Именно по вине этого ребенка он лишился единственного человека, которым он больше всех дорожил. Поэтому до самой своей смерти ему не полюбить эту девочку.

– Ведь у Ати есть папа.

Но почему от этих слов ему так больно? Почему-то каждый раз при виде ребенка он чувствует непонятное покалывание внутри. Как бы строго он на нее ни смотрел, она глядела на него неизменно ясными глазами. В такие моменты у него сердце сжималось, словно на него навалился валун и придавил к земле. Вполне естественно, что, чем больше он думал о ней, тем сильнее ему хотелось ее убить. Однако…

– Больно, угх. Больно…

А когда она действительно чуть не умерла, он разозлился.

– Б-больно. Папа, мне так… больно…

Это несмешно.

– Ваше высочество страдает из-за этого магического существа.

Не бери пример со своей матери.

– Я убью его.

– Ваше величество! Юный маг ведь сказал, что может вылечить принцессу. Давайте решим, как с ним поступить, после того, как принцесса очнется.

– Я уже решил. С чего мне оставлять в живых питомца, который убивает собственного хозяина?

Когда он поднял в воздух черное животное, готовый в любой момент разорвать его на части, то почувствовал его сердцебиение. Зверек не шевелился и лишь испуганно на него смотрел, словно не понимая, что ему грозит смерть. Его глупость была настолько в духе своей хозяйки, что это рассмешило Клода.

– Ваше величество, пожалуйста, успокойтесь. С помощью этого зверя будет проще стабилизировать магию принцессы.

Атанасия такая же дерзкая девочка, как и ее имя. Она чрезвычайно его раздражала, и он много раз подумывал о том, чтобы ее убить.

Возможно, правду говорят, что у детей хорошо развито чутье, потому что она иногда проявляла страх, словно читала его мысли. Хоть он это и знал, преднамеренно держался с ней холодно. Ему хотелось, чтобы она спряталась и больше не попадалась ему на глаза. Тогда и ему, и ей было бы гораздо легче. Тогда ему больше не придется вспоминать о прошлом.

Тем не менее она приходила к нему каждый день, улыбаясь, как полная дурочка. Это его чертовски раздражало.

– Сделай все возможное. Умрет она – умрешь и ты.

Каждый раз, стоило ему увидеть ее лицо, в нем просыпались ненависть и желание убивать. Но одновременно с этим ему хотелось повременить и понаблюдать за ней. Нет, убить ее прямо сейчас. Но и побыть с ней еще немного…

– Атанасия.

В голове Клода беспрестанно носились противоречивые мысли. Как же это раздражало.

– Я тебя ненавижу.

Клод посмотрел на ребенка, веки которого были плотно сомкнуты, и снова прошептал:

– Я тебя ненавижу.

Его голос был настолько тихим, что он не потревожил девочку, но острой иглой вонзился в его собственное сердце.

– Я тебя…

Однако вместо того, чтобы сомкнуться вокруг тонкой шеи, его рука нежно легла на лоб девочки, покрытый холодной испариной. Клод смотрел на мирно спящего ребенка, не проронив больше ни слова. Его длинная тень, отбрасываемая на пол, не двигалась всю ночь.