У меня нулевое состояние. Я описываю его своему психологу и пока рассказываю, лучше понимаю, что происходит. Недавно мы сидели с подругами в кафе и обсуждали кое-какую горячую тему. Возник спор. И одна из моих подруг говорит: «Давайте не будем спорить! Лучше спросим у Жанны, кто прав. Она же коуч!» Ох уж эти «тыжврач» или «тыжпсихолог». Я очень люблю своих подруг, они прекрасные, близкие мне по духу женщины. Но я хочу дружить с ними, а не работать их коучем. Не хочу, чтобы подруги воспринимали меня как удобную функцию, бесплатно юзали, чтобы решить свои личные проблемы.
Я вижу в этом мамину модель поведения. Ее так научили: родить детей для себя и использовать их в старости. В маминой картине мира это называлось «любовь к детям». Она считала себя хорошей матерью и мнила большой заслугой именно такое воспитание. В прошлом я привлекала подруг, похожих на маму, и они использовали меня как функцию. Но теперь для меня как для человека, знакомого с принципами психологического здоровья, такая модель неприемлема. Думаете решить свои личные проблемы? Извините, это не ко мне! Я просто хочу дружить!
Как человек вырастает из детской одежды, так он вырастает и из маминой модели жизни. Для меня, например, больше невыносимо придерживаться материальных ценностей, которые были так важны для мамы: они меня не направляют, не вдохновляют, не дают импульса, не зажигают во мне страсти, не дарят вкуса жизни. Я потеряна! Официально вам признаюсь! У меня экзистенциальный кризис организации личности! Господи, прямо новый диагноз какой-то! Я уже не могу вернуться к отработанным вдоль и поперек старым схемам. Я не беспомощная! И мне не стыдно, что я сейчас вот такая – никакая!
Я делала все, как мама, и направляла жизненные силы к ней как к объекту. Но психологическое созревание – уникальное явление, которое помогает понять истинный смысл отношений. Оказывается, я заменила стремление к маме как к объекту – на стремление к мужу как к материнскому объекту. Больше того, я бессознательно окружила себя людьми, которые вписываются в мамину картину мира. И вдруг мамин мир внутри меня рухнул! Мне нужен мой мир! И в этой новой реальности, в новых потребностях близкие люди не дают удовлетворения в контакте с ними. Пришло время выстроить иные подходы к взаимодействию с людьми. Я хочу вернуть параметры, которые были в отношениях с отцом, и отбросить все лишнее.
Я долго тащила обиды на маму. Очень хотелось их отпустить. И тогда, чтобы завершить болезненные отношения с мамой, я начала ее обвинять: «Как же ты могла? Все, что ты делала для меня, было выгодно только тебе самой!» Когда я позволила себе обвинить маму – я успокоилась. Я поняла, что больше никого винить не хочу. Отношения с мамой закончились, потому что ее больше нет на этом свете. В детстве мама мне не смогла дать той любви, в которой я нуждалась. И в этом нет ее вины!
Горько и больно одновременно. Больше никто не способен подарить мне материнскую любовь – и я это признаю. Иначе не стану взрослой. И представляешь, что я поняла? Я больше не нуждаюсь в маминой любви. Мое глубочайшее взрослое осознание состоит в том, что я должна принять все как есть. В том числе принять своих родителей, какими бы они ни были.
Поскольку мамы давно нет в живых, я могу завершить отношения с ней на сессиях с психологом. Психологические техники помогают мне услышать извинения мамы и ощутить глубокое душевное облегчение. Хочу уточнить, что в кабинете психолога никто не общается с миром мертвых и не вызывает покойников на спиритических сеансах. Психологи используют проективные техники, которые воспроизводят отношения детей и родителей. Я общалась с воображаемой мамой. Но эта глубокая работа с бессознательной частью дает моей личности исцеление от детских страданий.
И когда я это все прожила в кабинете психолога – меня окончательно и бесповоротно отпустило! Внутреннее напряжение спало. Произошел настоящий контакт с мамой, и вместо детской боли возникла глубокая и взаимная любовь взрослой дочери.
Эмоционально незрелые женщины ищут объекты, похожие на маму, и выбирают отношения, которые могли бы понравиться ей. И тогда вся жизнь женщины сводится к оправданию ожиданий мамы. Я же в своих стремлениях ориентируюсь на отца.
Знаешь, у меня нет ни сил, ни желания куда-то нестись. Я спокойно выношу этот хаос, эту потерянность и растерянность. Раньше бы я сразу искала замену того, что теряла. Но сейчас, в состоянии зрелости и наполненности, я хочу все переварить и найти новые смыслы, чтобы построить иные отношения. И я чувствую, что у меня получится. Новые отношения в моих фантазиях могут быть похожи на мои отношения с папой. Я хочу это все свести к ним! Именно с папой у меня было очень много творческого огня. Я ведь даже эту книгу пишу на энергии, которая родилась благодаря ему.
Мои новые отношения будут похожими на отношения с папой, но совсем другими. Я сейчас нахожусь в поиске различных форм общения, причем не только с мужчинами, но и с женщинами.
Папа возрождает, папа – это надежда, теплота, близость, это что-то интересное и притягательное. В отношениях с отцом ты можешь доверять и быть уверенной, что тебя слышат и понимают. Это что-то очень большое и мощное. Порой невозможно это описать словами.
Недавно меня посетила страшная мысль! Я задала себе провокационный вопрос: «Кому из близких людей я позвоню, если мне понадобится помощь?» Ответ меня ужаснул: «Я не хочу никому звонить, и у моих близких, скорее всего, просто нет взрослой устойчивости, чтобы разделить со мной мои переживания и понять глубину моих чувств. Мне даже поговорить сейчас не с кем!» Ужас, да?