными чаще всего становились дети из знатных семей. Хотя история знала несколько исключений.

Гувэй и Дэмин были сверстниками, поступили в Академию в один и тот же год, и потому им предстоял одинаковый экзамен. Он был заключительным и общим для всех направленностей, изучаемых в этих стенах. Помимо вопросов, которые будут озвучены экзаменаторами, требовалось выбрать тему по профилю и рассмотреть ее с точки зрения полученных навыков и познаний в предмете.

Библиотека обладала невероятно большой коллекцией судебных дел. Все это были копии, взятые из архива судебного ведомства. Когда Дэмин только начинал помогать отцу на их семейном поприще, он сам частенько был тем, кто переписывал дела и направлял сюда. Сейчас перед ним стояла мучительная проблема выбора. В отличие от Гувэя, который тут же, кажется, совсем позабыл, зачем они пришли, и разглядывал цветные рисунки в энциклопедиях, Дэмин пробежался глазами по отсортированным спискам имеющихся судебных разбирательств. Требовалось выбрать что-то, что отвечало бы заинтересованности общества в тех или иных проблемах. Так как на экзамене будут присутствовать придворные правители, неплохо было бы выбрать и то, что могло показаться им полезным и актуальным. А еще выбор наиболее выгодным образом должен отразить все познания ученика, приобретенные за годы обучения.

– Никак не можешь решиться? – Гувэй подошел к Дэмину и заглянул через плечо. Списки дел показались ему бесконечной рекой. – Предлагаю сделать перерыв и перекусить чем-нибудь.

Идея показалась Дэмину здравой. Они пошли к двери в коридоре, который вел в отдельное здание, предназначенное для трапез. У входа ждал служащий библиотеки, следящий за тем, чтобы студенты не таскали книги в закусочную, а еду – в читальный зал. Мужчина окинул их суровым взглядом и попросил вытянуть руки, чтобы удостовериться, что они ничего не припрятали в широких рукавах нарядных халатов. Такая должность – одна из немногих, что позволяла наплевательски относиться к статусу студента. Из богатой ты семьи или нет, главное, чтобы не попортил имущество Академии. Поэтому перед служащим библиотеки выворачивали карманы и рукава дети даже самые знаменитых семей. Среди студентов ходит история, что, когда сам правитель пожелал посмотреть на Академию изнутри, его точно так же заставили проходить проверку на отсутствие книг или еды.

«Выходит, что этот простой и, вероятно, безродный служащий и его работа – возможно, единственная инстанция в Синторе, где все равны», – рассуждал Дэмин.

Академия могла позволить себе не только прекрасную архитектуру, но и богатый выбор продуктов и блюд. Слава во всех семи провинциях и нескончаемый поток учащихся позволяли поддерживать статус важного и элитного учреждения. Поэтому в трапезной каждый мог найти, чем перекусить или полноценно отобедать согласно своим предпочтениям. Синторцы придерживались мнения, что блюда должны соответствовать времени года и сохранять тонкий баланс вкусовых ощущений. И неважно, будь то основной прием пищи или простая закуска. Правила и порядок – залог противостояния мирскому хаосу.

Дэмин и Гувэй выбрали уединенный столик возле огромных окон, выходивших на внутренний сад. Они не желали, чтобы их окружали другие студенты, так как посчитали, что могут провести это время с толком – обсудить текущее расследование.

Дэмин коротко описал поиски дополнительной информации, избежав детальных подробностей о поступках мечника.

– Я очень благодарен, что ты так ответственно к этому подошел, – улыбнулся Гувэй. – Я не самый внимательный человек и сильно переживаю, что отец доверил мне такое дело. А еще осознаю, что ты мог бы обидеться на нашу семью за то, что мы столь бесцеремонно его у тебя забрали, и не пожелать оказывать посильную помощь. Так что я в очередной раз убедился, что ты достойный сын своего отца. Про меня такое не скажешь.

Он весело засмеялся, немного смутившись собственных слов.

– Я просто делаю то, что обязан делать каждый представитель судебной системы.

Дэмин хорошо относился к Гувэю, и потому сейчас ему было тяжело ощущать неприятное чувство огорчения оттого, что судьба столкнула их лбами. Но не признать, что Мингли был прав, говоря о нарастающем соперничестве между их семьями, было бы наивно. Даже несмотря на то, что он поначалу старался переубедить мечника, в глубине души уже тогда ему приходило осознание, что демон не ошибся.

Их семьи занимаются смежными делами – следят за порядком в провинции и столице. Поэтому немудрено, что их интересы могут столкнуться друг с другом. Особенно когда дело касается возможности пристроить ребенка на выгодную должность. Гувэй слишком мягкосердечен и немного рассеян для того, чтобы возглавлять Ведомство Безопасности. Там требуются люди более жесткого склада ума и характера. Вот для Мингли, наверное, это было бы подходящей должностью. Никакого сострадания к людям, представляющим угрозу для граждан Синторы. Поэтому, если и существовало соперничество между семьями Каведа и Данци, то явно не по инициативе Гувэя. Этот добрый сердцем юноша не может представлять угрозу для Дэмина.

Но Мингли с его мнением не согласился:

– Я теперь вынужден быть твоим соратником, – серьезно обозначил он свою позицию. – А я не хочу быть на стороне проигравшего. Поэтому раскрой уже глаза. У Гувэя, каким бы наивным дураком тот ни казался, опыта побольше будет. Перед ним все преступники города как на ладони, ибо все городские тюрьмы и даже спорные дела при дворце открыты, так как он сын градоначальника.

– Человек миролюбивого характера все видит под другим углом, – отстаивал свою позицию Дэмин. – Пусть у него и есть доступ к знаниям по делу сотни преступников, их наказаниям, пыткам, заговорам и прочему. Но, будучи легким и дружелюбный по природе, он вряд ли углубляется в такое направление. Уверен, сам Гувэй точно не желает занять моего места. Что, кстати, еще пока что ничем не подтверждается и может быть лишь твоей паранойей.

Мингли вздохнул:

– Поначалу я приготовился к скучным годам подле тебя, но потом стал внимательно изучать, как тут все устроено. Я прочел книги о родословных самых влиятельных семей, изучил даже их наследственные болезни и черты характеров. Все эти витиеватые вертикали власти внутри знатных горожан в итоге стали обращаться в увлекательный ребус, который и привел меня к неприятному открытию – упирайся сколько угодно, но факт остается фактом, у нас имеется конкурент.

Сказанное удивило Дэмина. Особенно то, что Мингли соединил их в обобщающее «нас».

– Так вот, – продолжил демон, – пока ты часами просиживал в судейском архиве и читал романы о благородных мужах, я внимательно просмотрел все, что за это время сделал Гувэй. И знаешь, его решения весьма популярны. Месяц назад он распорядился выпустить из тюрем тех, кто совершил незначительные преступления, и дать им шанс отработать свободу честным трудом – их должны были направить на возделывания земель Северного уезда. Пусть даже ты сейчас скажешь, что это было сделано по велению его отца. Как бы то ни было, это не отменяет того, что его популярность среди простых и знатных людей растет. А что такого особенного сделал ты? Кого выберут на роль судьи, если такой прецедент возникнет? Человека, который завоевал любовь народа своими откровенно провокационными действиями, ибо не всем понравилось, что преступникам дали второй шанс. Или того, кто упорядочивает дела в архиве и на каждом шагу боится совершить ошибку, оттого и берет самые скучные и банальные дела?

Тогда Дэмин сам ощутил себя младшим братом, стоявшим перед более зрелой личностью, которая умудрялась бить по самому больному. Да, он действительно боялся совершить ошибку. Но как не бояться, когда твои решения могут привести к трагедии в чьей-то жизни? Как взять на себя ответственность за жуткие последствия, если ты не в состоянии все знать и предугадать? Дэмину необходимо подготовить почву перед тем, как сделать выводы, но в жизни часто бывает так, что на это просто нет времени или знаний, а принимать решение следует немедленно. Такие моменты сковывают и страшат до потери пульса. Удивительно и то, что никто в окружении, даже в кругу семьи, не знает о подобных душевных терзаниях Дэмина. И только Мингли смог сковырнуть и вынести этот недостаток на поверхность, вызывая у него приступы злости и чувство неполноценности.

Но как бы ни сложилась ситуация между семьями Данци и Каведа, Дэмин не желал обращать Гувэя во врага.

– Я тут подумал, – Гувэй выдернул Дэмина из раздумий, – а ведь ты мог бы и дальше, после передачи дела Ведомству Безопасности, помогать мне с ним?

Он сказал это, не задумываясь о чувствах собеседника. Судя по лицу, он действительно не считал чем-то неправильным предложить такое человеку, которого лишил важного расследования и с кем находился на тонкой грани семейной вражды. Так поступают дети, когда еще плохо способны анализировать людей и происходящие события, но как может быть столь ветреным взрослый сын градоначальника?

– Извини, но нет, – сухо ответил Дэмин, сдерживая нарастающие раздражение.

Как он ни убеждал себя в том, что его собеседник просто избалованный наследник, не осознающий всех нюансов разворачивающейся между ними трагедии, язвительная натура шептала Дэмину голосом Мингли, чтобы тот наконец разбил воздушные замки этого простофили. Но он проявил силу духа и усмирил недостойные мысли.

– Это твое окончательное решение? – Гувэй потыкал палочкой в пухлый мясной пельмешек, который успел заказать.

– Да.

Короткая пауза могла бы стать напряженной, если бы Гувэй ее продлил, но сын градоначальника продолжил разговор как ни в чем не бывало:

– Может быть, ты передумаешь, когда я расскажу, почему это дело передали Ведомству Безопасности. – Он добродушно улыбнулся.

– Не уверен, что ты имеешь право рассказывать это третьим лицам.

Гувэй отмахнулся, чуть не опрокинув чашку с тонизирующим напитком из кислых ягод. Студенты любили баловаться этим прекрасным изобретением. Говорили, это питье придумал ученый, когда его усталость боролась с любопытством к новым знаниям.

– Ничего страшного, мы же друзья. – Он улыбнулся и перешел на шепот: – Помнишь того стражника, которого ты намеривался разыскать перед тем, как было велено передать это дело нам? Того самого, кто пропустил джонку из города. Так вот, он пропал. – Гувэй размахнул руками в истинном возмущении. – Как сквозь землю провалился. Я приказал своим людям отправиться в его родную деревню, думая, что он уехал туда. Но родственники сами не понимали, куда тот делся. Я поднял весь город на уши, разыскивая этого человека, и все безрезультатно. Отец считает, что его убили. И сейчас объясню почему, – его глаза загорелись восторгом будто он рассказывал о сюжете книги, а не о реальных событиях, – насколько я понял из доклада, представленному отцу, та джонка разбилась, так и не достигнув берегов Тивии. И на ней, в ящиках, находились вовсе не шелка и бусы молодой госпожи, а самая настоящая контрабанда оружия для мятежников! Ты представляешь? Это же настоящий заговор против нашего правителя!

Дэмин оглянулся по сторонам, чтобы удостовериться, что их никто не подслушивает. В отличие от Гувэя, он очень беспокоился о безопасности и сохранности подобных данных.

– Но это еще не все, – продолжил тот, – оружие и доспехи, что повезло раздобыть на месте крушения, были синторским военным снаряжением!

Такой поворот событий оказался действительно ужасным открытием. Значит, заговорщики намеревались устроить восстание или провокационное нападение, прикинувшись военными Синторы, чтобы это было расценено как начало конфликта и внутренний бунт. Тот, кто это задумал, явно беспокоился бы о судьбе пропавшей госпожи в последнюю очередь. Да и выходит, что свадьба, ее пропажа и вся эта любовная драма – только занавес? Или совпадение двух событий?

Если бы мятежникам удалось провернуть задуманное, это могло вызвать внутреннюю борьбу между властью военных и служащих при дворе. Два министерства давно точат друг на друга зуб. Подобное ослабило бы Синтору изнутри и дало возможность Тивии нанести сокрушительный удар. Например, по торговле, где она и так захватила значительную часть рынка. Или даже привело бы к самому настоящему нападению на границы Синторы, пока та была бы занята разборками между министерствами. Понимает ли всю важность происходящего Гувэй?

– И что ты намерен делать? – встревоженно спросил Дэмин.

– Попробую расследовать это дело. Правда, оно выглядит довольно трудным, потому я и просил твоей помощи.

Второй раз за день Дэмин столкнулся с нелегкой задачей – выбором. Если он согласится помочь Гувэю, тем самым, возможно, предотвратит нечто страшное, но также и возвысит друга в глазах народа и правителя. А Дэмин останется жалкой тенью. Если не поможет – то, случись заговор или что похуже, будет ощущать вину. Мингли бы еще предложил рассмотреть другой вариант, самый неприятный на его взгляд: он возьмется помогать в деле, но они не смогут раскрыть его – или того хуже, помешать планам мятежников. И тогда пусть не сам Гувэй, но его более хитрый, жесткий отец может выставить Дэмина виновником в неудаче.

«Наверное, не стоит в это лезть, – решил он. – У меня недостаточно знаний, опыта и времени, чтобы быть уверенным в положительном решении. К тому же, я еще не глава рода и не вправе делать выбор, который может быть опасными для семьи, без ведома и согласия отца».

– Понятно, – заключил Дэмин. – Желаю тебе удачи в этом расследовании и если смогу как-то немного помочь, например, советом, обращайся.

Гувэй не выказал ни обиды, ни разочарования, услышав нежелание Дэмина помогать. Он тут же переключился на учебные дела, а также на планы по поводу веселой вечеринки после сдачи экзамена. Этот человек не мог долго зацикливаться на проблемах, его влекли мысли о друзьях и развлечениях.

– Кстати, – Гувэй вновь обратился к Дэмину, когда они вернулись в библиотеку, – я могу посоветовать тебе одно дело как хорошую тему для экзамена.

Дэмин удивленно вскинул бровь. Кто бы мог подумать, что сын градоначальника поднимет разговор о подобном. Впрочем, не смотря на ветреность, он же как-то умудрялся учиться на отлично.

– Посмотри дело чиновника Хэ о хищении имущества. Думаю, это будет и актуально, и интересно для экзаменаторов. А я, пожалуй, возьму дело о певичке, что убила собственную учительницу по танцам. Очень интригующе, не правда ли?

Гувэй засмеялся, и его звонкий голос раскатился эхом под высокими сводами библиотеки. Все присутствующие учителя и студенты тут же зашикали на него, подобно недовольным змеям, выползшим из-под камня, чувствуя вибрацию земли под копытами табуна.