«Я всегда играл, чтобы побеждать, и не выносил проигрышей. Всегда хотел быть лучшим». Склонность Джимми Коннорса относиться к теннису как к полю брани не оставляла простора для интерпретаций. Спорт помогает побеждать страх, справляться с напряжением, преодолевать трудности. Коннорс пошел еще дальше. Он придумывал воображаемых врагов даже там, где их не было. Ему нужно было завести себя, выходя на корт, словно на ринг посреди арены. Он покорил теннисный Эверест, выиграв за свою карьеру 109 турниров. Ему удавалось сохранять титул первой ракетки мира пять лет подряд, с 1974 по 1978 год, и целых шестнадцать лет оставаться в десятке лучших теннисистов планеты.
Коннорс был одним из величайших бойцов всех времен, он не просто играл – он сражался. Один против всех. Он мог сцепиться с соперником, со зрителями, нередко – с журналистами во время интервью. Поэтому, когда мы с ним встретились один на один во Флашинг-Медоус, поначалу я переживал, как бы он и меня не отправил в нокаут. Однако разговор протекал на удивление мирно, и у меня создалось однозначное впечатление, что сидящий передо мной человек – отнюдь не безбашенный вояка, который бросает вызов всем и каждому и рвется в бой с ракеткой наперевес.
Сила Джимбо, как прозвали его в теннисных кругах, заключалась в его характере: несгибаемый воин, сумевший в 1974 году выиграть три из четырех турниров Большого шлема. Фундамент будущего успеха Коннорса заложила его мать Глория, тоже теннисистка, показывавшая неплохие результаты на национальном уровне. Сыну было четыре года, когда она начала тренировать его на теннисном корте, обустроенном возле дома. Подключалась к тренировкам и бабушка, тоже в прошлом теннисистка, удваивая нагрузки. До шестнадцати лет Глория неусыпно присутствовала в жизни сына, держа его в ежовых рукавицах, изо дня в день приучая к мысли, что его цель – покорить мир.
Этот внутренний огонь поддерживал в нем и тренер Панчо Сегура, который вовремя понял, что пора переходить от деревянных ракеток к графитовым, и легендарная модель Wilson T2000 – идеальный выбор, позволяющий играть в качественно другой теннис. Ракетка до такой степени отличалась, что помогла выявить слабые места даже у такого аса, как Кен Розуолл. Австралиец, выигравший сто восемь состязаний, в том числе восемь турниров Большого шлема, доминировавший в мировом теннисе наряду с Родом Лейвером и другими великими соотечественниками, мог идеально отбивать удары слева даже с закрытыми глазами. Однако бэкхенд в исполнении Коннорса заставлял его чуть не согнуться пополам: американец был несомненно сильнее. Джимми стал первым в череде великих теннисистов, предпочитавших атаки с задней линии. Неслучайно, когда в 1974 году он дебютировал на турнирах Большого шлема, Розуоллу пришлось дважды уступить ему победу: сначала в финале Уимблдона (со счетом 6–1, 6–1, 6–4), затем в финале Открытого чемпионата США (6–1, 6–0, 6–1). Проигрыш Розуолла отчасти объяснялся тем фактом, что на момент проведения состязаний ему было уже сорок. И, к слову сказать, прошло ровно двадцать лет с момента его первого финала на Уимблдоне. Таким образом, Кен Розуолл уступил первенство новой звезде мирового масштаба с высочайшим уровнем игры, которая тоже сойдет с дистанции в сорок с небольшим.
Тот невероятный 1974 год, помимо триумфа на Уимблдоне и чемпионате США, принес Коннорсу также победу на Открытом чемпионате Австралии, где в полуфинале он обыграл Джона Александера, а в финале сразился с другим австралийцем, Филом Дентом. Учитывая превосходную форму Коннорса, он вполне мог бы выиграть и «Ролан Гаррос», но Международная федерация тенниса отклонила его заявку на участие из-за контракта, заключенного с World TeamTennis, американским командным турниром, который французское спортивное руководство в те времена очень не жаловало. Невозможность участвовать в Открытом чемпионате Франции лишила его шанса стать обладателем «Большого шлема».
В любом случае в 1974 году началась эпоха Коннорса. Первая ракетка мира, он и в жизни играл по своим правилам. Пример тому – вспыхнувший роман между ним и одной из сильнейших теннисисток Крис Эверт, о чем наперебой писали все газеты, даже те, что раньше никогда не уделяли внимания теннису. После этого у него завязались гораздо более длительные отношения с бывшей моделью «Плейбоя» Пэтти Макгуайр, которая впоследствии станет его женой.
Тем временем начал меняться характер его соперничества с Бьорном Боргом, Джоном Макинроем и Иваном Лендлом. Коннорс и Борг были полными противоположностями. Швед держал все в себе, скрывая чувства за ледяной маской. Конфликтный Джимбо не скрывал своих антипатий, а о Бьорне говорил: «Если нужно спуститься в ад, чтобы обыграть его, я достану его и в аду». Он проиграл шведу в двух финалах Уимблдона подряд, но сумел взять реванш в двух других турнирах-мейджорах. В 1976 году на Открытом чемпионате США Коннорс обошел Борга на зеленом грунте со счетом 6–3, 3–6, 7–6, 6–4. А в 1978 году победил со счетом 6–4, 6–2, 6–2. Это был первый сезон, когда чемпионат США проходил на хардовом покрытии в новом спортивном комплексе в парке Флашинг-Медоус.
В том же сезоне 1978 года Джимбо, среди прочего, выиграл самый зрелищный матч американского турнира, встретившись в одной восьмой финала с Адриано Панаттой. Коннорсу чудом удалось вырвать победу, доведя счет до 7–5 в пятом сете и так бурно проявляя эмоции во время игры, что на поле творилось что-то невообразимое.
В своих выходках Коннорс часто не знал меры. Например, годом ранее, в полуфинале Открытого чемпионата США на зеленом грунте Форест-Хилс, он встречался с Коррадо Барадзутти. В двух сетах у Коннорса было преимущество 7–5, 6–3, но в третьем сете итальянец повел в счете 4–3. В какой-то момент мяч Коннорса ушел в аут, но на это закрыли глаза, и Барадзутти вполне обоснованно попросил линейного судью проверить след от мяча. Тогда Коннорс молниеносно перелез через сетку, что категорически запрещается, и стер след ногой. Судье ничего не оставалось, как продолжить матч, присудив очко американцу, который отделался лишь устным предупреждением. Некорректное поведение помогло Коннорсу ликвидировать отставание и выиграть матч, завершив сет со счетом 7–5. Это лишь один из множества случаев, когда американец демонстративно игнорировал правила честной игры, внося раскол и в ряды болельщиков. Те эмоции, которыми он фонтанировал на корте, привычнее было видеть на боксерском ринге – как, например, в его дерби с соотечественником Джоном Макинроем, на семь лет моложе его, победившим со счетом 6–4 в пятом сете в невероятно эффектном финале Уимблдона в 1981 году. Или в соперничестве с Иваном Лендлом, которого он терпеть не мог, на что тот отвечал искренней взаимностью. Они вели бой с задней линии, показывая атлетичный теннис. Основательно накручивая себя перед игрой, Джимбо дважды добился победы над Лендлом в финале Открытого чемпионата США, в 1982 и 1983 году; оба матча продлились четыре сета.
Почти через десять лет после победы над Барадзутти Коннорс, которому было уже тридцать девять, снова стал главным героем турнира в Нью-Йорке, сумев каким-то невероятным образом дойти до полуфинала. Этот чемпионат особенно запомнился поклонникам тенниса тем, насколько иначе публика стала воспринимать Коннорса. Все понимали: возможно, это его последний сезон, и мысль о том, что они больше не увидят титулованного теннисиста на корте, заставила многих пересмотреть отношение к нему. Даже те, кто не любил Джимбо за несдержанность и не всегда адекватное поведение, решили его поддержать. Никогда еще публика так единодушно не принимала его сторону, как на Открытом чемпионате США 1991 года. В турнирную сетку он попал благодаря уайлд-кар[18], поскольку к этому моменту опустился на 174-е место в мировом рейтинге: из-за травмы за последний год он успел сыграть всего три матча. На предыдущем турнире Большого шлема, «Ролан Гаррос», он снялся с третьего круга, сыграв пять сетов с Майклом Чангом. Такой результат его категорически не устраивал. Даже если тебе под сорок, раздутая гордость не позволяет с этим смириться.
Однако чемпионат в Нью-Йорке начался для него ужасно. Играя в первом круге против Патрика Макинроя, Коннорс уступил первые два сета, а в третьем отставал со счетом 3–0, 40-0. И вдруг в нем взыграла какая-то неизвестная сила – внутренняя или божественная – и помогла совершить невозможное: выиграть в пятом сете со счетом 6–4 после пяти часов борьбы. Быстро восстановить физическую форму после изматывающего поединка на твердом покрытии не так-то просто, тем более для возрастного спортсмена. Однако в следующем круге Коннорс вернулся на корт в отличном состоянии, заряженный на победу: он обошел опасного соперника Михила Схаперса, мастера атаки, после чего одолел очень сильного чешского теннисиста Карела Новачека, десятую ракетку мира, к тому же намного моложе. Это подготовило его к матчу, который любители тенниса запомнят надолго, когда в свой тридцать девятый день рождения Коннорс вышел против Аарона Крикстейна.
Крикстейн, будучи на пятнадцать лет моложе Коннорса, наводил страх на соперников с первых шагов на корте. За умение настраивать себя на длительную борьбу он получил прозвище Марафонец. Ему хватало выносливости отыгрываться даже после двух упущенных сетов – таким образом он выиграл десять матчей. Аарон – воспитанник Теннисной академии Ника Боллетьери, фабрики чемпионов в Брейдентоне, штат Флорида. Из множества сильных теннисистов, прошедших школу Боллетьери, Крикстейна можно сравнить с Джимми Ариасом: оба эти лихача предпочитали атаковать с задней линии, и у обоих был сокрушительный удар справа. Крикстейн известен также как самый молодой теннисист, вошедший в первую десятку рейтинга ATР – в возрасте семнадцати лет и одиннадцати дней. Высшее его достижение в теннисном рейтинге – шестая ракетка мира.
Казалось, Коннорс станет очередной жертвой своего молодого да раннего соотечественника, который за два года до этого уже доходил до полуфинала Открытого чемпионата США. Первый сет Аарон выиграл, второй уступил, в третьем снова вырвался вперед, а затем его соперник-воитель, раззадоренный борьбой, каким-то невероятным образом начал сокращать разрыв. Коннорс продлил матч до пятого сета и сумел отыграться из положения 2–5 в заключительном сете, вырвав победу в решающем тай-брейке. Молодой Марафонец был побежден своим же оружием – физической и психической выносливостью. Уступил тридцатидевятилетнему теннисисту, словно вошедшему в спортивный транс и заразившему адреналином всех зрителей на трибунах стадиона Артура Эша во Флашинг-Медоус, самого вместительного теннисного стадиона в мире.
Но и это еще не все. Американский «дедушка», которого как никогда раньше поддерживала публика, сопереживая его эмоциям, через два дня сумел обыграть в четвертьфинале Пола Хаархуса. Сильный и опытный игрок, голландец входил в двадцатку лучших теннисистов в одиночном разряде, а в парном – возглавлял мировой рейтинг, имея за плечами шесть побед на турнирах Большого шлема. Он привык к жестким кортам и отличался мощной атакующей игрой. Хаархус обошел соперника в первом сете, а во втором подавал при счете 5–4 в свою пользу, уже предвкушая, как выиграет гейм. И в ситуации брейк-пойнта Коннорс умудрился получить очко, которое останется в истории тенниса как одно из самых сложных и важных. Ему удалось отыграться, отбив в сумасшедшем темпе четыре смэша подряд, включая мощный удар слева по линии, и сделать брейк. Торжество бойцовского характера. Зрители, обезумев от восторга, несколько минут аплодировали ему стоя. Фантастическое очко, одно из самых зрелищных в истории тенниса, которое смогло полностью изменить исход поединка. Сократив разрыв, Джимбо выиграл матч в четвертом сете. Кульминация турнира для Коннорса, его последняя победа на этом корте.
В полуфинале он встречался с Джимом Курье. Зрители поддерживали Коннорса, как героя, бурными аплодисментами, однако его соперник был молод (на двадцать лет младше), и его карьера стремительно шла в гору: уже через несколько месяцев Курье станет первой ракеткой мира. После проигрыша ему Коннорс, благодарный публике за поддержку, пообещал, что обязательно вернется и снова сыграет на этой арене. В финале турнира Джим Курье не устоял под натиском вдохновенных атак Стефана Эдберга, однако для многих даже финал отошел на второй план. Этот Открытый чемпионат США запомнился в первую очередь блестящим отыгрышем Джимбо и остается одним из самых неожиданных турниров. Любопытно, что Коннорс за свою карьеру пять раз выигрывал мейджор в Нью-Йорке, побеждая на трех разных покрытиях: на траве, зеленом грунте и харде.
Что никогда не подводило Коннорса, независимо от типа корта, так это темперамент и бэкхенд – опаснейший двуручный удар слева, который напоминал щелчок хлыста, срабатывавшего на опережение. Идеальная скоординированность удара ракеткой по летящему мячу и движения ног, достойные самого ловкого боксера. Нечеловеческий удар, сгусток его бойцовской агрессии. В форхендах и подачах он был не так силен. Удар справа Джимми выполнял с небольшим вращением и закрытой ракеткой, что делало его уязвимым на грунтовых кортах, более медленных и меньше приспособленных для атакующего тенниса. Форхенды приносили ему меньше эйсов, а на второй подаче выглядели не так внушительно.
В свои сорок Коннорс по-прежнему отличался какой-то сверхчеловеческой физической и психической силой, противостоя сильнейшим теннисистам и морально подавляя их. С львиной яростью бросаясь в бой, он наводил страх на противников, особенно молодых, и навязывал свою игру.
Он мог бы добиться успеха и в Кубке Дэвиса, но почти всегда сходил с дистанции, проведя в общей сложности тринадцать матчей, десять из которых выиграл, причем все в одиночном разряде. Всю энергию он вкладывал в Открытые чемпионаты, выиграв сто шесть турниров – больше, чем кто бы то ни было. Двадцать два года, с 1970-го по 1992-й, практически без перерывов он круг за кругом проходил этапы Большого шлема. Открытый чемпионат США 1992 года – последний турнир-мейджор, в котором участвовал Коннорс. Я помню этот чемпионат, словно он проходил вчера. Я тогда работал тренером в Нью-Йорке и сотрудничал с рядом газет и журналов. На арене в парке Флашинг-Медоус царила особая атмосфера: мы знали, что это последний турнир Джимми Коннорса. Финальный аккорд потрясающей карьеры. На прошлом чемпионате он дошел до полуфинала, проявляя себя фантастически и доводя публику до экстаза тем, как мастерски он отыгрывал очки. И вот теперь на главном корте зажгли сорок свечей, и я никогда не забуду свои чувства, когда увидел Коннорса с ракеткой в руке – в последний раз. Все как один на переполненных трибунах хотели бы остановить это мгновение.
Джимбо не обманул ожиданий. Сорокалетняя версия знаменитого урагана, он в первом же круге не оставил шансов бразильцу Жайме Онсинсу, тридцать четвертому номеру в рейтинге ATР, лидируя в трех сетах: 6–1, 6–2, 6–3. Однако во втором круге его соперником оказался Иван Лендл, который ни на секунду не забывал про их взаимную неприязнь. Я наблюдал за их игрой в нескольких метрах от поля. Они буквально испепеляли друг друга взглядами. Давление ощущалось безумное – и на корте, и на трибунах. В воздухе витало напряжение последнего великого действа.
Джимбо рванул прямо со старта. Удары слева свистели, как сабля, ноги пружинили в такт взмахам ракетки. Он выиграл первый сет со счетом 6–3. Лендл нервничал, он чувствовал, насколько зрители поддерживают Коннорса. Но форхенды и подачи Ивана нельзя было сбрасывать со счетов. Он начал удлинять розыгрыши, увеличил процент попаданий первым мячом, выиграл второй и третий сеты со счетом 6–3, 6–2 и наконец вырвал победу у Коннорса в четвертом сете. Они холодно подали друг другу руки, а все тепло и стоячие овации публики на главном теннисном стадионе Нью-Йорка достались Джимбо. В тот день ему исполнилось сорок, и когда к вечеру страсти улеглись, Джимми Коннорс вспоминал, как часто за его долгую карьеру ему не хватало любви публики. А его жизнь в спорте была очень долгой. И к финишу он пришел как герой, купаясь в любви и уважении.
Покинув поле, на этот раз он отправился восседать на Олимпе с другими легендами, спокойный и счастливый.