– Что случилось? – спросила Паула.

– О чём ты?

– Ты напуган.

– Я? Нет, – отмахнулся Баддабамба. – Всё в порядке.

Он вымученно улыбнулся.

– Сколько времени? – Паула не стала на него давить.

– Около шести вечера.

– А где мы?

– За водопадом.

– У Шепчущего ручья?

– Да. Анна Белла нам всё рассказала. Что хуббанезцы поблизости, что они устроили тайник в её старом доме. Они догадались, что вы прятались в чулане, и безусловно вернутся, чтобы защитить свои припасы.

– Те красные ягоды?

– Да.

– Что это за ягоды? – допытывалась Паула.

– Я знаю о хуббанезцах многое, но далеко не всё. Ясно только, что для хуббанезцев эти ягоды чрезвычайно важны! Мне известен образ действий и мышления хуббанезцев. Они помогут другой группе, которая их позвала. Не имеет значения, что с ней приключилось. Затем вернутся в старый дом Анны Беллы, обнаружат ваши следы и разбитую дверь чулана и поймут, что их подслушали и раскрыли. Они бросятся вас искать. Приложат все усилия, чтобы найти. Мы спрятались здесь, чтобы защитить тебя. Бой против яда чёрного паука – это бой в смертной тени, Паула. Тебе был нужен покой. Мы замели следы и укрылись за водопадом.

Паула огляделась: кажется, они в большой норе. Только не было видно, где она кончается.

– Шакунтала на страже, – Баддабамба указал на лошадь, стоящую совсем близко к водопаду. – Она предупредит нас, если заметит хуббанезцев. Они пока не спускались сюда, к водопаду, но это может случиться в любой миг. Надеюсь, не ночью.

– Как ты себя чувствуешь, Паула? – спросила самая любящая бабушка в мире.

– Хорошо. Ни усталости, ничего такого.

В доказательство Паула высоко подпрыгнула и сделала несколько приседаний и отжиманий.

– Чувствую себя бодрой! Как после долгого сна!

– Да! Ты победила яд чёрного паука!

– А что это за нора за водопадом? – полюбопытствовала Паула.

– Это не нора, – ответил Баддабамба. – А туннель. Длинный-длинный проход. Называется «туннель Тени». С двумя выходами. Подобными подземными ходами пронизан весь Хронос. В тени, под островом живут самые разные существа. – Взгляд Баддабамбы резко изменился. – Например, серые и белые кроты.

С этими словами Баддабамба закрыл лицо ладонями и ненадолго замер. Когда он убрал руки, в его глазах светилась печаль. Будто он нырнул куда-то, где царили ужас и полное отчаяние. Взгляд потемнел, затуманился. Паула никогда не видела его таким.

– Что с тобой, Баддабамба? – удивилась Кариссима.

– Время пришло! – застонал Баддабамба.

Паула, Кариссима и Анна Белла молчали. Паула знала, что значит эта фраза. «Время пришло», – подумала она. Пришло время Баддабамбе рассказать, что случилось! Тогда! В те дни, когда он ушёл от Бабушки джунглей, чтобы найти хуббанезцев! И убить их.

– Выбора нет, – прошептал Баддабамба. – Вы должны узнать об этом сейчас. Я всегда говорил себе: «Время придёт в тот день, когда мы столкнёмся с хуббанезцами». Вы должны знать, на что способны хуббанезцы, если придётся – упаси Хронос! – с ними сражаться.

Баддабамба умолк. Кариссима протянула Пауле хлеб, помидоры и куриную ножку, а Анна Белла – бутылку кока-колы.

– Ешь! – приказала Кариссима.

– Пей! – подмигнула Анна Белла.

Паула принялась уплетать за обе щёки. Баддабамба, вздохнув, приступил к рассказу:

– Хуббанезцы живут на севере острова. Точнее, на северо-востоке. В самой северо-восточной точке Хроноса. Всего существует двадцать хуббанезцев – во всяком случае, так было раньше. Они жестокие. Беспощадные. Подлые. Коварные. Вероломные. Говорят, что хуббанезцы всегда обитали там, на северо-востоке острова, что они никогда не рождались. У них нет родителей. Матерей и отцов. Они просто есть. И просто будут! А значит, они не стареют. Ни на единую секунду. Отсюда вывод, что они не умирают. Живут вечно. Бывает, что их убивают. – Баддабамба опустил глаза, немного помолчал, а затем встряхнулся и продолжил: – Хуббанезцы живут в десяти палатках по двое. Высоко, наверху… – Голос гориллы дрогнул, и он прочистил горло. – Наверху… на Адской скале.

Баддабамба смахнул с глаз слёзы.

– Адская скала высотой в двадцать метров. Наверху – плато сто метров диаметром. Это очень много. Места вполне достаточно для поселения хуббанезцев. Напасть на них там почти невозможно. Они недосягаемы. С двух сторон, с севера и востока, Адская скала заканчивается глубокими и крутыми обрывами, внизу – каменистый пляж. Вскарабкаться на скалу оттуда никому не по силам. На западе и юге хуббанезцы вырубили джунгли перед скалой, чтобы враг не подкрался к ним тайком из леса и не запрыгнул на скалу с высокого дерева. Идеальная крепость! Оттуда хуббанезцы совершают свои разбойничьи набеги. Всегда группами по пять сородичей. Хуббанезцы – не разлей вода, всегда держатся друг друга. Ради брата или сестры каждый из них готов умереть. Но вот других существ, живущих на острове, хуббанезцы ненавидят. Если один из них или целая группа попадает в беду, они пять раз кричат «Хуха», и все остальные спешат им на помощь. Хуббанезцы сильные, ловкие, изворотливые, умные… и они исключительно хорошие бойцы. Будем надеяться, что они нас не найдут. Думаю, им известно об укрытии за водопадом, и если они спустятся сюда, придётся бежать. Через туннель Тени.

– Куда? – взвизгнула Анна Белла. – Навстречу жутким тварям, обитающим под землёй?

– Поверь, Анна Белла, лучше сразиться с двумя-тремя пернатыми крокодилами, чем с хуббанезцами.

– Пернатыми крокодилами? – перепросила Паула.

– Летающими крокодилами, – пояснил Баддабамба, глотнув воды. – Вернёмся к хуббанезцам. Уйдя от Кариссимы, я не знал ничего из того, что сейчас вам рассказал. На их совести были смерти моих лучших друзей – четырёх серых кротов, тогда охранявших крепость бабушки и пожертвовавших жизнями ради нас. Хуббанезцы едва не убили Кариссиму. Во мне кипел гнев. Я, как одержимый, думал только об одном: о мести! Хотел уничтожить хуббанезцев. Всех до единого. Любой ценой. Я был молод. Порывист. Но мне повезло. Я… Мне жаль. Я… убил четверых из них.

Паула вздрогнула. Невозможно представить, чтобы Баддабамба убил какое-либо другое существо, поступил так ужасно и подло. Её Баддабамба? Её добрый друг? Тот, кто прогнал ягуара и акулу-трость, шепнув тем всего несколько слов? Хотя оба собирались их слопать?

– Прошло немало времени, прежде чем я отыскал хуббанезцев и их лагерь на севере острова. По ночам я подкрадывался к нему, залезал на высокое дерево. Ждал. Следил. Пытался разузнать, как они живут. Помимо того, что хуббанезцы проводили дни в крепости, они охотились или совершали военные походы и набеги. И всякий раз одна группа оставалась в крепости. Затем её сменяла другая. И так по очереди. Сперва кажется, что хуббанезцы все на одно лицо, но, наблюдая за ними, начинаешь замечать различия. Спустя несколько недель я уже знал их ритм жизни и понимал, что нужно соблюдать предельную осторожность. Они бродили по острову тремя группами. И часто выбирали одну и ту же дорогу. И вот пришёл день, когда я поджидал их, затаившись в засаде. На дереве. С луком и стрелами. Увидев хуббанезцев, я выстрелил. Прицелился, выстрелил. Прицелился, выстрелил. Прицелился, выстрелил. Прицелился, выстрелил. Я много недель упражнялся в быстрой стрельбе из лука. Четверо хуббанезцев замертво упали на землю. Пятая успела спрятаться – прямо под моим деревом. Это была женщина, предводительница группы Пантер. Попасть в хуббанезийку из лука я не мог, поэтому спрыгнул с дерева прямо на неё. Мы сошлись в схватке. Признаю, она была сильна. Но против меня, молодого и дикого гориллы, она оказалась беспомощна. Я знал, что должен был торопиться, чтобы она не успела закричать и позвать сюда остальных хуббанезцев. Я быстро её поборол. По глазам я понял, что она сдалась. Зеленоватая кожа над огромной ноздрёй то вздымалась, то опускалась. Третье ухо крутилось во все стороны. Я… – Баддабамба осёкся и провёл рукой по лицу, будто хотел смахнуть воспоминания, как паутину. – В тот миг я совершил самую большую ошибку в жизни. И почему, Паула? Потому что был не хозяин своему разуму. Потому что ненависть взяла верх! Потому что я возомнил себя непобедимым! Потому что был тогда глупой и безрассудной гориллой. Одержимый непреодолимым желанием убить хуббанезцев. Наказать их за то, что они сделали. Я держал нож у самого сердца хуббанезийки, но убрал его, чтобы насладиться местью. И сказал ей: «Удар ножом – слишком быстрая смерть для чудовищ вроде вас. Вы убили моих лучших друзей. Едва не погубили мою мать. Я наблюдал за вами. Вы мучаете, убиваете и предаёте огню всё вокруг. Вы подавляете народ аламаров и всех существ, оказывающихся поблизости. Я буду медленно душить тебя, Сога».

– Сога? – воскликнула Анна Белла.

– Так звали хуббанезийку. Я знаю их всех по именам. Слышал, как они называют друг друга, пока неделями следил за лагерем. В глазах Соги что-то блеснуло. Мне следовало насторожиться, но, как я уже говорил, я был ослеплён. Ослеплён ненавистью, яростью и гневом на хуббанезцев. Тогда я превратился в монстра. Я сдавил ей горло… – Баддабамба вытер слёзы. – Мне жаль. Самому за себя стыдно. Мне жаль, что я сделался монстром. Но меня за это наказали. Жестоко наказали. Случилось вот что. Сначала я заметил, что хуббанезийка не умерла. Она улыбалась. Другие четверо хуббанезцев, поражённые стрелами, погибли сразу. Но Сога никак не желала умирать. Много позже выяснилось, что трахеи у хуббанезцев прочные, как металл. А дальше произошло нечто ужасное! Ошеломлённый, я на мгновение утратил бдительность. Сога высвободила одну руку и достала что-то из-за пазухи. Не нож, не оружие. Нет. Она поднесла к моему лицу ярко светящееся зеркало. И я взглянул в него. Оно принадлежало зерцалобразу, Паула. И в тот миг я увидел монстра, которым стал, – Баддабамба замолчал. – Я увидел собственное нутро. Гнилое из-за чёрной жажды мести. Увидел… вот, почему я не хотел тебе рассказывать, Кариссима! – закричал он. – Это отражение в зеркале зерцалобраза… Моё уродство. Мерзость! Я хотел уберечь тебя от этого, Кариссима!

Кариссима нежно сжала его руку.

– Но теперь я расскажу всё. Всё. Чтобы вы знали, с кем мы имеем дело – с хуббанезцами! Ах, столько лет прошло! Я закричал. Из-за того, что увидел в зеркале. В шоке закрыл глаза руками. Сога громко завопила: «Хуха! Хуха! Хуха! Хуха! Хуха!» Не успел я опомниться, как её дружки уже были тут как тут и сильно ударили меня по голове. Я упал на землю и потерял сознание.