– Вот сделаете домашнее задание, тогда и дам шоколадку.

От отчаяния к горлу подкатил комок, и я скуксилась, будто вот-вот заплачу. Тогда Лили, чтобы немного меня приободрить, пообещала шоколад в награду за выполненное домашнее задание. Безусловно, жизнь, в которой нельзя даже слопать шоколадку, кому угодно покажется незавидной. И все же мне стало стыдно от того, что в таком возрасте я так сильно из-за этого расстроилась.

Что ж, понаблюдав за тем, как Лили встает и уходит, я вновь склонилась над домашним заданием. Но вдруг услышала, как она обеспокоенно бормочет что-то себе под нос:

– Корзинка-то была уже пустая, ох, как бы у принцессы не начался кариес.

Эй, минуточку! Я ведь так много не брала! Это не я! Не я.

– Ли…

– А все-таки она так старается, делает домашнее задание. Такая она славная, наша милая принцесса.

Со счастливой улыбкой в полном изумлении я проводила взглядом Лили.

Так, значит, корзинка со сладостями теперь пустая? Но ведь когда я приходила туда в последний раз, там все еще оставался шоколад. Ой-ой! Что же могло случиться? Кто-то слопал мой шоколад. Кто же это мог быть? Может, одна из горничных? Вот надо же! Разве можно воровать у ребенка? Хнык-хнык! Мои шоколадки! А теперь еще и Лили думает, что это я все съела!

Хоть это было и нечестно, но, немного поразмыслив, я решила, что вряд ли мне кто-то поверит, если попытаюсь рассказать правду. Поэтому, закончив писать сочинение, которое задала мне графиня Элоиза, в крайне подавленном настроении я побрела к Лили. К счастью, после похвалы за работу она все же дала мне шоколадку.

– Ваше высочество, а что вы рисуете?

– Это Феликс-дурак. А это – самая прекрасная в мире Лили.

Я лежу на полу и развлекаюсь тем, что рисую всякую бессмыслицу на листе бумаги. Ведь, как известно, рисование способствует эмоциональному развитию у детей.

Мой рисунок больше похож на каракули, ни один человек в здравом уме не узнал бы на нем Лили. Но я все еще злюсь на Феликса, и с моих губ невольно срывается слово «дурак».

– О, а этого господина я узнал. Это ведь его величество, не так ли? – Феликс сделал вид, что не заметил моей шпильки. А когда я достаю новый лист бумаги и рисую на нем другого человека, притворяется, что узнал его.

– Би-и-ип! Неправильно! Феликс, это тебе!

Смущенный моим подарком, он еще некоторое время рассматривает лицо, изображенное на листе. И вдруг восклицает в изумлении:

– Не может быть! Неужели это я?

Интересно, что он имел в виду? Не может быть, чтобы я его нарисовала? Или не может быть, чтобы этот уродец на картинке оказался им?

– Благодарю вас, принцесса! От чистого сердца! Я буду хранить этот рисунок всю жизнь, как сокровище!

Ну, ладно уж. Что было, то было. Кхе-кхе… Было бы, чему так радоваться.

– Лили! Лили! Это тебе подарок!

– Бог мой, принцесса! Неужели я и вправду такая красивая?

– Самая-самая красивая на свете!

Следующий рисунок я подарила Лили, которая все это время сидела неподалеку и с улыбкой за нами наблюдала. Так-так, ну что, выходит, теперь пришла очередь мерзавца Клода. Напевая себе под нос, я начала рисовать. Хе-хе-хе. Надо бы его поуродливей намалевать.

– Его величество, должно быть, будет счастлив получить от вас в подарок свой портрет.

Ну уж нет! Ему я свой рисунок точно дарить не собираюсь. Миниатюрный Клод на моем рисунке вышел на редкость уродливым. Что, если император решит меня прикончить, едва получив такой подарочек? Да если бы я даже и захотела ему подарить этот портрет, вряд ли он бы его взял.

– Я все!

– А на этом рисунке принцесса и его величество вместе играют.

А вот и нет. На этом рисунке я в полете сбиваю Клода мощным ударом обеих ног в живот. Я, конечно, выгляжу жалко, пытаясь избавиться от стресса посредством подобных рисунков, но тут уж ничего не поделаешь.

Так-так, кого бы еще нарисовать? Зажав в руке цветной карандаш, я на некоторое время погружаюсь в раздумья, и вдруг еще кое-кто приходит мне на ум. Но, нарисовав овал лица, я так и не смогла продолжить из-за недостатка необходимых мне данных. Хм… Какого цвета должны быть глаза? А волосы примерно вот такой длины? Или такой?

– Лили! Лили!

– Да, принцесса?

Посидев какое-то время со склоненной головой и так и не решив, как быть, я наконец позвала Лили.

– Какой была моя мама?

В воздухе повисла пауза.

– Ати хочет нарисовать маму, но не знает, какое у нее лицо.

Услышав мой вопрос, Лили и Феликс почему-то словно языки проглотили. Но когда я спросила снова, казалось, им все же удалось собраться с мыслями.

– У мамы волосы прямые, как у Лили? Или волнистые?

Лили вымученно улыбнулась и ответила:

– У нее были великолепные светлые кудри, как у вас, принцесса.

– Ага! Вот такой длины?

– Чуть короче.

Я задала еще несколько вопросов: о ее росте, о том, какой формы была ее голова, как далеко посажены глаза, была ли у нее челка, какой формы был нос. Лили ласково отвечала на каждый из моих вопросов. Все это время Феликс почему-то молча стоял поодаль.

Хм. Ну что ж. Кажется, теперь у меня должно получиться. Как только мне показалось, что в голове сложился примерный образ, я снова принялась за рисунок, скрипя карандашом по бумаге.

– Она была очень доброй и красивой, прямо как вы, принцесса.

– Прямо как Ати?

Я и раньше догадывалась, но сейчас мне стало вдруг очевидно, что Лили очень любила Диану. Вот и сейчас, пробудив в памяти образ любимой подруги, она смотрела на меня отрешенным взглядом.

Даже в книге Диана была описана как танцовщица, которая привлекала всеобщее внимание своей красотой. Мне было очень интересно узнать, какой же она была на самом деле.

Конечно, я слышала, что очень на нее похожа. Но, глядя на свою детскую физиономию, я едва ли могла себе представить взрослую женщину.

В конце концов, даже такой человек, как Клод, не устоял перед Дианой, и в результате на свет появилась Атанасия. Хм. Значит, она действительно обладала невероятной красотой.

– Вот бы тоже увидеть маму.

Ы-ы-ы! Как было бы здорово ее увидеть хотя бы одним глазком! Жаль, что это невозможно. Интересно, когда я буду смотреться в зеркало лет через десять, увижу ли кого-то похожего на Диану? Но до того времени нужно еще умудриться дожить. Хех…

– …

Так… Что происходит? Что за странная тишина повисла? Ничего не подозревая, я подняла голову и сильно удивилась, заметив выражение, с которым эти двое глядели на меня. Потому что Лили и Феликс тоже уставились на меня в глубоком удивлении.

Феликс приоткрыл было рот, будто собирался что-то сказать, но тут же плотно стиснул зубы с непроницаемым взглядом. Лили же выглядела очень растерянной, будто сильно разволновалась.

У этих двоих был такой вид, словно наконец-то случилось то, чего они так долго опасались. Мне даже стало не по себе. Но в следующий миг я вдруг осознала, в чем крылась настоящая причина такого странного поведения.

Возможно, все это из-за того, что я озвучила свое желание увидеть Диану. Тогда их реакция вполне понятна. Когда пятилетний ребенок заявляет о том, что хотел бы увидеть умершую маму, кто угодно расчувствуется.

Хех! Но только я-то совсем не это имела в виду! Пряча свое смущение, я захлопала ресницами и беззаботно рассмеялась.

– Ой, Феликс, Лили, чего это у вас такие лица?

– …

– Прямо как у того гоблина с круглой мордой. Из книжки, которую мы вчера читали!

В надежде хоть немного разрядить обстановку я принялась кокетничать и дурачиться, став совсем непохожей на пятилетку. Как же теперь выйти из этой нелепой ситуации? Мне казалось, я уже дрожу всем телом.

– Ну, все! Надоело мне рисовать! Пойду погуляю.

«Вот проклятье! Ничего не вышло. Надо поскорее сбежать отсюда».

Не в силах больше выносить это напряжение, я вскочила с места, оставив листы бумаги и цветные карандаши валяться на полу.

– Ваше высочество…

Феликс и Лили, видимо, хотели заговорить со мной, но я поспешила удалиться, пока не попала в еще более неловкое положение.

После этого случая Феликс и Лили на протяжении нескольких дней продолжали украдкой за мной наблюдать. Конечно, они старались этого не показывать, но я ведь далеко не младенец, чтобы ничего не заметить. Однако притворялась, будто не замечаю. А что еще оставалось делать в такой ситуации?

Ведь даже если бы они попытались чуть больше рассказать мне о Диане, я бы почувствовала себя ужасно неловко, ведь она даже не была мне настоящей матерью. Так что хватит уже так на меня смотреть! Ох! Эти двое уже несколько раз пытались меня подловить и начать этот разговор. Но каждый раз я сбегала, хихикая, и им оставалось лишь провожать меня отрешенным взглядом.

Сегодня Феликс, который, как мне казалось, собирался ненадолго отлучиться из дворца, тихонько пробрался в мою комнату и позвал Лили. Они оставили меня за чтением «Хроник Обелии» и без лишних слов вышли из комнаты.

Ой-ой-ой… Что-то по спине побежали мурашки. Интуиция подсказывала, что эти двое собираются говорить о чем-то критически важном для меня.

Вполне возможно, что это очень опасный разговор, который заставит меня похолодеть от ужаса.

В один миг спрыгнув со стула, я поспешила к двери, за которой скрылись Лили и Феликс. На мое счастье, Лили оставила дверь приоткрытой, и до меня долетали обрывки их разговора.

– Я ездил узнать, не осталось ли в Императорском дворце магического камня с изображением Дианы, но мне сказали, что ничего нет.

– Ах, вот как… очень жаль.

Фраза «волшебный камень» врезалась мне в ухо. Да, все верно. Ведь в этом мире есть магия. И моя самая заветная мечта – увидеть ее собственными глазами.

Из-за того, что жизнь моя в последнее время была переполнена событиями, я совсем забыла об этом. Магические камни выполняли здесь ту же функцию, что и видеозаписи в моей прошлой жизни. Это были драгоценные самоцветы, которые могли хранить в себе до тридцати секунд видеозаписи. Думаю, дворцовый маг мог бы создать такой камень.

Но, похоже, камня с изображением Дианы все же не было. Ничего удивительного! Она была лишь танцовщицей, которая всего-то и сделала, что один раз станцевала перед императором. С чего бы на нее стали тратить дорогущий магический камень? Однако Феликс заметно поник, словно в этом была его вина.

– Я во что бы то ни стало хотел показать принцессе Атанасии Диану.

– Сэр Робейн…

Я почувствовала это еще в прошлый раз, но сейчас стало очевидно: Феликс, так же как и Лили, был привязан к Диане. Однако все это очень странно. Мне казалось, что Клод совсем недолго интересовался ею, а сразу после моего рождения все о ней благополучно забыли…

Я знала о дружбе Дианы и Лили из книги. Но реакция Клода во время чаепития и необычное поведение Феликса – что-то в этом всем казалось мне очень странным.

Однако вопрос исчез сам собой, как только я услышала слова Феликса, который выпалил их так, будто эта мысль только что пришла ему в голову:

– Попробую поговорить с его величеством!

Что? О чем это он собрался говорить с Клодом?

– Наверняка с его силами он без труда сможет передать свои воспоминания кому угодно.

В этот миг Лили воскликнула, словно обрадовалась этой затее. Я же ошеломленно продолжала подслушивать их разговор.