Я выбежала на набережную и осмотрелась. Телефон Тихомира по-прежнему был недоступен, и меня это доводило до яростного визга, потому что как никогда хотелось сказать ему, что он придурок! Лучше бы мы на вокзале встретились, чем в самом людном месте святочных гуляний, которые хоть и утихли, но еще не закончились!

Ледяной ветер вздымал сарафан, голые ноги покалывало, и хорошо валенки оказались к двери ближе, чем кеды. Стремглав вылетела из дома, будто сейчас не Коляда, а Купала!

Олега там небось к стулу привязали. Благо моя разгоряченная «влюбленная» голова для большей части семьи не новость, ну приехал ко мне парень, сюрприз устроил – это ж нормально… Уж вдвоем мы тех ублюдков точно за решетку отправим!

Никак какие-то придурки из Сорочинки пошутить решили. Теперь все сразу встало на свои места. Вот меня и не смущает ни его грубость, ни внешность, ни волковатость! Ольга была права на все миллион процентов, только почему никто из родных не понял?! Я же маме все от и до выложила, а она в итоге только посмеяться и смогла. С приворотом по три раза на неделе дело имеет – и не заметила?! Пусть теперь только начнет мне нравоучения читать. Совсем от своих навязчивых идей выдать меня замуж ослепла!

– Мила-а!

Я обернулась.

Седовласый парень с курткой под мышкой стоял позади в паре метров и тяжело дышал, уперев руки в колени. Он плевался и скулил, силясь разогнуться, но забег явно выдался дальний, и никакое клюшкование не помогало ему справиться с одышкой. Я оттащила Тишу к тропинке за сугробы. Сегодня здесь то и дело сновали парочки, но больше в парке нигде не спрячешься, а так очень даже символично получилось. Где все началось, там и закончится…

Может, удастся на местном-академическом уровне разобраться и вообще родителей не привлекать? Точно весь год во вранье теперь сидеть, будь здоров этот экономист со своим имиджем!

Тиша рыкнул и рывком распрямился. Желтые глаза блестели и переливались всеми красками праздничных огней, подвешенных на фонарях. Я смотрела на него и как будто впервые видела. Выше едва на голову и скорее худой, чем крепкий парень таращился на меня с таким же неподдельным ужасом на лице. Точеный, как брусок, острый и на язык, и на физиономию свою волчью, до этого казался мне чуть не произведением искусства, а теперь виделся угольным наброском на измятом листке. Даже неудивительно, что он представлялся старше, ведь мне никогда не нравились ровесники. Я натянуто улыбнулась и потерла лоб. Наверное, теперь я для него тоже не красавица…

– Все не так уж и плохо, – сказал Тихомир, осмотрев меня.

– Да ты на комплименты, оказывается, тот еще мастак. И где раньше скрывал этого угодника? Глядишь, веселее бы было.

– Не язви, Мила, – рыкнул он. – Я от этого счастья и так чуть не помер!

– Не рассказывай мне тут…

– Ладно, – шепнул он. – Извини. Хорошо до греха не дошло.

– Сама бы убила, – огрызнулась я.

У нас еще и легкая лопоухость, оказывается! И ведь на его нос я всегда обращала повышенное внимание, а теперь как ни глянь, кривоват. Дергается, губы дрожат. Тихомир так таращился, будто готов был загрызть, но к этому я, видать, привыкла, хоть и на каком-то подсознательном уровне.

И ведь даже не обидно, что испарились и трепет, и нервозность, и его молчаливое счастье, и мой нетерпеливый звон, а с ними и любовь.

Я тяжело вздохнула, подоткнула сарафан между ног и усмехнулась. Больше этот парень меня своим сопением не греет, свадьба отменяется…

– Холодно сегодня, – буркнула я. – Пошли куда-нибудь.

– Ты без колготок, что ли? – пригнулся он, пытаясь заглянуть мне под юбку.

– А ты кофту задом наперед надел, – указала я на узловатого оленя на его груди.

Какие тут колготки. Хорошо хоть босиком не выбежала!

– Пошли, – махнул Тихомир. – Я не подумал, что здесь сегодня столько народу. В гостинице поговорим. Если ты не против?

Я закатила глаза и первой вышла на дорожку в парк. Тихомир пристроился рядом.

– Ты, значит, с ночевкой?

– Да, автобус только утром, на каникулах он не ходит, а я потратил все на такси и на это, – махнул он смартфоном, с которого даже пленку заводскую не снял. – Еще повезло, номер в гостинице забронировал две недели назад. Кстати об этом. С днем рождения.

– Спасибо.

Сколько же он за такси в колядки отвалил, тысяч десять?..

Мы молча плелись по проспекту, кутаясь в куртки не по сезону. Озноб пробирал до костей, и на душе было так пусто, что казалось, теперь я звеню не как колокольчик, а как консервная банка.

Телефон подозрительно молчал, и хорошо, ведь что сказать родным, я пока так и не придумала.

Мы зашли в лифт, Тихомир ткнул на кнопку пятого этажа и уставился в зеркало.

– Что? – махнула я в отражение и улыбнулась. – Примета больше не плохая?

– Я рад, что тебе весело, – Тиша облизнул губы и отвернулся.

– Как-то не похоже. Ты бы предпочел, чтобы я ныла?

– Не вздумай даже. Я успокаивать не умею.

– Да я уж в курсе!

Мы прошлись до двери с номером «пятьсот пять». И как тут не веселиться?..

Номер был одноместным, с небольшой кроватью у стенки, креслом, тумбочкой и одиноким узким шкафом, а значит, приглашать он меня сюда не собирался даже под приворотом, что очень радовало. Хотя две недели назад мы еще даже не целовались… В памяти все это так сильно затуманилось, что больше походило на воспоминания о просмотренном в далеком детстве кино, чем на явь. И угораздило же!

Я скинула куртку, перешагнула через валяющуюся посреди коридора сумку, прошла в комнату и забралась в кресло. Тихомир сел напротив на кровать, подперев спиной стену.

– Что будем делать? – Я решила не растягивать наше малоприятное разбирательство. – Не поверишь, но я за эту неделю связями обросла, как Карачун чертями, мы их всех засудим.

– Успокойся, – мотнул Тихомир головой.

– Что?..

Тиша оттолкнулся от стены и сел, практически уперевшись своими коленями в мои:

– Если честно, я думал, ты уже догадалась!

– Не поверишь, но я вспомнила о тебе всего пару часов назад!

– Практически так же, как и я! Если бы Данияр не позвонил и не спросил, не надо ли подбросить меня к тебе на день рождения, я бы и не вспомнил.

– Так и что?! Ты до сих пор думаешь, что это был не приворот? – уставилась на него я.

– Приворот! Белый, средней тяжести. И я не думаю, я в этом уверен.

Я надулась. Прикалывается, что ли?! Белый приворот так-то дело добровольное, его частенько супружеские пары вытворяют, чтобы былую «страсть» вернуть. Для легкого белого приворота достаточно просто помолиться искренне, сжечь пару свечей и благовоний, но для среднего уже сторонняя помощь нужна!

– Белый? Ты шутишь? Это каким-таким образом мы друг к другу добровольно приворожились?!

– Обычным. Прекрати истерить и включи голову! Где мы в первый раз встретились?

– В академии!

– В зале славы Сорочинской академии, Милослава. Сорочинской! Ничего, не? Ты когда кафтан прадеда разглядывала, что в нем почувствовала?

– Любовь! Что же еще! Да он весь о любви, там прабабка твоя столько души вложила, что… Что… – Я резко села и чуть не влепила с ноги в его кивающую физиономию. – Приворотный?!

Тихомир дернулся к стене:

– Точно такой же, как и твой сарафан! Не?! Весь в сирени, еще и с травами! Ты же знаешь, я очень «чувствительный». Я же тебе говорил, что оно подмешалось, просто даже подумать не мог, насколько сильно!

– Да ты гонишь, – я рухнула обратно. – Этого быть не может.

– Я думал об этом все два часа дороги, и все складывается! Смотри сюда, – Тихомир выставил руку и начал загибать пальцы. – Раз, ты очень чувствительна к вышивке, два – я к запахам, здесь кафтан и сарафан, три, это…

– Это?..

Тиша отвернулся и сморщил нос:

– Это моя суеверность. Ты же знаешь, как оно работает! С плохим все понятно, но хорошие приметы тоже всегда безотказно на мне срабатывают. Я не верю в любовь с первого взгляда, но когда я тебя там увидел, то решил, что это прям судьба! Потому что мир вокруг всегда подсказывает мне, что делать. В итоге я счел тебя «очень хорошей приметой», и естественно, она начала работать. На обоих.

Я вжалась в кресло, чтобы вдруг ему не треснуть, потому что кулаки уже сжались:

– Да из-за твоих гребаных с-суеверий мы чуть не поженились…

– Не надо скидывать на меня всю ответственность, Милослава! Если бы не твой сарафан с пятилистниками, еще и в анютиных глазках, я бы мог пропустить это мимо глаз и носа! А так у меня не было шансов это проигнорировать!

Я поджала ноги, уронила на них голову и ругнулась. И ведь не поспоришь же!

Белый приворот, пусть неосознанный, Коляда мог бы и не снимать, но его простимулировала в том числе черная приворотная магия – и вышло все равно что проклятие! Средняя тяжесть тоже налицо, иначе бы мы из номера гостиницы не вылазили, а при слабом до сих пор просто смотрели бы друг на друга влюбленными глазами. Страшно представить, что было бы, не успей я тогда на первый луч.

– Белый приворот может быть только добровольным и взаимным, и я могу винить тебя в этом не меньше, чем ты меня, потому что мне оно на фиг не сдалось.

– Заткнись…

– Не в обиду, Мила.

– Да поняла я! Выруби свой нос хотя бы сейчас…

– Если бы я мог!

Конечно, я хотела влюбиться, конечно, мне это было нужно куда больше, чем какому-то пацану девятнадцати лет! Вот клубок и закрутился: сначала моя больная голова напиталась этой проклятой любовью, потом приложился мой сарафан, потом включились его приметы, а оно уже глядь – и взаимно, ведь моя душа требовала! Будь проклята эта петрушка! Да можно сказать, что я приворожила его магией его же родового кафтана, но если б не суеверия, так далеко оно бы все равно не зашло, а значит, мы оба виноваты. Я хотела любви, пусть и под сиреневыми стимулами, Тихомир искренне верил, что это она, – вот и получай, что заказывали.

Тиша заерзал, поджал ноги и засопел с утроенной силой.

– Ты сказала кому-нибудь?..

– Шутишь? Нет еще, и хорошо, иначе мои братья уже бы тебя закапывали. – И повезло, вякнуть не успела! – А твоя семья как, очень обрадовалась?

– Я не сказал…

– П-почему?

– Не хочу, – он нахохлился. – У меня очень строгий отец. Если он узнает, что мои суеверия уже срабатывают на других, причем аж до «средней» тяжести, то по голове меня не погладит. И это в лучшем случае.

– Ну не убьет же он тебя. Он ведь твой отец.

Тихомир провел рукой по своим волосам и бегло на меня глянул.

– Не убьет, – усмехнулся он. – Но приятного мало. Ты его, кстати, знаешь.

– Да ну?..

– Да. Он наш главный тренер. Главный тренер «Молотов». И если он узнает, что мой «подъем не с той ноги» может сказаться на команде, я вылечу из нее быстрее, чем успею оправдаться.

Я молча на него вытаращилась. Этот суровый богатырских размеров мужик его отец?! И почему он мне раньше не сказал?!

– Ты вообще на него не похож!

– Я в мать.

– И суевериями тоже, – кивнула я.

– Нет. Это уже отсебятина.

– Такая себе «отсебятина», Тихомир. Ты не думал, что она зашла слишком далеко? Будет у тебя счастье и без этих примет!

Тиша рыкнул и снова отвернулся.

– Думал я! Все два часа в такси, и для начала уже неплохо, не? – Он кинул свой смартфон на кровать.

А ведь я даже не ошиблась, когда решила, что это кафтан нить запутал, на пару с бесами Сорочинскими! Вот тебе и тесты на приворот с завышенными показателями, ведь «любовь с первого взгляда» и не на такое способна. Надо было еще тогда догадаться!

Тишу теперь даже жаль стало. И почему ему пришлось место в команде выгрызать, если у него там отец заправляет? С его строгостью я уже знакома, здесь все понятно, но неужели «Молоты» ему важнее сына? Тихомир очень любит клюшкование и, скорее всего, вообще кроме него ничего не любит, старается, а в итоге что? Боится вылететь даже из-за какой-то нелепой случайности? Понятно, что это не шутки, потому что последствия могли быть куда серьезнее, а ребята уже столько лет к чемпионству идут, и профукать такой шанс никто не хочет, особенно тренер, только как-то не по-семейному получается.

Я встала и подошла к окну. Пора бы возвращаться, еще и врать с три короба в обескураженные лица – силы пригодятся.

– Подарок-то привез?.. – пробубнила я, собирая в голове свою лживую мозаику.

– Не поверишь, привез. Это, кстати, я тоже больше для тебя покупал, – указал он на смартфон.

Рядом с Тишей на кровать опустилась маленькая коробочка с аккуратным красным бантом.

– Очень интересно.

– Дома посмотришь, – сказал Тихомир. – Можешь выбросить, я не обижусь.

Я быстро забрала коробку, пока он сам ее в окно не вышвырнул. Так-то парень, который этот подарок готовил, очень меня любил! Да и моей сопливой истории эта деталь будет очень кстати.

Скажи я правду – мать еще себя начнет винить за этот треклятый сарафан, и, вероятнее всего, родителей Тиши тоже привлекут к разбирательству, ведь ситуация вообще не шуточная, и станет только хуже.

– Давай мы никому об этом не расскажем…

Тихомир опустил голову:

– Уверена?

– Да. Мы вроде как разобрались. Скажем просто, что погуляли да расстались. Благо помолвиться не успели.

– Согласен. Так будет лучше.

– И завязывай с этой ерундой! – Я покрутила пальцем, намекая на его чумную голову.

– Завяжу! Как-нибудь…