Распространённый способ давления на адвоката – отобрание у него подписки о неразглашении данных предварительного расследования под угрозой уголовной ответственности.
Приём: в целях профилактики или если адвокат слишком умничает, ему можно вполне официально, без особых ухищрений, «укоротить руки». Его обязывают дать подписку о неразглашении, тем самым лишая возможности использовать и без того скудные адвокатские возможности.
• Ст. 161 УПК, которая говорит о том, что данные предварительного расследования не подлежат разглашению. Следователь/дознаватель по своему усмотрению сам решает, когда и с кого из участников ему стоить взять подписку о неразглашении.
• Ст. 310 УК, которая вводит ответственность за нарушение подписки.
• Ч. 2 ст. 53 УПК РФ – защитник не вправе разглашать данные предварительного расследования, ставшие ему известными в связи с осуществлением защиты.
Способы разглашения никак не конкретизируются, и строго формально под объективную сторону преступления (ст. 310 УК) подпадают многие адвокатские механизмы.
Наиболее действенный механизм – адвокатский запрос.
Пример: адвокат, защищая обвиняемого по уголовному делу, направил адвокатский запрос в таможенную службу, к которому для обоснования запроса приложил некоторые документы из материалов уголовного дела. Но поскольку адвокат дал подписку о неразглашении, то его за это и «прихватили» по ст. 310 УК. Доводы защиты о том, что адвокатский запрос не относится к способам разглашения, отвергнут (Постановление Второго кассационного суда общей юрисдикции от 12.10.2023 № 77–3329/2023 (УИД 77MS0210–01–2022–003342–80)).
Итак, с адвокатским запросом нужно быть осторожнее и не стоит прилагать к нему какие-то материалы уголовного дела.
А как быть с обращениями к специалисту? Ну, например, хотим мы оспорить заключение судебного эксперта и для этих целей намерены провести исследование у какого-то постороннего специалиста. А как его провести, если нельзя специалисту показывать никакие материалы дела? Никак.
Пункт 2 ч. 6 ст. 161 УПК говорит, что информацию специалисту можно показывать, но только если он сам даёт расписку о неразглашении. А расписку может взять только следователь/дознаватель, адвокат её взять не может. Иначе говоря, если адвокат решил провести исследование, то должен для этого пойти на поклон к следователю/дознавателю, и не факт, что тот разрешит.
А ещё нужно следить за словами в разговорах с другими лицами, при даче интервью СМИ. Нельзя рассказывать о тайнах следствия даже своим помощникам – стажёрам. Нельзя консультироваться с другими адвокатами – коллегами, поскольку это всё разглашение.
Адвокатское сообщество, понимая, что такие фокусы – это прямое давление на адвоката, пытается как-то сформировать правильный подход. А это непросто с учётом того, что, например, Конституционный Суд прямо сказал, что следователь вправе требовать подписку от адвоката, а раз вправе, значит, адвокат обязан её дать (Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 16 апреля 2009 года № 559-О).
Попытки привлечь адвокатов «по статье» происходят постоянно. Поэтому на уровне некоторых региональных палат сформированы рекомендации для адвокатов. Такие есть, например, в Дагестане, Тыве, Новосибирской области[32]. Как это часто бывает, рекомендации практически идентичны, следовательно, говорят о едином подходе (к тому же эти региональные рекомендации опубликованы и на сайте Федеральной палаты адвокатов).
Суть рекомендаций для адвокатов – кратко.
• Да, следователь может требовать подписку, никуда не денешься, но он должен это делать правильно. Нужна конкретика в подписке (что именно нельзя разглашать). Цитата: «Адвокатам не рекомендуется давать абстрактные подписки, а предлагать следователям конкретизировать данные предварительного расследования, не подлежащие разглашению, указывать сроки, до истечения которых соответствующие сведения должны храниться в тайне»[33].
• Если подписка не правильная, её можно отказаться подписывать.
Пример: следователь через Минюст пожаловался на адвокатов, отказавшихся от подписи. Совет палаты адвокатов защитил и нарушения в этом не нашёл. Почему (цитата): «документ, названный „Подписка о неразглашении данных предварительного расследования“, в действительности не содержит не только никаких упоминаний ни о сведениях, не подлежащих разглашению, ни о сроке действия запрета их разглашения, ни даже самого предупреждения о недопустимости разглашения без соответствующего разрешения данных предварительного расследования, прямо предусмотренного требованиями ч. 3 ст. 161 и ч. 3 ст. 53 УПК РФ. Он содержит лишь предупреждение об уголовной ответственности по ст. 310 УК РФ, а также удостоверенный понятыми и следователем факт отказа адвокатов Е., К., М. и Н. поставить под ним подписи и пояснения мотивов отказа, данные самими адвокатами». То есть такая подписка не соответствует требованиям закона, а значит, подписывай её или не подписывай – разницы никакой (Решение Совета адвокатов г. Москвы от 20.12.2023).
Тут стоит эту логику обобщить: если подписать неправильную подписку, то нарушения нет (она же неправильная и не влечёт последствий), а если не подписать, то вроде тоже нет нарушения, но пожаловаться на адвоката всё же могут (а там придётся доказывать, какой ты молодец, а следователь – нет). Поэтому рациональнее, видимо, будет подписать, но с замечаниями о том, какая неправильная это подписка (неконкретизированная).
• Неправильные действия следователя, пытающегося отобрать неправильную подписку, нужно не стесняться обжаловать в порядке ст. 125 УПК.
• Если подписку адвокат дал, то для того, чтобы провести исследование по материалам дела у независимого специалиста, нужно писать ходатайство следователю: «Челом бью, прошу разрешить под расписку передать материалы такие-то для проведения исследования специалисту такому-то». Если следователь без мотивации отказывает – опять не стесняемся обжаловать. Впрочем, мотивацию ему придумать не сложно (скажет «тайна следствия», и поди оспорь, он следователь, он сам решает, что тайна, а что нет).
• Если ограничиваемая информация известна адвокату из других источников (из СМИ, от других адвокатов до вступления в дело и пр.), то нужно следователю об этом заявить («я узнал информацию не в связи с участием в уголовном деле»).
Тут стоит упомянуть о возможной опасности: как именно должен следователь конкретизировать данные, которые нельзя разглашать, он что, должен подробный перечень секретных материалов перечислить что ли? Нет, конечно. Например, в самих рекомендациях палат круг сведений определён довольно общим образом.
Это такие сведения:
• о ходе предварительного расследования (порядке, субъектах, времени производства процессуальных действий);
• о содержании, ходе и результатах следственного действия, в котором процессуальный субъект принимал участие;
• полученные от участников процессуальных действий, в которых лицо принимало участие;
• иная относящаяся к предварительному расследованию информация (о месте нахождения вещественных доказательств, о месте жительства участников уголовного судопроизводства и их персональных данных и сведений об их внешности в любой форме (словесный портрет, фотография, видеозапись));
• сведения о защищаемых лицах и мерах государственной защиты.
Ну что ж, пытаемся заставить следователя конкретизировать хоть таким образом. Ну а если не соглашается, то делаем замечание, что запрет носит неконкретизированный, абстрактный характер.