Желтый свет фонарей потонул в сверкающем мраке, и редкие снежинки кружились маленькими звездочками. Вечер для начала декабря стоял на удивление теплый, и мне нестерпимо хотелось зарыться в сугроб. Я расстегнула воротник и скинула капюшон.

Того и гляди пар из ушей повалит – не голова, а кипящий самовар…

Весь день после матча княжна компостировала мне мозги, от чего отвлеклась только на десять минут, которые крутилась вокруг Вадима с мерной лентой. Вот не вякни она: «а если бы!», я бы, может, и не думала об этом, а теперь как не думать, когда оно звенит в каждой извилине!

Тогда побег виделся мне единственным шансом на спасение, дышать и так трудно было, а сейчас откуда-то стали появляться здравые мысли. Если бы я не струсила, мы бы, может, обменялись номерами. Почему нет? В главный корпус студентам Сорочинки смартфоны приносить запрещено, но в общежитиях наверняка даже интернет есть.

Одни «если бы» в уме, и все, как назло, складываются в куда лучшую картину, чем эта!

Я зашла в подъезд и лениво стряхнула с валенок снег. Собиралась устроить маме разбор полетов, чтоб раз и навсегда отпала затея лепить из меня царевну, а теперь и слова грубого сказать язык не повернется. Только благодаря валенкам и сарафану этот день отличался от тысячи других. Окончание матча до сих пор стояло в глазах с подписью «…и жили они долго и счастливо». Как в сказке, которая по моей глупости закончилась, едва начавшись!

Замок щелкнул, я зашла в коридор и сразу столкнулась с отцом, который, видимо, решил пересобрать этажерку в прихожей.

– О! Явилась, – приветствовал он меня, наскоро запихивая весь хлам обратно на верхнюю полку. – Мы тебя уже потеряли.

– Еще и девяти нет, – сказала я, скидывая валенки. – Ты чего делаешь?

Отец тяжело вздохнул и постучал себя по голове:

– Не могу ключи найти. Дедушка тоже не видел, уже три куска пирога скормили, молчит как партизан.

– Найдутся. Может, в мастерской?

Я сняла пуховик, отец бегло меня осмотрел и нахмурился:

– Иди туда, ждут тебя. Я даже участвовать не хочу, сами с ней разбирайтесь.

– Чего? – испуганно вытаращилась я. – Опять сваха пришла?

– Она и не уходила! – посмеялся отец и пошел рыться в кухонных шкафах. В прошлый раз второпях ключи с перечницей перепутал, теперь опять весь дом придется переворачивать.

Я опасливо прошла в зал и замерла на пороге, перебирая в голове памятные даты, чтобы найти причину столь внезапного сбора семьи.

Мама сидела в своем рабочем кресле и всеми силами делала непричастный вид. Треня удобно разлегся в кресле, Дан и Олег расположились на диване. Давненько мы не собирались, я уж и завидки свои забыла. Старшие братья были очень похожи на отца и совсем не похожи на мать. Олег живот со своей «сладкой жизнью» все же отъел, но худа ему это не делало, как и шкура медвежья вместо волос, а природная стройность не сильно портила Дана. Высокие, голубоглазые и нос горбатый, не то что мы с Треней. Две мамкины картошки…

– Ну очуметь можно, – шепнул Дан, глядя на меня.

– А я говорил, – кивнул Треня.

Олег встал с дивана, подошел ко мне и положил руки на плечи:

– Все нормально?

– Ну да, а что случилось?.. – уставилась я на брата.

– Она уже и привыкнуть успела! – прикрикнул Дан. – Ты давно на смотринах была, мама? Неужели сейчас кто-то такой разряженный ходит?!

– Еще и в сирени вся, – строго сказал Олег и обернулся на мать. – Ты куда спешишь? Ей и двадцати еще нет!

– Да что такого, – спокойно отвечала наша сваха на претензии. – Красивый сарафан. Считай, семейная реликвия, бабка наша в нем замуж выходила. Мы вот с отцом когда познакомились, я в нем была. Скажи им, Василий!

Мама обернулась на мужа, который уже шебуршился по ящикам трюмо.

– Да-да, в нем и была, я аж молодость вспомнил, – подтвердил он.

– Замечательно, – сказал Дан. – Значит, мы для Милы ищем жениха «шестьдесят плюс». Я правильно понял?

Олег принюхался. Его нос тут же потемнел и растерял все человеческие очертания. Пушистые уши оттопырились:

– Я не пойму, – тихо сказал он. – Тут не только сирень. Он в анютиных глазках вымочен, что ли?

Дан хлопнул себя по лбу:

– Ей же не тридцать лет, ты на кой ее ворожишь?! А вдруг какой-нибудь придурок попадется, а? Мы что потом делать будем?

– На случай «придурков» у нее есть вы, – хмыкнула мама. – Отворожите.

Я застыла на проходе. Неужели они тут все собрались, чтобы защищать меня? Втроем на мать напали, и этот балалаечник туда же!

– Да ладно вам, – сказала я. – Мама же как лучше хочет. Замуж так-то пора…

– Куда тебе там пора? – нахмурился Олег, приходя в форму. – Ты ее не слушай, Милослава, ты еще молодая, тебе оно не надо. Как сложится, так и сложится. Что я, зря работаю, что ли?! Уж вытянем как-нибудь.

Мама нахмурилась:

– Я как будто стараюсь, потому что нам ее кормить нечем! Что за глупости?! Двадцать лет через год, а всего одна сваха заявилась, и та не пойми что и от кого! Вы мне тут не рассказывайте, прогрессивные нашлись. Белояре сколько лет было, а, Олег? То-то я припоминаю, как ты в свои пятнадцать тут готовый свататься носился. А ты че смотришь? Сколько лет было Каролине, когда мы свадьбу играли? Месяц, как восемнадцать? А сейчас, видите ли, мода пошла на «попозжа»! Я с этим каждый день дело имею, мужик до гроба жених, а цветение – оно не вечно. И неча тут!

Олег сел обратно на диван, положил локти на колени и сцепил руки в замок. Сейчас будет скандал.

Когда Треня обещался помочь, я и подумать не могла, что он тяжелую артиллерию привлечет. В итоге еще и потребует за это забрать его очередь на генеральную уборку! Ведь Олега переубедить очень сложно, а он отчего-то решил чуть ли не жить меня к себе забрать, пока мы тут не «наворотили делов».

И с чего они, интересно, взяли, что мне замуж рано?! Половина одноклассниц еще в школе если не свадьбу, то помолвку играли. Даже отец не вякает, а этим откуда надобность взялась? Понятно, что они переживают, но сами-то молодух выбирали, а когда мама им говорила, что рано еще, истерики устраивали.

Я попыталась заступиться за мать, чья помощь вкупе с моим благоразумием вреда не наделает, но меня в итоге просто выпроводили восвояси со всеми аргументами, вручив кружку чая и бутерброд.

Наверняка больше всего их взбесило, что про сватовство они из Дедушкиного блога узнали, а не от нас. Но кто ж о таком трепаться будет? Ладно подружкам рассказать, а этих только дерни – начнут меня из института по очереди забирать и точно всех женихов распугают. Олег один раз в школу на открытый урок приперся, так на меня одноклассники даже глянуть потом боялись.

Верно мама сказала, прогрессивные нашлись, а сами думают, что мне даже за ручку ни с кем держаться до свадьбы нельзя. Несомненно, все гордились, что я учусь в одном из самых престижных вузов, и очень хотели, чтоб я его закончила, но свадьба-то чем помешает? Пока познакомишься, присмотришься, потом сватки, смотрины, а еще надо, чтоб не сессия – и уже придет черед диплом защищать.

Я раскрыла шкаф. Ну вот! Одежду она мне вернула, а значит, все не так и плохо. Единственное, по поводу чего хотелось высказаться, – это анютины глазки. Я как чувствовала, что на меня давит какая-то окололюбовная дребедень, но сарафан повис на вешалке, а желтые глаза и седая голова по-прежнему казались очень красивым сочетанием. Как луна на фоне пушистых облаков. Или отражение солнца в лужах.

Вроде ничего красивого, а все равно как-то радостно.

Я минут десять простояла, подпирая дверь, однако криков слышно не было, а значит, слово взял отец и все они пойдут лесом. Нашлись тут, слишком много на себя берут! В своих домах будут порядки наводить, а на наши квадратные метры многовато глав семьи будет.

Я плюхнулась на кровать и клятвенно пообещала себе завтра же сесть за схему, которую все теперь с нетерпением ждут. Творческий послематчевый порыв сдуло без следа, а когда этот чернобровый придурок начал шутить, что «Мила засланный казачок, можно мне другую вышивальщицу», и вовсе захотелось молот ему на груди вышить. Повезло, девчонки сжалились, и нам с Есенией хоть кроить не придется.

Под руку подлез телефон. Я задрала его над головой и чуть не уронила на лицо, когда окно оповещений зажглось десятками пропущенных. Палец дрогнул. Я быстро пролистывала пропущенные от братьев, Ольги и Благаны, в надежде найти хоть один неопознанный номер, но красный, казавшийся бесконечным список закончился все теми же «избранными». Я проверила все мессенджеры и даже папки спама, но и следа волчьего не нашла.

Надо было дать свой номер хотя бы Белогору. Они же знакомы? Вдруг Тихомир спрашивал, а никто и не в курсе!

А вдруг не спрашивал?.. И вообще об этом не думает? У них там болельщиц больше, чем у меня иголок, вроде как и надежду зря питать не стоит, но люди же как-то знакомятся, влюбляются, и необязательно учиться в одном вузе или школе.

Я уткнулась носом в подушку и, силясь отвлечься, зарылась в блог нашего Соседушки, который, на удивление, молчит весь день. Никак готовит огромную статью: «Братья и вековуха». После поста о свахе зайдет на ура… До сих пор в популярных на главной странице портала висит, с тремя тысячами комментариев. Я прищурилась и присмотрелась. Нет. С тридцатью тысячами!

Кто-то в комментариях написал, что к ним в дом приходила сваха, по описаниям очень похожая на нашу, и это запустило целую лавину сообщений. Люди прикладывали фото, кто-то обходился словесным описанием, и я даже не сомневалась, что речь идет об одном и том же человеке, и все бы ничего – женщина работает, но везде мелькало имя «Здебор», хотя Дедушка его в своем блоге даже не упомянул.

Все фотографии были сделаны в разных местах, чаще исподтишка, потому что кадр закрывал то палец, то какая-то мебель. Я открывала страницы комментаторов одну за другой – у некоторых был указан наш город, у других соседние – и не могла поверить своим глазам. Это что за сваха такая?! Ладно когда жених себе никого не присмотрел, можно ему подсобить и вариантов накидать, но чтоб обойти невест двадцать за месяц – это уж слишком.

Мама этого наверняка еще не видела, иначе сегодня встречала бы меня с красными от слез глазами. Такое радостное событие: кто-то Милу присмотрел или порекомендовал, а тут еще целая орда разномастных невест. О сватовстве не принято рассказывать, так что, обойди эта сваха хоть весь наш город за ту ночь – мы бы и не узнали.

Можно было удалить этот блог, и у меня уже рука потянулась перелогиниться на семейный аккаунт, но справедливее будет оставить все как есть. Пусть другие тоже видят, что нашему женишку вообще не принципиально, и он сватается ко всем подряд. Или он и не в курсе, насколько его сваха беспринципна? Наше агентство всех с одного, максимум двух раз сводит, а здесь я насчитала уже двадцать семь претенденток!

Мама придет в ужас, это факт, но по-хорошему нелишним будет ее привлечь. Пусть предупредит своих сотрудниц и вывесит объявление на сайте, что завелась в наших краях сердобольная снарядиха, которую лучше и на порог не пускать!

Я ничего от этого сватовства не ожидала, никаких Здеборов не знаю, но оставить меня равнодушной такое событие тоже не могло. Радости-то сколько было… И цветов, кроме братьев, никто не дарил, а тут аж сваха заявилась!

Вот хохма-то будет, явись эта снарядиха еще к кому-нибудь из группы; девчонки наверняка слышали, как я сегодня Ольге все это рассказывала, уж два и два сложат.

Мама позвала провожать братьев. Я отбросила телефон, похлопала себя по щекам, натянула улыбку и вышла в коридор. Сейчас нам только плохих новостей не хватало.

Ссориться мы, бывало, и ссорились, однако расставались всегда в хорошем расположении духа. Отец говорит, это у нас семейное: долго обижаться никто не умеет, вспыльчивые, но отходчивые. Олег теребил Треню за его бурые курчи и требовал себе халявные билеты на какой-то концерт, а Дан обсуждал с мамой очередное обновление на ее сайте. Только отец, пользуясь случаем, умотал на кухню доедать торт, от которого мне и куска не досталось…

– Мила, – строго глянул на меня Олег. – В общем, ты поняла. Если что, звони! Мне или Дану, или Беле, все решим. У нас комната свободная еще есть.

– Ой иди ты уже, – махнула на него мама.

– А ты не ойкай. Узнаю, что сама ее сватать пошла, – внуков буду раз в год показывать!

– Еще чего! – прикрикнула мама. – Скоро отбоя не будет, помяни мое слово!

Она посмотрела на меня и улыбнулась.

Я поджала губы и кивнула. Нужно удалять тот проклятый блог. Еще не хватало, чтобы братья увидели, – проблем не оберешься. Точно посадят нас с матерью на замок, ниток закупят и будут приходить кормить раз в неделю.

Мы быстро расправились с объятиями, Дан втихаря сунул мне немного наличных на карманные расходы, и квартира опустела.

Мама довольно на меня посмотрела, сама себе кивнула и засеменила обратно к рабочему столу. Третьяка и след простыл. Все, как всегда, тишь да благодать, только эти двое своей энергетикой за десятерых сойдут, отчего в их присутствии становится душновато. От воспоминаний, как мы ютились в нашей трехкомнатной квартире вшестером, аж волосы дыбом встали.

Чтоб я к Олегу жить? Да никогда! Лучше уж валенки носить под аккомпанемент балалаечный, чем эти вездесущие подгузники.

Я вернулась в комнату и сразу схватилась за смартфон, готовая удалить компромат на себя и свою безнадегу. На экране уже горело новое входящее сообщение от мамы.

Она так боится сглазить, что теперь интересуется моими делами только коротко и дистанционно. И ведь даже не сомневается, что сарафан «счастливый», зачем спрашивает? Чует же…

«Не просто счастливый, еще и удачу приносит», – отправила я в ответ.

Даже сквозь дверь было слышно, как она хихикнула и три раза стукнула по столу. Разность мнений, поколений и воспитания частенько провоцировали нашу взаимную любовь на скандалы, но я сегодня уже зарекалась чуть меньше ерепениться и больше ее слушать и планировала придерживаться этой стратегии до самой свадьбы. Других союзников у меня в этом доме, как выяснилось, нет.