А какие ещё есть особенности правового статуса у адвоката – он же защитник, хоть какая-то правовая броня у него же должна быть или это сапожник без сапог?
Про ОРМ мы поняли – некоторые повышенные требования есть, но по большей части они на бумаге. Если оперативники хотят адвоката «понаблюдать», то особых препятствий для этого нет – главное, не светиться в процессе да использовать добытый компромат аккуратнее, не затрагивая адвокатскую тайну.
• Доследственную проверку и предварительное расследование могут вести только следователи Следственного комитета (ч. 2 ст. 151 УПК).
• Возбуждается дело или предъявляется обвинение (если дело первоначально возбуждено не в отношении адвоката, а его лишь «пристёгивают» к другому делу) – только решением руководителя Следственного комитета по субъекту РФ (п. 10 ч. 1 ст. 448 УПК). Кстати, изменения/дополнения обвинения и подписания обвинительного заключения это не касается – это может сделать и рядовой следователь СК, каждый раз бегать к большому начальнику с уточнением обвинения или обвинзака не нужно. Почему так: потому что после первоначального возбуждения дела или предъявления обвинения дело продолжается в общем порядке, руководитель принимает решение лишь о начале процесса, а не курирует весь его ход (ч. 1 ст. 450 УПК).
• Любые ОРМ и любые следственные действия (кроме осмотра) проводятся только на основании заранее полученного судебного решения[22]. Нельзя использовать фокус с обстоятельствами, не терпящими отлагательств, позволяющий сначала провести действие, а потом его просто одобрить (ч. 1 ст. 450.1 УПК).
• Свидетельский иммунитет – адвоката нельзя допрашивать о его адвокатских делах (п. 2–3 ч. 3 ст. 56 УПК).
Интересный штришок в картину равноправия сторон: нельзя задержать самого рядового прокурора или мирового судью (не говоря уж про федерального), кроме случаев, когда их застигли прямо на месте преступления, а вот адвоката можно – его из списка спецсубъектов тут скромно вычеркнули (ст. 449 УПК).
• В разрешении суда должны быть указаны не только чёткие основания (почему вообще действие проводят, в связи с чем), но и конкретные отыскиваемые объекты (а не как обычно все вещи-документы, представляющие потенциальный интерес). Изымать что-то иное, кроме перечисленного в постановлении, нельзя (кроме изъятых из оборота предметов).
• Нельзя изымать документы из адвокатского производства по делам доверителей, нельзя ничего из этого и фотографировать/копировать. Касается это не только бумаг, но также информации на электронных носителях (ноутбуки, флешки и пр.). Следователь даже не может всё это дело «просто посмотреть».
• При обыске, выемке должен присутствовать представитель палаты. При осмотре его может не быть, но нужно для этого обосновать, что его участие невозможно. Представитель палаты в этой ситуации – это, по сути, адвокат адвоката, запретить адвокату переговариваться с ним нельзя.
• Но у представителя палаты есть своя уникальная особенность, он не просто следит, чтобы всё было «по закону». Он сначала сам смотрит, что там следователь хочет изъять-посмотреть, а потом решает – давать это следователю или нет. Решает он не просто по своему хотению, он отсеивает то, что содержит адвокатскую тайну.
Всё вышеуказанное следует из Методических рекомендаций ФПА[23], которые при этом содержат не просто мнение адвокатского сообщества, а основаны на разъяснениях Конституционного Суда.
Логика всех этих особенностей, напомним, в той же простой мысли – защищается здесь не лично адвокат, а находящаяся в его производстве адвокатская тайна.
Существуют довольно подробные рекомендации московской палаты[24] о поведении адвоката в случае обыска в его отношении. Если их очень упростить, то нужно просто понимать указанные выше особенности и пользоваться ими, в частности следить чтобы обязательно присутствовал представитель палаты и чтобы он «фильтровал» все документы, ящики, папки, компьютеры, в которые хочет посмотреть следователь.
Адвокат должен вести адвокатское производство и обозначать хранящиеся у него документы именно как делопроизводство, содержащее тайну. Также двокат должен обозначать используемое им для работы помещение именно как адвокатское.
Помещение – это необязательно то место, где живет адвокат или которым владеет, это любое место, в котором адвокат работает и хранит своё делопроизводство.
Итак, а можно ли пользоваться адвокатской тайной как щитом, прикрывая не только непосредственно тайну, но и другие сферы своей или клиентской деятельности?
Ну давайте начнем с очевидно нелепого примера для понимания логики: можно ли повесить на гараж табличку «адвокатский кабинет» и позволить своим подзащитным там организовать лабораторию по производству всяких запрещённых веществ? Нет, конечно. Это не только незаконно и противоречит сути адвокатской деятельности, но и абсурдно с практической стороны (всё равно проведут обыск и отсеют всё нужное от адвокатской тайны).
Можно ли развесить адвокатские таблички на офисы всех своих «клиентов», тем самым предоставляя им дополнительную защиту? Нет – это тоже бессмысленно, поскольку опять все объекты обыска проходят через сито адвокатской тайны. Будет ли представитель палаты подтверждать, что какие-то «левые» бухгалтерские документы – это адвокатская тайна? Нет, конечно.
Вывод: режим адвокатской тайны лично самого адвоката никак не защищает, и прикрывать им какие-то сомнительные делишки не выйдет. Адвокат – это вполне себе рядовой субъект с точки зрения привлечения его к уголовной ответственности. Если не трогать адвокатскую тайну, то особой процессуальной брони у него и нет.