Высокий и Коротышка зажили на широкую ногу. Вот и сегодня, вместо того, чтобы провести вечер дома, они отправились на дискотеку. Высокий вырядился в красный пиджак, чем вызвал смех у Коротышки. Но тот, сверкнув глазами в его сторону, переодеться даже не подумал.
– Зачем с собой берешь? – удивленно спросил он Коротышку, надевая лакированные туфли.
– Волыну-то? Сам знаешь, береженого пистолет бережет, – затолкал он оружие под резинку светлых спортивных штанов.
Затем оба уставились в огромное зеркало, висевшее на стене в прихожей.
– Ты выглядишь как стиляга. Засмеют!
– А ты как шпана дворовая, хоть бы кроссовки не надевал, – огрызнулся Высокий. – Между прочим, девки любят, когда вот так вот, – поправил он на себе пиджак, – модно!
– Девки любят реальных пацанов! – похлопал Коротышка по ветровке в области спрятанного пистолета и надел на себя кепку-шестиклинку.
– Ой ну все! – закатил глаза Высокий. – Ты нам сегодня все испортишь. От нас шарахаться будут уже на входе.
– Это мы еще посмотрим, – цокнул Коротышка и распахнул перед ним дверь.
Музыка на дискотеке орала из огромных колонок, расставленных по углам танцпола. Деревянные полы, казалось, не выдержат такого количества прыгающих на нем людей. Несмотря на строжайший запрет алкогольных напитков, многие умудрялись пронести спиртное в пластиковых бутылках из-под сока, которые передавались из рук в руки по танцполу.
Высокий отплясывал, не щадя своих лакированных туфель. Внезапно кто-то в толпе неосторожно наступил ему больно на ногу, и он взвизгнул:
– Эй, че, не видишь совсем?!
– Не вижу, – отозвался парень.
Коротышка, подрыгивающийся в такт музыке, тут же остановился и заехал парню по морде. Тот в долгу не остался и выкинул кулак, чтобы врезать Коротышке в нос, но попал по уху. Завязалась драка.
– Блин! Не надо! – испуганно завопил Высокий и попытался их разнять. – Перестаньте!
Но было поздно. Переодетые в гражданское милиционеры уже направлялись к ним, держа раскрытые удостоверения в руках высоко над головой.
– Что здесь происходит? – спросил один из них.
– Да вот, на ногу наступил. Но мы претензий не имеем, – сказал Высокий.
– Зато я имею! – сказал побитый Коротышкой парень, зажимая свой распухший нос.
– А ну все трое легли на пол! – приказал один из милиционеров.
Бежать было некуда – и все трое послушно устроились на полу.
Люди на танцполе расступились, и милиционеры принялись за обыск:
– Это что? – вытащил один из них пистолет из штанов Коротышки.
– Так это… лицензия у меня есть на хранение.
– И где лицензия?
– Дома.
– Все, орлы, – достал наручники милиционер. – Все в отделение. Там разберемся.
Теплицкий любил ночные дежурства. Он заварил рассыпной черный чай, закинул туда два квадратных кусочка сахара, размешал, отпил маленький глоточек и поморщился. Чай был слишком крепким, и он добавил еще два кусочка сахара. Снова размешал… Теперь вот самое оно. За окном завывал сильный ветер. Октябрь. Время непрекращающихся дождей, а порой и нежданного раннего снега. Таковым был, есть и будет его регион, его родной город N.
И вот пошел сильный дождь, ветки деревьев били по стеклу от порывов ветра. Пора было возвращаться к работе: куча писанины предстояла ему до самого утра. Конечно, если какой-нибудь пьяный идиот не решит совершить преступление в такую мерзкую погодку… Тогда придется ехать на выезд.
Он вернулся к столу и, отрегулировав лампу, принялся за бумаги.
Где-то через час телефонный звонок разорвал тишину. Отложив ручку в сторону, он поднял трубку и недовольным голосом сказал:
– Теплицкий слушает.
– Алло, алло?! Это Теплицкий Михаил Семенович?
– Я слышу вас, прекратите орать, – поморщился Теплицкий, привыкший к ночной тишине.
– Добрый день. Вас беспокоят…
– Какой день? Ночь на дворе! – буркнул он.
– Ах, простите, время суток не учли. Дело такое важное, но, наверное, подождет. Я вам перезвоню, – с издевкой проговорил человек на другом конце провода.
– Да погодите, не серчайте, – смягчил свой тон Теплицкий. – Что у вас там?
– Вас беспокоят из столицы. У нас с вашим регионом большая разница во времени. А дело не терпит отлагательств, – пояснил человек. – Моя фамилия Жуков.
– А вы, случаем, не маршал? – иронично поинтересовался Теплицкий.
– Пока еще нет. Старший лейтенант милиции Жуков Леонид Андреевич. Мы задержали человека, при котором был обнаружен пистолет. Тот самый пистолет, из которого было совершено громкое убийство известного вора в законе Вараева в вашем городе. Мне передали, что дело это ведете вы. Вы прилететь к нам сможете для допроса?
Теплицкий молчал, переваривая услышанное.
– Вы меня слышите?
– Да слышу, слышу. Прилечу, конечно! – вскочил он из-за стола и прихватил с собой телефон.
– Запишите мой номер телефона. Как билет купите, дайте знать. Мы вас встретим.
Он присел на угол стола и, записав продиктованные цифры, положил трубку. Радости его не было предела, ведь столичные коллеги поймали киллера. Теперь он сможет раскрутить это дело и посадить реального заказчика в тюрьму.
Теплицкий прилетел в столицу не один, притащил с собой непослушную дочь. Жутко боясь, что за время его отсутствия в городе, она снова вляпается в какие-нибудь неприятности. Бывшая жена, которая и сама уже давно потеряла над Лили контроль, сразу же согласилась и поездку одобрила.
Отправляясь в отделение милиции на допрос, он строго-настрого запретил выходить ей из гостиничного номера:
– Вернусь, и сходим поужинать в ресторан. Прогуляемся по центральной площади. Фонтаны посмотрим. Говорят, вечером у них подсветка работает.
– Подсветка работает! – передразнила его дерзкая Лили. – Скукота ведь, папочка! Твои допросы я знаю, застрянешь там на всю ночь, потом будешь весь день спать, а послезавтра нам уже улетать. Зачем ты меня тащил сюда?!
– Чтобы по приезде не найти тебя с пулей в твоей непутевой головушке в бандитской постели, – поддел он ее, надевая милицейскую фуражку.
Лили, демонстративно схватив себя за волосы, развернулась и, подойдя к кровати, рухнула на нее звездой.
– Телевизор посмотри, газеты почитай, – порекомендовал он. – Я поехал, машина служебная уже ждет внизу.
Столичное отделение милиции изнутри выглядело словно дворец: идеально выбеленные стены, целые ступеньки (не то что в его родном отделении – отколотые и треснутые); в коридоре для посетителей стояли приличные деревянные стулья с мягкими сиденьями, горел яркий свет (на лампочках и электричестве здесь не экономили).
Теплицкий осторожно посматривал в сторону «маршала» – так он мысленно окрестил столичного следователя Жукова – и нетерпеливо ожидал, когда же приведут подозреваемого для допроса.
Дверь открылась, перед ними возник небольшого роста человек, в спортивном костюме, с большими ушами и бегающими туда-сюда глазами.
Через пять минут Жуков начал допрос. Сначала подозреваемый увиливал от ответов, но потом, когда ему начал задавать вопросы Теплицкий, выкрутив ему до боли руку, стал более разговорчивым.
– Все, что мне от тебя нужно, это имя заказчика убийства Вары Вора.
– Я сам, сам его убил, – кряхтел Коротышка. – Потом, когда понял, кого грохнул, сбежал в столицу.
– Врешь. Заказчика сдавать не хочешь! – прижал Теплицкий его головой к столу, на что столичный следователь Жуков тут же возразил:
– Михаил Семенович, вы бы поосторожнее. Вы все-таки не у себя в городе допрос проводите. У нас так не принято.
Теплицкий оторвался от Коротышки и злобно посмотрел на Жукова:
– Конечно, маршал, и как же принято у вас? Налить киллеру чайку с баранками? И надеяться на теплую дружескую беседу? Хрен этот их моего города, поэтому понимает, собака, только по-моему!
– Господи! – всплеснул руками Жуков, который никак не мог найти общий язык с гостем. – Да делайте что хотите. В конце концов, это преступление важно раскрыть вам, а не мне! – И покинул кабинет.
Коротышка тяжело задышал. Теперь кровожадного следака Теплицкого никто не остановит, и, судя по всему, бить он его будет больно.
Так и вышло. Теплицкий, закрыв дверь на ключ, повалил его на пол и принялся пинать куда попадет, до тех пор, пока тот не заверещал диким голосом, что готов все рассказать.
Он усадил его на стул, вытащил из кармана носовой платок и протянул ему. Затем уселся за стол напротив него и приготовился записывать.
– Рассказывай давай.
И тот, хорошенько собравшись мыслями, обрисовал ситуацию.
– Значит, убийство заказал Евгений Штерн?
– Жека Немец.
– И зачем Немцу было убивать Вару? Они ведь были друзьями.
– Сегодня друзья, а завтра заклятые враги. Жадность и жажда денег разрушают человеческую дружбу.
– Но ведь им нечего было делить. Ты уверен, что ничего не напутал? – сомнительно постукивал ручкой по столу Теплицкий. Не верил он в то, что заказчиком являлся Немец. Конечно, у него были разные версии, по которым он взял в разработку несколько человек, приближенных к Варе, работающих с ним в прошлом и на момент убийства. И Жека Немец был в их числе, но никак не на первом месте. Вот что ему сейчас стоило записать в показаниях имя Немца? Да ничего. Приедет, скрутит его в баранку и посадит в следственный изолятор дожидаться суда…
А еще ему очень хотелось отомстить ему за Вишню, но баба – это все-таки баба. Что же портить человеку жизнь из-за того, что кабацкая певичка не дала и не стала его информатором? Мелко как-то получалось. На самом деле Немец ему был нужен на свободе, от этого было бы больше пользы. Но что делать сейчас, когда этот упертый киллер называет лишь одно имя? Имя Немца?
– Ничего я не напутал, начальник. Денег вон после полную сумку дал, сказал: сваливайте, чтобы никто не узнал. – Коротышка посмотрел в окно – начало смеркаться, он устал и хотел обратно в камеру, где ему предстояло смириться с новым образом жизни. Про Шашена он умолчал специально, ведь тот как-никак нанял его на два серьезных заказа. И теперь Коротышка надеялся, что за молчание тот поможет с адвокатом, а там глядишь, и на зоне связи найдутся. Скорее всего, его конвоируют обратно в родной город N для проведения следственных действий и для суда. А Немец… что этот Немец? Ведь не станет он рассказывать о том, что заказал Калину вместе со своим другом. Тогда светит ему двойное убийство, да и Шашена на дно потянет. Поэтому списать все на Немца было единственно правильным решением. Будет ли кто-то разбираться в том, по чьему указу порешили старого вора? Никто не будет. Ведь ментам лишь бы дело побыстрее закрыть и звезды на погоны получить.
– Ты уверен в том, что это был Немец? Подумай хорошо, – не моргая смотрел ему в глаза Теплицкий, пытаясь выудить иную информацию. – Послушай, сдай мне реального заказчика, и я сделаю все, чтобы ты получил минимум за исполнение.
– Это как? С судьей договоришься? – хмыкнул Коротышка.
– И с прокурором тоже, – холодно отозвался Теплицкий.
– Нечего мне тебе больше сказать, начальник. Немец заказал убийство Вора, – стоял киллер на своем.
И Теплицкий, вздохнув, записал его показания в бланк допроса.
Вернувшись в гостиницу, дочери он не обнаружил. Вместо нее на кровати лежала записка, написанная крупным почерком:
«Папочка, я улетела в Испанию. Как доберусь, я обязательно тебе позвоню. Я должна его увидеть. Он ведь там совсем один. Я люблю его. Не скучай! Лили».
Теплицкий смял записку в руке и кинул в мусорку. Поступок безбашенной Лили его совсем не удивил.
«Курва, вся в мать», – подумал он и вышел из номера, чтобы, как и планировал, прогуляться на главной площади, пускай и один.
Лили этим вечером встречал в аэропорту Калина. Увидев его, она повисла на его шее и поцеловала в лысую голову.
– Сумасшедшая малышка! – оторвал он ее от себя и поставил на пол. – Я сначала даже думал, что ты пошутила, когда сообщила о своем прилете. Так внезапно!
– Сама не думала, что так получится. Здесь где-нибудь телефон рядом есть? Мне надо позвонить отцу, сказать, что долетела.
– Можешь позвонить из дома, когда мы доберемся.
– Ты купил себе дом?
– Нет, взял в аренду. Там есть бассейн, тебе понравится.
Лили радостно захлопала в ладоши.
– Послушай, детка, – взял он ее за подбородок, – а не пора ли тебе познакомить нас с твоим папочкой?
– Сейчас не лучшее время, он, наверное, зол. Ведь я свалила, не предупредив, – чмокнула она его в губы и расплылась в улыбке.
– Я с ним сам поговорю.
– О чем?
– О тебе и, возможно, о других делах. Твой отец мент со связями, мы можем быть друг другу интересны.
– Как хочешь, мой зайчонок, – снова повисла она на нем. – Поехали скорее уже домой. Я так соскучилась! – Смотрела она на него, как и прежде, с вожделением. И Калина, шлепнув ее по попке, подтолкнул в сторону выхода из аэропорта.
Группа захвата ворвалась в квартиру Немца рано утром. Увидев в своей комнате вооруженных людей в камуфляже, он сначала подумал, что это грабители. Но затем на него надели наручники и стали бить. Тогда он понял – это не ограбление, это задержание. В итоге его скрутили и повезли в центральное отделение милиции, где закрыли в маленькой душной камере, в которой не было окон и тускло светила лампочка.
Он стучал по железной двери, требуя звонок адвокату, на что один из оперов, проходящих по коридору, крикнул:
– Вот следователь придет, с ним и договаривайся об адвокате. Долбить перестань, иначе я открою дверь и отобью тебе все пальцы!
Он просидел в камере до самого вечера, пытаясь понять, за что его задержали. Ближе к девяти его повели на допрос в кабинет Теплицкого.
– Почему задержан? – спросил он, когда с него сняли наручники.
– Гражданин Штерн, вы обвиняетесь в заказном убийстве Шарифа Вараева.
– Чего?! – вытаращил на него глаза Немец. – Теплицкий, ты с дерева рухнул и башкой об асфальт неудачно ударился?
– Немец… Как у вас там говорят: за базаром следи! Я бы на твоем месте прежде, чем что-то говорить, думал! – Постучал следователь указательным пальцем по голове.
– Не убивал я Вару, он был мой друг. Что за бред? – На лице Штерна читалось искреннее недопонимание.
– В столице был задержан киллер, которого ты нанял. Показания он дал. Оружие изъяли… Ты крепко влип, мой ясный сокол. – Теплицкий включил чайник. – Мне тоже с трудом верится, что это ты грохнул старого вора. Поэтому у тебя есть возможность рассказать мне правду. Кто убил Вару?
– Я не знаю, – схватился Женька за голову, понимая, что безнадежно влип. – Я не могу просто так тыкать пальцем в людей, на которых я думаю. У меня нет никаких доказательств.
– Плохи твои дела, Штерн, очень плохи… Могу дать тебе сутки посидеть и подумать в камере. Может, вспомнишь чего…
– Не вспомню. Потому что не знаю, чей был заказ. Но я не убивал.
– Киллер указал на тебя.
– Это еще не доказательство. Я могу указать на кого угодно, но это не означает, что этот человек заказчик преступления.
– От машины, которую продали Вишне, избавился ты? – подошел он к Жене и оперся руками на стол, заглядывая ему в лицо. – Ведь Вишня не знала, что за машиной мокруха. А ты знал. Поэтому тачку взял и перегнал куда-то, так? Не хотел любимую подставлять.
– Не хотел, чтобы она попала в твои руки. Только о том, что преступление на этой тачке было совершено, ты мне сам сказал. Разве забыл о нашей встрече на заправке? Как только я от тебя это узнал, то естественно, чтобы подозрение не пало на Вишню, от тачки надо было избавиться! – повысил Штерн голос.
– А-ха-ха, нет уж, стрелки не переводи. Вару ты грохнул из-за гостиницы! Ведь теперь «Фрегат» в твоем распоряжении, и им управляет твой человек.
– Во-первых, он в моем распоряжении не полностью. Во-вторых, не я решал, кто им будет управлять, а приближенные к Варе люди.
– Так, значит, вот с кем ты был в сговоре!
– Все, мент. Хватит! – запротестовал Женька, понимая, что продолжением этого разговора он сам себе могилу роет. – Без адвоката больше слова не скажу. Звони Чердымову!
На что Теплицкий усмехнулся и отправил его обратно в камеру.
Суд, которому было недостаточно доказательств, согласился с вариантом, предложенным следствием, обосновавшим необходимость меры пресечения, – отправить задержанного Штерна в следственный изолятор временного содержания. И только тогда он наконец-то увидел своего адвоката Чердымова, который вместо «Здравствуй» обнял его и прошептал на ухо: «Ментовской беспредел».
Антон Сергеевич был, как всегда, гладко выбрит и одет в дорогой костюм. Сидя друг напротив друга, они несколько минут молчали. Затем Чердымов посмотрел на часы на руке и постучал пальцем по циферблату, призывая начать беседу:
– Итак…То, что мне удалось узнать: прямых доказательств твоей причастности к убийству гражданина Вараева нет. Только слова исполнителя. «БМВ», которую продали Вишнар, действительно могут пришить к твоему делу, так как ты уже признался под протокол, что от нее избавился. Следователь тебя взял на понт, не знал он. А ты…
– А я повелся, как последний лох, – закрыл Женька руками свое измученное бессонницей лицо.
– Все, что связано с «Фрегатом», абсолютно чисто. Я достал и перепроверил все бумаги. Там придраться не к чему. Следователю Теплицкому еще предстоит много поработать. Теперь скажи мне правду: ты заказал убийство Вары?
– Антон Сергеевич, нет! – поднялся Штерн из-за стола и принялся ходить по маленькой комнате взад-вперед.
– Киллер сказал, что на очной ставке сможет тебя опознать. Я достал его фото, – вытащил он из папочки небольшую черно-белую фотографию и положил на стол.
Женька дрожащими пальцами схватил снимок, с которого на него смотрел Коротышка, один из киллеров, которого привел Шашен для того, чтобы избавиться от Калины. Внутри у него все похолодело от жутких мыслей, которые пронзили его насквозь от пяток до макушки.
– Откуда он тебя знает? – Чердымов считал все по его лицу.
– Не знаю.
– Женя! Что значит «не знаю»?!
– Да где угодно мог видеть… В кабаке, на стрелке, в компании общей на дне рождении какого-нибудь авторитета!
– Не договариваешь, Евгений Александрович! Ведь я твой адвокат, я должен знать правду, чтобы тебе помочь!
– Я с вами откровенен настолько, насколько это возможно. – Штерн снова подошел к железному стулу и рухнул на него без сил.
Рассказать адвокату всю правду он не мог. У стен изолятора тоже были уши. Еще не хватало, чтобы ему пришили сверху дело за Калину. Он чувствовал себя беспомощно, ведь сидя здесь, за высокой толстой серой стеной, отделяющей его от всего мира, он ничего не мог поделать.
Антон Сергеевич сделал несколько пометок в своем блокноте и посмотрел на Женьку с пониманием:
– Женя, я обязательно во всем разберусь, – пообещал он. – Но это займет время…
– И деньги, – добавил Штерн.
– О деньгах сейчас не беспокойся. Твой друг Мот внес предоплату, хотя я и не просил. И вообще, рассчитаемся, когда я тебя отсюда вытащу. Сейчас нужно думать не о деньгах. Я понимаю, ты не можешь рассказать мне все, как было. Кто-нибудь на свободе может помочь мне восстановить картину?
– Боюсь, что тот человек, который мог, уже свалил куда подальше. – Штерн подумал с содроганием о Шашене, который подставил его по полной программе.
– Женя, – снова обратился к нему Чердымов. – Я должен знать…
Немец схватил ручку и принялся писать в виде схемы на своей ладони: «Шашен – киллеры – Вара. Шашен – я – те же самые киллеры – Калина». Затем он показал ладонь адвокату и принялся стирать написанное о свои спортивные штаны.
Чердымов потер переносицу:
– Да уж… Я все понял. Шашен, если не дурак, скрылся и, возможно, где-то за границей, ты прав. Киллер его, скорее всего, не сдаст. Но и прямых доказательств пока нет. Того, что есть у Теплицкого в запасе, недостаточно, чтобы упрятать тебя в тюрьму.
– Вот! Наконец-то хорошие прогнозы, – попытался улыбнуться Немец. – Когда меня отпустят?
– …А вот связей у него много, чтобы продержать тебя в следственном изоляторе долгое время, – договорил Чердымов.
– Да как это возможно?!
– Зная главного прокурора города, возможно все, Женечка. Прикажут держать до особого распоряжения – и тогда никакие деньги не помогут. Ты поговори со своими сокамерниками, спроси, как долго они уже заточены в стенах данного заведения, и спроси, за что. Убедишься сам…
– Но это незаконно.
Чердымов развел руками:
– Я постараюсь сделать все возможное. А ты стой на своем. Пусть хоть тысячу допросов проводят, гни свою линию. Мот тебе будет передавать все необходимое в посылках каждые две недели, через Василька, что внизу у окошка передач вертится, так что все будет доходить в лучшем виде.
Женя сидел, обхватив голову руками. Адвокат застегнул свой портфельчик и поднялся из-за стола:
– Немец, не хорони себя раньше времени. Вытащу я тебя. Сколько это займет, не знаю, но вытащу, – попытался он его успокоить, но окончательно поникший Женька опустил глаза в пол и старался на него не смотреть.
Ему было больно осознавать, как сильно он ошибся, прощая Шашена столько раз и впуская его в свою жизнь.
Шашен заказал убийство Вары, с которым Женька был, несмотря на разногласия, близок. А потом притащил тех же самых киллеров, чтобы избавиться от Калины, и втянул его в разборки, в которых его быть не должно. Сейчас Шашен, скорее всего, сбежал за бугор и будет отсиживаться там до тех пор, пока не посадят Немца и киллеров за убийство Вары. Затем эта сука вернется обратно в город, попытается отжать его «Хакдари» и заставит его пацанов работать с ним.
Он стукнул кулаком по столу, напугав адвоката… Не будет этого. Не будет! Он не позволит.
– С Мотом встречу устрой мне? Прошу! – кинулся он к Чердымову.
– Не позволят. Меня пускать не хотели, псы оборзевшие, а я адвокат, – тихо проговорил тот.
– Антон Сергеевич, расскажи Моту все, – приблизился Штерн к его уху и зашептал: – Скажи Моту о киллерах, скажи, что Шашен заказал убийство Вары. Скажи, что «Хакдари» теперь под ним и Колчиным, пока меня нет. Чтобы клуб и пацанов держали в строгости и никому не позволили уйти…
– Все передам, – шепнул в ответ Чердымов и обнял его, похлопав по спине.