Росана сидела и курила за столиком в ресторане «Фортуны» в гордом одиночестве. Барабанщик, позвонивший рано утром, сообщил, что заболел гриппом, успев вчера вечером заразить пианиста. Саксофонист в течение дня неудачно ударил палец руки дверью, а гитарист, с которым можно было состряпать приличный дуэт, чтобы заработать, впал в очередной запой. Петь под фанеру ей не хотелось. Ей казалось, что нет ничего лучше живой музыки. Для нее в сочетании живых инструментов и голоса словно таилось волшебство. И, возможно, даже своего рода гипноз. Само слово «фанера» вызывало у нее дрожь и неприязнь. В конце концов, она могла сыграть сама себе аккомпанемент на рояле, но как тогда развлекать толпу? Гостям заведения всегда был более интересен личный контакт, а значит, нужно пройти мимо и подмигнуть кому-то, иногда улыбнуться хмурому мужчине, а где-то протянуть микрофон подвыпившему братку, чтобы спеть вместе припев известной песни. Сидя за роялем, делать это невозможно.

«Ничего», – думала она, постукивая ногтями по столику, на котором перед ней стоял широкий стакан с коньяком. – «Лучше уж взять выходной, чем опуститься до фанеры».

На сцену вышли танцовщицы кабаре со своей обычной программой, и Росана отметила про себя, что любовницы Вары в их составе сегодня не было. Видимо, еще не отошла после похорон. Деньгами группировка Вары ее не обидела, так что она имела полное право скорбеть и грустить сколько угодно, при этом не работая.

Росана отпила немного коньяка, закусила ломтиком лимона и, опершись подбородком на кулак, задумчиво посмотрела на манящую к себе сцену.

– Привет, дорогуша, – на ее плечо легла тяжелая мужская ладонь. – Не против, если я присоединюсь? Как-то странно видеть тебя в одиночестве.

– А-а, Теплицкий, это ты… – вздохнула она, увидев его. – Что, столиков свободных больше нет? – осмотрелась она вокруг: ресторан был по привычке забит людьми.

– Представь себе, нет. Что пьете, Росана Витальевна?

– Коньяк.

– Одна… И напитки покрепче?

– У нас что, в уголовном кодексе появилась статья за распивание женщинами в одиночестве коньяка? – посмотрела она на него ТАКИМ взглядом, что тот вздрогнул. – Теплицкий, что тебе надо?

– Ты, Вишня, женщина необычная, – сел он на стоящий рядом стул.

– Это комплимент?

– Как знать… Ты же понимаешь, что так долго не протянешь?!

– Что ты имеешь в виду?

– Немец тобой попользуется, информацию с тебя нужную вытрясет, а потом выкинет из-под своей крыши. Что делать будешь? Растерзают ведь авторитеты да сутенеры местные. Быть самой по себе больше не получится.

– Михаил Семенович, у нас что, вечер дружеских советов? К чему весь этот разговор? – вцепилась она в стакан так сильно, что побелели костяшки пальцев.

– К тому, что с тобой должен быть рядом мужчина, обладающий властью над всеми этими ничтожными уголовниками и криминальными элементами.

– И этот мужчина – ты? – расхохоталась она, закинув голову назад.

Теплицкий на несколько секунд нахмурился, стиснув челюсти.

– Ой не могу, насмешил. Я с ментами не сплю, не работаю и вообще ничего общего не имею, – резко перестала она смеяться и, серьезно посмотрев на него, отчеканила железным голосом: – Ведь говорила уже не раз, что ничего не знаю.

– Не верю я тебе. Но дело даже не в этом. Красивая ты баба, – придвинулся он к ней так близко, что лицо его оказалось в нескольких сантиметрах. – Хочу тебя, Вишня. Хочу так, что яйца сводит. – Он крепко ухватил ее за запястья. – Не будь дурой, у нас может получиться хороший тандем.

– Отпусти, – зашипела она, пытаясь выкрутить запястья из его рук, но следователь держал ее мертвой хваткой.

– Извиваешься, словно кошка. Я бы укротил твой нрав. Стала бы покладистой, – его правая рука переместилась вверх и сомкнулась на ее шее. – Неужели тебе совсем неинтересно остаться с победителем? Ведь я на стороне закона. А по закону все твои дружки рано или поздно окажутся за решеткой. Ты теряешь шикарную возможность…

Лицо ее было искажено гневом:

– Отпусти.

Он убрал руки с ее шеи и, подняв со стола ее стакан, сделал большой глоток.

– Ладно, Вишня, не хочешь меня сейчас, потом будешь умолять, чтобы я тебя трахнул.

Росана молча усмехнулась.

– Что про убийство Вары знаешь?

– Ничего, – твердо ответила она.

– Значит, ничего? – Теплицкий провел рукой по ее ноге.

– Перестань меня лапать! – вскочила она из-за стола. – Совсем уже охренел!

– Сядь! – рявкнул он так, что на них обернулись люди из-за соседних столиков. – А то отвезу тебя в отделение, будешь там выделываться, в обезьяннике.

Перспектива ночевать в камере Росану не обрадовала, и она присела обратно на стул:

– Не знаю я ничего об убийстве. Меня это не касается. Со мной никто это не обсуждал и не будет обсуждать. Никому я не любовница, не проститутка. Не говорят при мне об этих вещах! Неужели ты этого не понимаешь, мент упертый! – стукнула она ладонью по столу от возмущения.

– Эх, и что же я сразу не подумал о твоей подружке Ритке?! – криво ухмыльнулся он. – Как ты там сказала: любовница, проститутка… Она ведь спит с Мотом, не так ли? А он был правой рукой Вары. Надеюсь, она более сговорчива, чем ты, Вишня.

– Не вздумай, – внутри у Росаны похолодело. – Слышишь, не вздумай! Ритка не знает ничего. Она бы мне сказала! Она здесь ни при чем.

– Это я сам решу, после разговора с ней. Ее любовничек, поди, такого ей наболтал… – по лицу его поползла ехидная улыбка.

– Ты ведь не беспредельщик, ты следователь! Вызывай ее на официальную беседу, придет с адвокатом.

– Не тебе, кабацкая певица, диктовать мне, кого и как допрашивать, проводить следственные действия и расследовать преступления, – поднялся он из-за стола и напоследок сказал:

– Сегодня ночью, когда я буду трахаться, я буду думать о тебе. Жаль, что подо мной окажешься не ты. Может, передумаешь?

– Да пошел ты! – сидела она с непроницаемым лицом.

– Как пожелаете, Росана Витальевна, – развернулся он и быстрым шагом пошел в сторону выхода.

Уставившись в одну точку, она несколько минут задумчиво смотрела в сторону пустой сцены. Затем, чтобы немного успокоить нервы, покинула ресторан и перешла на территорию казино. Достав из сумочки несколько купюр, она обменяла в окошке деньги на игровые фишки и присела за ближайший столик с рулеткой, за которым впоследствии провела еще пару часов, выиграв в три раза больше, чем она потратила. Ее настроение, значительно подпорченное приставаниями лейтенанта Теплицкого, немного улучшилось.

– Вы что, профессионально играете? – спросил ее рядом стоящий мужчина, когда она, объявив крупье о том, что она выходит из игры, пересыпала фишки к себе в сумочку.

– Не-а. Первый раз. Новичкам везет, – очаровательно улыбнулась она ему. – Это вам. – Протянула она ему две фишки. – На удачу.

– Я не приму, что вы! – замотал он своей светловолосой головой.

– Я же говорю: на удачу. Берите, не пожалеете, – положила она фишки в его ладонь.

– А может… Вино? Шампанское? – вдруг спохватился мужчина. – Вас ведь никто не ждет? Муж? Жених?

– В другой раз обязательно, – перекинула она свои длинные черные волосы рукой на сторону.

– И когда же будет этот другой раз?

– В другой раз! – подмигнула она ему и пошла к пункту обмена.

После, на улице, она накинула на себя легкий белый кардиган и задумчиво прикурила сигарету. Познакомиться с мужчинами для Росаны проблемой не было. Она была видная, красивая, яркая, только характер у нее был сложный. Она не понимала, зачем жить с мужчиной – чтобы ему готовить, стирать и убирать за ним? Ведь иметь любовника было гораздо проще. Все ее отношения заканчивались жутким разочарованием… мужчины в ней. Каждый из ее бывших ухажеров хотел посадить ее дома варить борщи, пытался переучить ее, одомашнить, сделать покладистой и послушной. Но у Вишнар на все имелось свое мнение. Советы от кого-либо она терпеть не могла. Любую полученную информацию (будь то ответ на ее простой вопрос или указание врача) проверяла дважды или трижды при помощи разных источников. Она никому не доверяла, кроме себя. Ей было хорошо одной, и по ночам от одиночества она не плакала. Наоборот, крепко спала лицом в подушку в свое удовольствие. Детдомовское воспитание оказало на нее неумолимо противоположный эффект: другие девочки-воспитанницы мечтали обрести семью, завести собственных детей, с которыми они никогда бы так подло не поступили, как сделали это их родители. Мечтали быть хорошими хозяйками, заботливыми женами и примерными матерями. Почти все… но не она. Росана выросла неуправляемой одиночкой. Словно мужик в женском обличье и девичьих нарядах. Она ни в ком не нуждалась, ни на кого не рассчитывала, свободная, понимающая необходимость выжить в этом жестоком мире. К тому же она ничего не понимала в любви. Не бросалась словно в омут с головой и не отдавалась полностью чувствам, в отличие от ее сверстниц. И только от одного мужчины у нее подкашивались ноги, порхали бабочки в животе и замедлялось дыхание – от Немца, который был женат, и это противоречило ее принципам.

Она не могла с ним спорить – да что там, просто не хотела. Он был сильным по духу, таким же, как она, и каждый раз, когда он заговаривал с ней, внутри нее начиналась буря. В груди полыхал пожар, от которого, ей порой казалось, она могла бы сгореть. Но и этот пожар она научилась тушить, ибо боялась спалить себя и все вокруг рвущимися на волю чувствами, которые он у нее вызывал.

Докурив сигарету, она потянулась к сумочке, чтобы достать из нее ключи от Женькиного джипа.

– Юбка красивая. Кожа настоящая. Сразу видно: не китайский ширпотреб, – около нее остановилась Яна Бархат. – Сигареткой не угостишь?

– Держи, – достала Вишня «Кэмел» и протянула ей. – Можешь забрать всю пачку.

– Дорогие. Зачем раскидываешься? – удивилась Яна, но достав сигарету, пачку все-таки засунула к себе в сумку.

– У меня дома целый блок лежит. Знакомый один достает по хорошей цене, – разговаривать с Яной у нее не было никакого желания, особенно после того, как она видела ее сопровождающей Немца в гостиницу.

– А-а…Покуришь со мной? – пьяно пошатнулась Яна.

– Нет, я уже ухожу.

– А я только на такси приехала, – затянулась она.

– Ритка где? Не видела ее сегодня в «Фортуне», – вдруг поинтересовалась Росана.

– Ритка твоя на спец заказе. Костыль ее отправил на машине клиента.

Вишня внимательно посмотрела на Яну. Что-то здесь было не так. Рита уже несколько дней говорила о том, что хочет завязать с эскортом и начать работать в ресторане официанткой. Росана даже поговорила с владельцами нескольких ресторанов о приеме Ритки на работу. Странно, что она решилась поехать на спецзаказ. По словам Ритки, такие заказы ничем хорошим обычно не заканчивались.

– И кто заказчик? – холодно спросила Росана, не сводя глаз с Бархат.

– Кто-то, с кем ей жутко не повезет, – ухмыльнулась та.

– Где она?

– Что ты так за нее волнуешься? Ей не пять лет, – поморщилась Бархат. – Не в первый раз на спецзаказы выезжает.

– Яна, где она? – крепко схватила Росана ее за шею руками.

– Ментов развлекает, – закашляла та.

– Адрес?!

– Мне откуда знать? – скривилась Бархат, и в этот момент Росана толкнула ее с силой к стене и, схватив за длинные белые волосы, злобно зашипела:

– Если сейчас не назовешь адрес, куда она поехала, я всю рожу тебе испорчу, поверь мне, я могу!

Янка тихо взвизгнула:

– Не скажу! – И Вишня, не сдержавшись, врезала ей звонкую пощечину.

– На хату ее повезли, в центре, недалеко тут, – заскулила Яна.

– На какую хату?

– Съемную. Посуточная хата. Клиенты часто так делают.

– Адрес?! – тряхнула ее Вишня с такой силой, что у той стукнулись друг от друга зубы.

– На Гоголя, дом, в котором центральная аптека. Третий подъезд, четвертый этаж, квартира то ли девятая, то ли десятая. Налево расположена.

Вишня отпустила ее и бросилась к машине. «Господи, только бы успеть», – думала она, несясь по пустым дорогам города и проезжая перекрестки на красный свет.

Бросив внедорожник во дворе дома, она нашла третий подъезд и взбежала на четвертый этаж. Нужная ей дверь была полуоткрыта. Она заглянула внутрь и осмотрелась по сторонам. В квартире горел тусклый свет и стояла гробовая тишина.

– Рита, ты здесь? – тихо позвала она подругу и, распахнув широко дверь, вступила на порог квартиры. – Рита?

Старые деревянные полы предательски заскрипели под ее каблуками. Она прошла по коридору и заглянула в зал: на столике в пепельнице дымились окурки сигарет; стояла наполовину пустая бутылка водки, рядом с которой валялись пластиковые стаканчики. Те, кто был здесь, только что покинули квартиру. Затем она подошла ко второй комнате и открыв дверь, зажгла свет. Перед ней возникла небольшая спальня с нетронутой кроватью. Осталось осмотреть только ванную, находившуюся в конце коридора. Сердце ее бешено колотилось, и она ускорила шаг…

Риточка сидела на полу без сознания, абсолютно голая, в странной, неестественной позе, свесив руки и голову внутрь ванны. На ее теле, особенно в области ребер, выступили огромные гематомы.

Росана аккуратно дотронулась до ее шеи и нащупала пульс.

– Риточка, что же они с тобой сделали… – аккуратно потянула она ее верхнюю часть тела на себя, чтобы вытащить из ванной. Лицо Риты заплыло от нанесенных ударов. Из разбитой брови сочилась кровь. Ее правое плечо было вывихнуто.

Росана встала перед ней на колени, аккуратно погладив по слипшимся от крови волосам:

– Я сейчас вернусь, «скорую» только вызову, – сдавленным от ужаса голосом произнесла она. – Я боюсь, мне тебя не дотащить самой до машины…

– Я сам ее дотащу, – раздался за ее спиной грозный мужской голос, и Росана вскочила словно ошпаренная.

В дверях стоял огромный, высокий и злой как никогда Олег Мот.

– Что ты здесь делаешь? – удивилась она.

– Потом весь базар. Выйди. Тут развернуться негде, – приказал Мот.

– Олег, ее в больницу надо, срочно.

– Телефон тут есть? Колчину звонить надо, в третью краевую.

– Сейчас посмотрю, – побежала Росана искать аппарат.

Мот упал на колени перед Риткой и вдруг тихо заплакал:

– Говорил же, не ходи туда больше. Не уберег тебя, прости, – мягко взял он кисть ее левой руки и поднес к своим губам. – Потерпи, Ритка, потерпи… К лучшим врачам тебя отведу, а того, кто это сделал, найду и …

– Идем, телефон нашла. На кухне, на стене, – оторвала его от раздачи обещаний Вишня.

Мот, отвернувшись, вытер скатившуюся по щеке слезу и, шмыгнув носом, прошел на кухню.

– Алло, Федя? Федя, это Мот, Олег Мот. Ты на сутках? Слава богу. Федя, готовь палату. Риту привезу сейчас. Ее избили, она без сознания. Плечо по ходу вывихнуто. Ребра, возможно, сломаны. Что ты имеешь в виду – не надо привозить? – вдруг сорвался Мот, и Вишня вовремя выхватила у него трубку и прикрыла ладонью.

– Иди успокойся, – сказала она ему.

– Федя, это Росана.

– Не ожидал! Вы что там, все вместе перепили, что ли?

– Федя, никто не пил. Рита в очень плохом состоянии. Мы ее нашли без сознания. Мы можем привести ее к тебе в больницу? Так вопросов меньше будет.

– Звоните «03».

– Ага, так и «02» давай сразу! – буркнула Росана. – Федь, ну что ты как маленький, ведь если бы Женя тебя попросил, ты бы ему не отказал! К тому же мы сами ее к тебе привезем!

– Черт с вами. Сейчас пришлю машину скорой помощи. Дежурные врачи ее аккуратно вынесут на носилках. А то пока вы ее сюда довезете, вы еще ей что-нибудь сломаете, – запротестовал Колчин. – Адрес говори.

Росана продиктовала адрес и положила трубку.

– Кто это сделал? – Мот нервно курил в кухонном проходе.

– Не знаю. Очнется, спросим, – вздохнула она.

– Какого черта она сюда поехала?

– Очнется, спросим, – снова повторила Росана, сдерживая себя, чтобы не заорать от своей догадки о том, что произошло. Она-то понимала, кто такой Мот, была наслышана от других людей о его взрывном темпераменте и уголовном прошлом, поэтому решила промолчать. В конце концов, утро вечера мудренее.

– Как ты не побоялась переться в эту хату одна? Ведь могли бы и тебя?!. – схватился Мот за голову.

– Чего мне бояться? Я уже пуганая. А вот ты здесь как оказался? – в свою очередь спросила она, подойдя к нему ближе.

– Это неважно.

– Ты что, за мной следил? – толкнула она его кулаками в грудь. Брови ее взлетели вверх.

– Не следил, а присматривал, пока Немца нет.

– Вот оно что! Да я ему, когда он приедет…

– Что ты ему? – рявкнул он. – Спасибо ему скажи! Беспокоится он о тебе. Ты тачку палевую купила! На ней Вару убили! Тебя менты загрести могли – и чалилась бы на нарах! Ты не сидела ни разу, а я сидел. Украденная жизнь! Так что успокойся! Он это сделал тебе во благо.

– Мог бы и открыто подойти к решению вопроса моей безопасности. Сказать прямо, что ты будешь пока рядом со мной, – отвернулась Росана и уставилась в окно.

– Времени не было, Вишня. Он ради тебя все бросил и поехал эту тачку скидывать в другой город. К тому же ты бы не согласилась.

– Прости, Мот. Я не права, – сдалась Росана, и Олег понимающе кивнул головой.

– Да где же эта чертова «скорая»? – ударил он себя кулаком в грудь и быстрым шагом отправился обратно в ванную…

Рита пришла в себя ближе к вечеру следующего дня. Колчин выделил ей отдельную палату, которую почти сутки, словно сторожевой пес, охранял Мот со своими парнями.

Росана с пакетами в руках бежала по коридорам больницы, стуча каблучками. В одном из них была одежда для подруги, в другом свежие фрукты и куриный суп, сваренный ее соседкой. Сама Росана к кухне и готовке относилась несерьезно, и в холодильнике ее, кроме яблок и кефира, сложно было еще что-то найти. Позади нее еле поспевал один из парней, приставленных к ней Мотом.

– Ну что, пришла в себя? – ворвалась она в палату, распихав охрану у дверей.

– Халат надень, – процедил Олег, указав на дверь, где на крючке висел белый халат.

Росана передала ему пакеты, быстро накинула халат и подошла к кровати, на которой лежала Рита.

– Она уснула опять. Ей доктор укол поставил обезболивающий. Колют и колют. Весь день только и делают, что колют, – проворчал Мот.

– Представь, как у нее все болит?! Чего ты ожидал? Колчин сказал, ребра сломаны, плечо ей вправили, теперь пока заживет… Господи, кто ей так зашил бровь? – наклонилась Росана поближе к лицу подруги. – Он ветеринар или все-таки людей лечит? Кто же так швы накладывает?! – возмутилась она. – Шрам на всю жизнь останется!

– Я ее любую любить буду.

– Ну ты-то да! – хмыкнула Росана. – Олег, я пока с ней побуду, а ты бы поехал домой, переоделся, помылся?

– Не могу оставить ее одну… – покачал он головой.

– Все будет в порядке! Мы находимся в больнице.

– Вас двоих нельзя оставлять. Не дай бог, еще с тобой что-то случится, мне тогда Немец голову оторвет.

– Твоя охрана стоит у дверей, сюда никто не зайдет. Я буду здесь до тех пор, пока ты не вернешься. Ритка спит крепким сном. Ты ничего не пропустишь. Она хоть с тобой говорила немного?

– Нет. Проснулась, говорит, пить хочу. Дал ей воды. Потом она стонала громко, жаловалась, что все болит. Позвал врача, тот укол сделал, и она опять уснула.

– Все, Олег, дуй домой. Приедешь через пару часов, все будет точно так же, – заверила она его, и он поднялся со стула.

– Из палаты ни ногой, – пригрозил он ей пальцем, словно ребенку.

– Ни ногой, – качнула она головой в подтверждение.

Когда Рита проснулась, Росана сидела рядом в кресле и чистила апельсин:

– Вишня, ты… – прохрипела Рита.

– Проснулась наконец-то! – отложила она апельсин на столик, стоящий рядом с кроватью. – Как самочувствие?

– Словно меня переехал трамвай.

– Я представляю.

– Мне снилось, что Олег был здесь…

– Тебе не снилось. Он был здесь все это время. Поехал домой переодеться и помыться. Скоро приедет.

– Мне так стыдно быть перед ним в таком виде, – из ее глаз вдруг покатились слезы. – Скажи ему, что я жутко извиняюсь.

– Дурочка. Он тебя любит в любом виде и извиняться тебе не за что!

– Как вы меня нашли? – облизнула Рита сухие губы, и Росана протянула ей пластиковый стакан с водой.

– Пришлось Бархат к стенке прижать в прямом и переносном смысле! – ответила Росана.

Дверь распахнулась, и в палату вошел Мот с огромным букетом алых роз.

– Какой романтик! – закатила глаза Росана.

– Вишня, отвали! – вдруг покраснел Олег. – Рита, как ты себя чувствуешь? – протянул он ей букет.

– Пока не очень. Олег, цветы красивые очень, только я руку поднять не могу, чтобы их взять, – со слезами на глазах прошептала Рита.

– Скажи пацанам своим, пусть найдут, во что поставить букет, – подсказала Вишня, и Мот, выглянув за дверь, дал указание.

Через пять минут розы стояли на подоконнике в небольшом ведре.

– Рита, нам нужно поговорить. – Олег присел рядом с ней на кровать и спросил как можно спокойнее: – Что произошло?

– Я хотела уйти от Костыля. А он сказал, что я не имею права уходить просто так. Мы с ним долго спорили. Он сказал, что я ему должна неустойку, и чтобы ее покрыть, я должна была отработать на него в последний раз. Отправил меня на спецзаказ.

– Что такое спецзаказ?

– Это когда проститутку заказывает чиновник, мэр, губернатор или депутат, например. За мной приехала машина…

– А Яна? – спросила Росана.

– Яна была со мной, но на половине пути ее высадили из машины, сказав, что заказчику не нравятся блондинки, только рыжие. Потом, когда уже оказались в квартире, я поняла, в чьи руки я попала и кто был заказчик… – Она замолчала. – Я… я пыталась вырваться, но это было невозможно.

– Кто такие?! – взревел Мот. – Убью на хрен. Найду и убью, одного за другим! – подскочил он с кровати.

– Ничего ты не сделаешь… – закрыла Ритка глаза.

– Не молчи, говори, кто это?! Ты что, боишься? Не надо бояться! Я с ними разберусь. Закопаю их в лесу живых! Суки! – орал Мот, размахивая руками.

– Ты ничего не сможешь сделать, Олег, потому что это были менты.

– Что? – остановился он посередине палаты словно вкопанный.

– Что слышал, – холодно отозвалась Росана, которая знала, что ко всему этому приложил руку не кто иной, как следователь Теплицкий. – Рита, я окно открою? Курить хочу, невозможно просто, – поднялась она из кресла и, достав пачку сигарет, подошла к окну.

– Как менты? – не мог поверить Мот.

– Следователь Теплицкий и его команда, – задымила сигаретой Росана.

– Он думал, что я знаю, кто убил Вару, – закрыв глаза, говорила Рита. – Думал, что кто-то из клиентов обязательно сболтнул что-нибудь лишнее. Так и есть, мужики, когда выпьют, много говорят… За столиком и в постели. Но я правда ничего не знаю о том, что произошло с Варой. Тот, кто его убрал, не гасит девочек Костыля.

– Почему тогда не били Янку и дали ей уйти? – непонимающе смотрел на Ритку он.

– Потому что она спит с Теплицким, – ответила за Риту Росана.

– Я его убью, – раздувая ноздри, выпалил Олег, который никак не мог успокоиться.

– Мот, умерь свой пыл! Люди, будучи в гневе, в основном совершают непоправимые ошибки, – выкинула сигарету Росана и подошла к Ритке. – Теплицкий до того, как привести тебя на квартиру, разговаривал со мной в «Фортуне», домогался до меня, пытаясь нарыть информацию. Он отыгрался на тебе, назло мне. Потому что все знают, что ты стала моей подругой. Ритка, прости меня. Я не знала, что он сможет пойти на такое… – с болью в голосе произнесла Росана и с надеждой на прощение посмотрела ей в глаза.

– Нет в этом твоей вины. Он бы все равно это сделал. Не этой ночью, так следующей, – вздохнула Рита. – Ты здесь ни при чем. Я была у него в планах и без тебя…

– Почему ты мне не сказала, что к тебе приставал Теплицкий?! – Мот уставился на Росану.

– Я тебе докладывать не обязана, – огрызнулась она.

– Так, все, мент этот сдохнет! Это я обещаю. У Костыля ты больше не работаешь, сегодня же я ему это объясню. Росана, будь здесь, пока я не вернусь! – выскочил он из палаты.

– Горячий, словно пирожок. Скок-скок. Помчался разборки наводить. Мужик, одним словом, – вздохнула Росана и опустилась в кресло.

– Даже не знаю, как мы дальше будем вместе… С моим прошлым ему придется нелегко. Ведь всегда найдутся люди, которые наговорят гадостей.

– У Олега кулаки большие. Побоятся. Влюбился он в тебя, Ритка. Ничего вокруг не видит. Он, когда увидел тебя лежащей в ванной без сознания, рухнул рядом на пол и заплакал.

– Вишня, у меня ведь, кроме тебя и него, больше никого нет. Спасибо, что за мной приехала. Ведь я могла там умереть…

– Все, перестань. – Росана подошла к ней и аккуратно обняла. Риточка поцеловала ее куда-то в щеку.

– Я так устала. Глаза закрываются… – тихо промолвила она.

– Поспи, Риточка, поспи, – погладила Вишня подругу по голове. – Я никуда не денусь. И твой сумасшедший влюбленный Мот тоже…

Немец вернулся через два дня и первым делом отправился в больницу, чтобы найти Росану. Пройдя в палату и посмотрев на постанывающую Ритку с заплывшим лицом сливового цвета, лежащую практически неподвижно на больничной кровати, он вздохнул и покачал головой.

– Росана, выйдем, разговор есть. Мот пока побудет с Ритой.

Вишня накинула на плечи пиджак ярко-розового цвета и молча вышла вслед за ним из палаты.

Оказавшись на улице, она достала сигарету из пачки и закурила.

– Зачем ты поперлась в эту квартиру? – уставился на нее Женька.

– Я что, должна была ее там оставить умирать? Или позвонить ментам, которые ее так изуродовали, и попросить о помощи?

– Черт! – выругался Женька. – Мот сказал мне уже, что это был Теплицкий. Мент оборзевший. Ну ничего, и на него управа найдется.

– Я тебя прошу: не связывайся с ним. – Вишня уставилась на него своими синими глазами, и Женька приблизился к ней. – Сам знаешь, у ментов есть большие возможности испортить жизнь любому человеку. Я бы не хотела передавать тебе сухари и сигареты еженедельно.

– А передавала бы? – взял он ее за руку.

– Еще чего! – фыркнула она. – Это так, к слову.

– Идем, – потащил он ее за руку в сторону парковки. – Покажу тебе кое-что.

Он подвел ее к новой спортивной машине:

– Как тебе?

– Что, тачку новую прикупил и решил похвастаться? – сощурилась она и затянулась сигаретой. – Или думаешь подцепить меня этой?.. – обошла она машину вокруг. – «Тойота Целика», – прочитала она название. – Все, теперь все бабы в округе твои. Будут на все готовы, лишь бы прокатил.

– Вишня! Зря ты так…

– Как? Ты жених завидный, на такой машине у нас в городе, по-моему, еще никто не ездил… Девки…

– Во-первых, девки мне не интересны, – перебил он ее. – Во-вторых, эта машина для тебя. Вместо «Бэхи», – положил он ей ключи в ладонь. – Ну что встала как вкопанная, иди, сделай пару кругов вокруг больницы.

Росана покраснела от стыда за свои произнесенные колкости.

– Я не могу принять такую дорогую машину, Женя…

– Я что, в разговоре упомянул деньги?

– Нет. Скажи, сколько она стоит? Сколько я тебе должна?

– Ты мне ничего не должна. Мы обменяли эту машину. Когда мы приехали в А., Валерка предложил «Бэху» одному известному авторитету, который занимается машинами. Тот поездил на ней денек и решил себе оставить, уж больно она ему понравилась, несмотря на то, что за ней числится висяк. Его это не смутило. Сказал, сам разберется. Предложил деньги или на машину другую обменять. Я взял машину. Так что будешь теперь ты одна такая по городу гонять, и все мужики будут готовы на все, лишь бы прокатила! – передразнил он ее. – Давай за руль садись.

Вишня молча смотрела на него, не зная, как будет правильно поступить. Деньги Женька все равно бы не взял. Машина была нужна – и купить новую она сейчас не могла.

В воздухе царила атмосфера ожидания, весь Женькин вид говорил: бери тачку, но она стояла как вкопанная и напряженно думала.

– Я не возьму ее, – протянула она ему обратно ключи.

– Это почему?

– Потому что я не хочу быть тебе должной. Я не хочу зависеть от тебя. Не хочу, чтобы ты потом тыкал мне этой машиной.

– Ну и бред ты несешь, Вишня! Ты за «Бэху» заплатила? Заплатила! Твою «Бэху» обменяли на эту. Никто и никому ничего не должен! – разозлился Немец. – Где ключи от моего внедорожника?

– Вот, – вытащила она их из сумочки и протянула ему. – И эти тоже возьми.

– Я сказал – это твоя машина. На тебя оформлена. Не нравится – можешь продать, – развернулся он и пошел к своему внедорожнику.

– Женька, – крикнула она ему вслед, но он не обернулся. – Жень, подожди, – догнала она его.

– Спасибо. Я просто не ожидала, что все так обернется. Спасибо за все.

– Тебе, Вишня, надо научиться помощь принимать от людей, которые тебе желают добра. Все, потом поговорим.

– Обиделся? – заглянула она ему в лицо. – Прости…

Он не выдержал и прижал ее к своей груди. Сердце его учащенно забилось. Он вдохнул запах ее волос и закрыл на секунду глаза.

– Сложная ты, Росана, – тихим голосом проговорил он. – Очень сложная. Я устал, только с дороги… Домой поеду, отдохну, – поцеловал он ее в макушку.

Она нехотя оторвалась от него и позволила ему уйти, проводив его взглядом.