Размеренное однообразие жизни Паулы нарушило только одно событие. Это случилось спустя три недели, как она очутилась на острове. В половину седьмого четверо друзей, как всегда, сидели за столом, ужиная и болтая.

– Ты с нами уже три недели! – воскликнула самая любящая бабушка в мире. – Посмотри-ка, какие ты мускулы успела нарастить!

– И загореть! – подхватила Анна Белла.

– И вытянуться на несколько сантиметров, – добавил Баддабамба.

– Неудивительно! Здесь ведь такая вкусная еда! – ответила Паула.

Вдруг остров сотряс мощный толчок. И затем раздался визг и скрежет, как если бы кто-то ударил по гигантским тормозам. Паула сразу поняла: резкое торможение! Однажды она уже испытывала нечто подобное. Два года назад, в машине. Мама была за рулём, сама Паула – на заднем сиденье между братьями, а папа устроился в пассажирском кресле спереди. Внезапно мама вдавила педаль тормоза – по дороге ковылял маленький ребёнок. Мама заметила его не сразу. Машина остановилась в считанных сантиметрах от малыша. Мама в ужасе закричала. А Паулу от толчка со всей силы швырнуло вперёд на ремне безопасности. Не будь она пристёгнута – с треском вылетела бы через лобовое стекло на дорогу прямо к ребёнку. Но ремень её удержал. К счастью.

На острове Хронос её настигло похожее ощущение. Только это было торможение не автомобиля, а времени! Оно будто остановилось. Замерло между этим мгновением и следующим. Паула застряла Здесь и Сейчас. Вместо ремня её удерживали сети секунд. Она не могла пошевелиться, увязнув в моменте. Словно окаменела. Она как раз положила в рот кусочек яичницы. Сейчас прямо перед губами в воздухе висела пустая вилка. Вилка оставалась на месте, как и сжимавшая её рука Паулы. Но Пауле не удавалось двинуть ни рукой, ни вилкой. Друзья Паулы тоже застыли в том действии, которое совершали: собирающий крошки со стола Баддабамба, трущая пятачок Анна Белла, протягивающая Пауле хлеб Кариссима.

Затем всё стихло. Паула не представляла, что бывает такая тишина. Стало даже тише, чем во время уроков спокойствия с Баддабамбой. Тишина окутала всё, подобно плотному километровому снежному покрову, изящному, но бесконечно тяжёлому. «Как чудесно», – подумала Паула, чувствуя себя свободной, как птица. Никаких опасений. Все тяготы и заботы разбились вдрызг: тревога, что она больше никогда не вернётся домой, к семье, страх проиграть в схватке чудовищному кракену. Переживания так бессмысленны! Теперь Паула поняла, что имела в виду Анна Белла. Но даже растянутое мгновение однажды кончается. И время продолжает свой ход.

И тут случилось нечто невообразимое: пустая ложка Паулы снова оказалась у неё во рту и подхватила лежащий на языке кусочек яичницы. С вилки он опять переместился в тарелку. А потом – с ума сойти! – кусок, который Паула недавно проглотила, пополз по пищеводу наверх в рот, с языка попал на вилку, а с вилки – в тарелку. И так, вилка за вилкой – всё, что Паула успела съесть, вернулось из желудка в тарелку. Теперь она была не пустая, а полная, а желудок, наоборот, из полного стал пустым. Перед Паулой вновь лежала вкуснейшая яичница, целая и не пережёванная. И это ещё не всё! Паула снова делала и говорила то, что уже делала и говорила раньше, только в обратном порядке, шиворот-навыворот. Будто кто-то поставил фильм на обратную перемотку. Она даже слова произносила наоборот. Звучало странно. Вместо: «Кариссима, не передашь мне хлеб?» – она сказала: «?блех енм ьшадереп ен, амиссираК». Встав из-за стола, она спиной пошла к двери и, поднявшись вместе с Анной Беллой по лестнице, танцевала задом наперёд с самой крутой свиньёй на земле под музыку, звучавшую задом наперёд. Не музыка, а какая-то невообразимая мешанина – всё двигалось в обратном порядке. Не изменилось только подбрасывание конфетти в воздух, потому что это движение – ловить и подкидывать – выглядит одинаково феерично в любой последовательности. Паула с Анной Беллой снова сели на диван, и тут перемотка времени закончилась.

Паула задыхалась и испуганно оглядывалась. Время снова текло в привычном направлении.

– Что случилось?! – вскочила с дивана Паула. – Почему мы снова здесь?!

– Без паники на Бананике! – хрюкнула Анна Белла. – Всё в порядке! Ты сейчас пережила крутейшее экстренное торможение времени! Ещё и с обратной перемоткой! Полный назад, детка! На целый час! Высший класс!

– Что-что пережила?

– Торможение времени. Кариссима тебе о нём не рассказывала? Ну, что такое случается?

Паула замолчала, и в памяти у неё всплыли слова Бабушки джунглей, произнесённые у дерева Времени.

– Объясняю, хрюшка! – заговорила Анна Белла. – Наш остров, живой плавучий остров Хронос, не хочет, чтобы его заметил какой-нибудь корабль. Оказавшись в ловушке, когда к нему приближаются одновременно два, три или больше кораблей, Хронос просто останавливает мгновение. Это и есть торможение. Затем он отматывает время на час назад. Больше не получается. Но не суть. Одного часа хватает. Именно это сейчас случилось. Сначала остров замедляется. Тормозит. И поворачивает время вспять. На один час. Считай, теперь у нас летнее время!

– С ума сойти… – прошептала Паула.

– И мы снова находимся в моменте, который был час назад. Остров поплывёт в другую сторону, и дурацкие корабли его не обнаружат. Поэтому до сих пор ни один человек не знает о существовании острова Хронос.

Паула кивнула.

– Тебе правда повезло, детка. Торможение времени происходит редко. Самое большее два раза в год. Классный опыт. Ты здесь всего три недели. Тебе свински повезло. Ну, неудивительно, я ведь свинья! Ха-ха-ха!

– А теперь? – спросила Паула.

– Что теперь, крошка? – не поняла Анна Белла.

– В смысле, мы должны делать то же самое, что и час назад?

– Нет-нет, мы можем заняться чем-нибудь другим. Но зачем? Было же потрясно!

Ещё потанцев, Паула с Анной Беллой спустились по лестнице и поужинали. Спустя час снова наступил миг, когда случилось торможение времени. Но жизнь текла своим чередом.

В тот день Паула окончательно осознала: всё по-настоящему! Она увидела это собственными глазами, почувствовала собственным телом. Рассказы Баддабамбы, Кариссимы и Анны Беллы оказались правдой. Она поверила, что на острове действительно есть озеро Времени, где обитает чудовищный кракен. С одной стороны, это вселяло надежду вернуться домой, а с другой – означало полный вперёд в приключения. Паула решила, что теперь будет учиться ещё усерднее и с большим рвением, чтобы хорошенько подготовиться к схватке с чудовищным кракеном.

– Хронос! – вдруг осенило Паулу. – Это слово греческого происхождения. И «хронос» означает «время». Кариссима, ты сама рассказала мне об этом позавчера. Значит, всё на острове связано со временем?

– Не всё, но многое, дитя.

– Торможение времени. Перемотка на час назад. Озеро Времени, которое я переплыву. Врата Времени, через которые надо прыгнуть. Прыжок сквозь время в собственное прошлое. Баддабамба, который видит во сне будущее. Анна Белла, живущая здесь и сейчас. И ты, Кариссима, меняющаяся каждые три часа!

– Верно, дитя, – подтвердила самая любящая бабушка в мире. – Думаю, ты потихоньку у нас обживаешься!