После шести вечера Паула с Анной Беллой спустились вниз, в кухню-гостиную Кариссимы. Бабушка джунглей в белом фартучке суетилась у плиты, помешивая и добавляя специи в высокие кастрюли, от которых восхитительно пахло карри и заботой. Баддабамба уже сидел за накрытым столом.

– Что готовишь? – поинтересовалась Паула у Кариссимы. – Пахнет очень вкусно!

– Рис с овощами под соусом карри! – провозгласила Кариссима.

– Моё любимое блюдо! – захлопала в ладоши Паула.

– Знаю. Ты рассказала об этом сегодня в обед. А вот колы на сегодня хватит, – сказала Кариссима и строго посмотрела на самую крутую свинью. – Анна Белла ведь тебя уже угостила? На ужин пьём воду.

– Фу-у! – скривилась Анна Белла.

Всё ясно, с шести вечера до девяти Кариссима была самой лучшей бабушкой в мире. Она трогательно заботилась о Пауле, подкладывая еды в тарелку, гладила по голове и засыпала вопросами. Где её дом? Что она там делала? С кем дружила? И так далее. Бабушка хотела знать всё. Паула говорила и говорила. И вдруг Кариссима спросила:

– А кто ты?

– Прости, что?

– Ты! Паула! Кто ты?

– В смысле?

– Паула Крузе! Какой ты человек?

Паула задумалась. Об этом её никогда не спрашивали.

– Не знаю! – призналась она.

Ласковый взгляд Кариссимы проникал прямо в душу. Паула опустила глаза.

– Все говорят, что я – мечтательница.

– Значит, ты любишь помечтать?

– Ага. Например, когда читаю или слушаю истории. Вот Анна Белла рассказывала мне о госпоже Паучуде, и я представляла себе паучиху, оводов, лошадей в стойлах. А иногда я забываю о времени, просто глядя в окно, – объяснила Паула. – Но родители это не одобряют. И учителя тоже. Они говорят, что я – мечтательница. Не могу правильно… как его там… это жуткое слово… сконцентрироваться.

– Но-но! – воскликнул Баддабамба. – Кто такое сказал? Ты теряешься в мечтах? Разве это плохо? Наоборот. Мечты – это сила и чудо! Пожалуйста, не верь тем, кто порицает мечты.

Паула заулыбалась.

– Детка, – хрюкнула Анна Белла, – обезьян прав. Ты – крутышка, дорогая. Танцуешь со мной и наслаждаешься жизнью. Это не каждому по силам. Дай пять!

Паула с радостью протянула ладонь.

Поев и убрав со стола, все четверо устроились в уютных креслах Бабушки джунглей.

– Моя очередь спрашивать! – воскликнула Паула. – Я хочу знать всё! Давно вы живёте на острове?

– Всегда! – заявила Кариссима.

– Всю сознательную жизнь! – поддержал Баддабамба.

– У тебя есть сознание? – хрюкнула Анна Белла.

– Анна Белла! – осадила её Кариссима.

– Что? Свинье нужно свинство! Иначе в жизни нет кайфа, так ведь?

– Оставь её в покое, Кариссима, – сказал Баддабамба.

– Кариссима! Объясни же наконец подробно, почему ты всё время разная бабушка? – полюбопытствовала Паула.

– Ох! Ничего не могу с этим поделать. Так было всегда. Днём я каждые три часа становлюсь кем-то другим. Это происходит периодами. В шесть часов утра, просыпаясь, я чувствую безумную силу в мышцах. По всему моему телу, подобно морскому приливу, растекается мощь. Я не просто сильна. Я чувствую себя непобедимой! САМОЙ СИЛЬНОЙ бабушкой в мире! Могу швырять тигров и вырывать деревья, Паула! Но в девять утра – фьють! Похоже на свист, с которым из проколотого шарика выходит воздух. Вся чудесная сила из меня вытекает. Смешной звук. Такой смешной, что я начинаю хохотать и никак не могу остановиться. Потому что это забавно! Очень забавно! И моя диафрагма…

– Твоя… что?

– Диафрагма! Это то местечко в теле, где живёт смех, Паула. Диафрагма прячется глубоко в животе. Она сокращается, заставляя меня смеяться. Я бессильна. Всё теперь кажется невероятно забавным. Пляж, деревья, скалы, солнце! В девять утра самую сильную бабушку в мире сменяет САМАЯ СУМАСШЕДШАЯ бабушка. Дурашливая, весёлая, двинутая. Я творю всякую безумную ерунду, валяю дурака, как чокнутый клоун. И сама же над этим смеюсь. С девяти до двенадцати часов для меня нет ничего лучше глупостей.

– Ого! Я бы на это посмотрела! – воскликнула Паула.

– Хм. Не советую. С девяти до двенадцати я бешеная. Непредсказуемая. Никто не знает, какая чепуха взбредёт мне в голову. И как только я уже готова умереть от смеха – а смеюсь я надо всем: над собой, над миром вокруг и не вокруг, – как вдруг в черепе что-то бахает. И после двенадцати всё мгновенно проходит. Я спасена! Выныриваю из безумия, обретаю разум. Появляется ощущение, что голова стала больше и вот-вот лопнет. Я становлюсь умнее Альберта Эйнштейна и сэра Исаака Ньютона вместе взятых. У меня в голове горы знаний, разложенные по миллионам ящиков. Факты, факты, факты! Тысячи вопросов, вопросов, вопросов, бесконечное множество вопросов! Разум приходит после безумия, Паула! И все вопросы требуют немедленного ответа. С двенадцати до трёх дня я САМАЯ УМНАЯ бабушка в мире.

– Её я уже знаю!

– Её ты уже знаешь. Три часа всё идёт прекрасно, а затем я начинаю медленно впадать в отчаяние.

– Почему?

– Отчаяние – это значит, что я всё время грущу! Раз за разом в своих размышлениях я прихожу к одному и тому же финалу – не могу решить вечные вопросы. Не нахожу чёткого ответа. И это меня расстраивает, Паула, ужасно расстраивает. Я не могу ответить, откуда пришла. Куда иду. Я чувствую, как моё сердце скукоживается, тает, уменьшается. Это неприятно. Похоже на ноющую боль. На яд, отравляющий все чувства. Сердце продолжает сжиматься, пока не становится размером с изюм. Следующие три часа я – САМАЯ ГРУСТНАЯ бабушка в мире. Но без сердца жить нельзя. Я уже готова испустить дух, и тут сердце вновь начинает расти. Это происходит незадолго до шести часов вечера. Грусть отступает. И сердце снова увеличивается. Растёт, не прекращая, с невероятной скоростью! И быстро достигает старых размеров. А затем, Паула, происходит самое прекрасное, что можно вообразить: сердце продолжает увеличиваться, становится всё больше. И чем оно больше, тем сильнее любовь, которую я испытываю. Любовь ко всему. К каждому. Даже к самым маленьким созданиям. Недаром о том, кто любит мир и всех существ, населяющих его, говорят, что у него большое сердце. Как, например, у моего друга Баддабамбы. Но он не меняется, любит всегда и постоянно. А я, к сожалению, только с шести до девяти вечера. Сейчас. Я – САМАЯ ЛЮБЯЩАЯ бабушка в мире.

– А потом? – спросила Паула.

– Время с шести до девяти вечера самое счастливое. В душе царит мир. Меня наполняет чудесный аромат. Этот аромат затуманивает чувства. Накатывает ужасная усталость, и в девять часов я засыпаю. Не важно, иду или стою, в девять я становлюсь САМОЙ УСТАВШЕЙ бабушкой в мире и проваливаюсь в сон. Сплю всю ночь, не просыпаясь, не три часа, а трижды три! То есть девять часов. А утром просыпаюсь в шесть часов. Ночной сон наполняет меня такой энергией и мощью, что я превращаюсь в самую сильную бабушку в мире. И всё повторяется, дорогая Паула, – день за днём. Именно поэтому меня зовут Кариссима (самая ЛЮБЯЩАЯ) Баллабаллиссима (самая СУМАСШЕДШАЯ) Фортиссима (самая СИЛЬНАЯ) Интеллигиссима (самая УМНАЯ) Дормиссима (самая УСТАВШАЯ) Тристиссима (самая ГРУСТНАЯ) Циркулус (ВЕЧНЫЙ КРУГОВОРОТ) фон Хронос.

В этот миг из копны волос бабушки-пущи выпорхнул господин Дятел и защебетал:

– Кариссима Дормиссима! Без пяти девять. Без пяти девять. Время замолчать! Время для самой уставшей бабушки в мире!

Протараторив необходимое предупреждение, господин Дятел снова исчез в апельсиново-рыжем гнезде. С трудом поднявшись, Кариссима потянулась и зевнула.

– Я в кровать! Люблю вас всех! Доброй ночи, сладких снов! До завтра! Будет утро! Будет сила!

С этими словами Кариссима побрела из кухни-гостиной, закрыв дверь. Затем снова приоткрыла её и крикнула:

– Анна Белла, свинья! Не забудь почистить зубы!

Анна Белла скучающе хрюкнула, с ухмылкой сняла солнечные очки, оскалилась, продемонстрировав зубы, и закатила глаза.

Фазы бабушки