Ладонь пульсировала от боли, но Паула не обращала на это внимания. Она смотрела только вниз. Паук упал на капюшон одного хуббаннезца.

– Чёрный паук! – завопил стоявший рядом.

– Яка, он на твоём капюшоне!

– Спокойно! Не шевелись! – потребовал другой звонким женским голосом.

Надев толстую кожаную перчатку, хуббанезийка сняла паука с капюшона товарища и крепко сжала. Острые зубы паука ухватили пустоту, а восемь волосатых лапок забарахтались в воздухе.

– Он укусил тебя, Яка?

– Нет, Нука, – ответила Яка, судя по голосу, тоже женщина.

– Какое счастье!

– Чёрный паук! – воскликнули двое хуббанезцев с низким мужским тембром.

– Принесём его в жертву Калигуле! – предложила Яка.

– Или он укусит нас. Или мы его, – подхватила Нука.

С этими словами она сунула паука в мешок, в который хуббанезцы до этого складывали пыль, и, зашнуровав, бросила на пол. Все пятеро с остервенением принялись топтать мешок деревянными тяжёлыми сапогами. Раздавленный и расплющенный, паук встретил безрадостный конец. Всё это время человекообезьяны пели песню – другую, не ту, что раньше, – и то и дело яростно вскрикивали:

– Калигула! Калигула! Калигула!

– Славься, наша богиня Калигула!

– Нет других пауков кроме Калигулы!

Вдруг они замерли.

– Он точно умер? – уточнила Яка. Паула удивилась, что различает хуббанезцев по голосам.

– Яка права.

– Надо удостовериться.

– Кого он укусит, тот пропал!

Расшнуровав рюкзак, хуббанезцы достали паука. Паула опешила: тот не превратился в кашу, а выглядел так же, как раньше. Чёрное волосатое тельце с поджатыми лапками, будто съёжившееся в позе эмбриона. Пауле стало очень жалко паука. Мёртвым он выглядел так трогательно, замученно и печально. Как же она ненавидела жестокость хуббанезцев!

Посмотрев на ладонь, Паула ужаснулась. В полумраке виднелся след от укуса. Две дырочки между большим и указательным пальцами. Края ранок опухли и стремительно краснели. Её повело, голова сделалась будто ватной, как при головокружении. Паула опёрлась о пол здоровой рукой, чтобы не упасть.

– Кто-то шумел наверху! – напомнил хуббанезец-мужчина, указав на потолок.

– Это был чёрный паук, Хиго! – успокоил его товарищ.

– Пора уходить! Вернёмся к остальным. Нельзя оставлять их одних так надолго.

– Где метла?

Этот вопрос прозвучал как гром среди ясного неба. Паула посмотрела на Анну Беллу. Та вздрогнула.

– Метла?

– Вчера я оставила её у двери! Как и всегда!

– Ты видишь метлу у двери, сестрица?

– Нет.

– Тогда где она?

– Наверное, кто-нибудь её украл?

– Кто же?

– Без понятия! Кто-то побывавший здесь?

– Сегодня?

– Ты видела следы на пыли?

– Нет.

– И что теперь?

– Без метлы уходить нельзя.

– Не заметём следы – кто-нибудь обнаружит наш тайник.

– Я посмотрю наверху, – вызвался хуббанезец по имени Хиго с низким мрачным голосом.

– Почему наверху?

– А почему бы нет?

– Будь осторожен.

Паула услышала топот деревянных сапог: один из хуббанезцев пошёл наверх. Она снова бросила взгляд на Анну Беллу, которая стояла, опираясь на метлу. По её лбу градом катился пот. Осторожно выглянув из чулана, она поставила метлу снаружи у стены и снова медленно и тихо закрыла дверь.

Паула с усилием встала, держась за стену. Хуббанезец стучал деревянными сапогами по лестнице. Он поднимался всё выше и выше. Вот дошёл до второго этажа. Паула обливалась потом. В руке пульсировала ужасная боль.

– Метла здесь! – крикнул хуббанезец. – Прямо у чулана.

– И как она туда поднялась?

– Без понятия.

– Видел на лестнице следы?

– Нет.

– Значит, в чулане кто-то есть!

– Да?

– Тот, кто замёл следы с помощью метлы.

– Так, как мы это обычно делаем!

Анна Белла смахнула пот с лица. Паула прижалась к стене чулана. Больше всего ей хотелось закричать от боли. Или спать, спать, спать, пока сон не выведет яд чёрного паука из тела. Как жаль, что Баддабамба не с ними! Она взглянула на Анну Беллу. Самая крутая свинья в мире жестами постаралась её успокоить. Всё будет хорошо. Я справлюсь. Я Анна Белла. Просто сохраняй спокойствие.

Они слышали, как хуббанезец крался к двери. Медленно. Шаг за шагом. Не торопясь. Паула завела руку за спину: когда дверь откроется, она вытащит из рюкзака Рюве меч и бросит его Анне Белле. Самая крутая свинья в мире гораздо сильнее её и лучше сражается на мечах.

Пол скрипел под ногами хуббанезца. Анна Белла с Паулой встали лицом к выходу и приготовились. Они не отрывали взгляда от дверной ручки. Та повернулась: неспешно, очень осторожно, сантиметр за сантиметром. Снаружи послышался скрежет, будто хуббанезец вытащил из ножен меч. А затем…

– Хуха! Хуха! Хуха! Хуха! Хуха!

Из джунглей донеслись пять пронзительных криков. Хуббанезец отпустил ручку. Дверь осталась закрытой.

– Группа Орла! – завопил кто-то из хуббанезцев, оставшихся внизу. – Они зовут! Спускайся, Хиго, скорее!

– Иду! – откликнулся хуббанезец, стоявший перед чуланом.

Паула услышала, как он запер дверь снаружи на тяжёлый засов, который угрожающе лязгнул.

– Кто бы там ни был, приятно оставаться! – прошипел хуббанезец Хиго. – Мы вернёмся позже! И разберёмся с тобой!

С этими словами он сбежал вниз по лестнице.

Хуббанезцы очень разволновались. Из джунглей то и дело доносилось: «Хуха! Хуха! Хуха! Хуха! Хуха!» Все пятеро торопливо выскочили из дома.

Паула с облегчением выдохнула.

– Их приятели в опасности! – заговорила Анна Белла. – «Хуха» – крик о помощи. Хуббанезцы держатся вместе, как чума и крысы. Они побежали спасать друзей. Нам охрюнительно повезло, Паула. Ну, когда я с тобой, по-другому и не бывает, верно? Вот что называется спасение в последнюю… Паула, что с тобой?

– Паук! Он меня укусил!

Анна Белла в испуге отшатнулась.

– Скажи, что это неправда!

Паула показала укус. В тусклом свете чулана было видно, что покраснела уже вся ладонь. Анна Белла побледнела, как мел, схватившись за голову и с трудом устояв на ногах. В её глазах читался такой ужас, что Пауле стало ещё страшнее.

– Я умру? – спросила она.

Анна Белла молчала.

– Анна Белла?

– Нет. Нет! Мы всё исправим… Мы… Нам нужно к Кариссиме. Уже точно шесть часов вечера. Самая любящая бабушка в мире знает, что делать. Ей известны все лекарства, какие только существуют!

Анна Белла выглянула сквозь дыру в полу.

– Хуббанезцы ушли!

Она бросилась к двери, от страха совсем забыв, что хуббанезец запер её снаружи.

– Не проблема! – хрюкнула Анна Белла.

Сделав два шага назад в этом тесном чулане, она со всей силы налетела толстым животом на запертую дверь и с первого раза почти снесла её с петель вместе с засовом. Весь дом был трухлявым и гнилым! Из-за древоточцев, термитов и… беспощадного времени.