Солнце только-только лениво протянуло с неба свои первые лучи, когда в дверь А-Яо уже стучали слуги.

– Госпожа, госпожа!

Она потёрла глаза – не мерещится ли ей?

– Госпожа, просыпайтесь, давайте же! – стук и голоса становились всё настойчивее.

– Что случилось? – А-Яо нехотя встала с кровати и открыла дверь.

– В школу ворвались посторонние. Глава Цзян сражается у ворот. Вам нужно скорее одева… – но не успела служанка договорить, как у неё изо рта пошла кровь, и она рухнула к ногам госпожи со стрелой, торчащей из спины.

А-Яо вскрикнула. Она стояла в шёлковой тонкой одежде для сна даже без халата, босая и с растрепанными волосами, глядя на толпу солдат, быстро приближающихся к её спальне. Сердце колотилось невероятно сильно, а в голове отстукивало: «Чэнь Лань Мин, ты ведь меня спасешь, как обычно, да?»

Но по мере приближения отряда ей становилось понятно, что в этот раз спасаться придётся самой. Она захлопнула дверь и закрыла её на засов, понимая, что тонкий бамбук поможет ей выиграть лишь пару минут. Поэтому очень быстро открыв окно, ведущее на другую сторону комнаты, и повернув маленький рычажок, спрятанный за светильником в стене, А-Яо вошла в узкий коридор. Нажав на такой же рычажок изнутри и закрыв дверь, она зажгла свечу, стоящую на небольшой подставке у входа. Коридор был настолько маленький и узкий, что ей приходилось идти, пригибая голову.

А-Яо случайно обнаружила этот тайный ход, судя по всему, изготовленный её отцом на такие случаи. И именно по этому проходу она в прошлый раз сбежала в город, что чуть не стоило ей жизни. В этот же раз она надеялась, что тоннель, наоборот, спасет ее.

Проход приводил в небольшой лесок, через который можно было добраться до города.

Но что она будет там делать одна? Куда ей пойти без одежды и денег?

А-Яо корила себя за то, что не накинула верхнее ханьфу и не взяла никаких ценностей. Весна до сих пор полноценно не вступила в свои права, поэтому она очень быстро озябла, стоя босиком на голой земле.

«Ну почему опять?!»

Слезы душили А-Яо не столько от жалости к себе, сколько от несправедливости.

Неужели в прошлый раз было недостаточно? И как там отец? Почему он допустил проникновение солдат в школу при его-то силе? Что ей делать одной в лесу?

Но немного успокоившись и подумав, она приняла решение вернуться в школу. Солдаты верно уже всё обыскали и решили, что она сбежала через окно. Вряд ли её комнату будут обыскивать дважды. Поэтому, утерев слезы рукавом и немного постояв сначала на одной ноге, затем на другой, чтобы согреть стопы, А-Яо опять вошла в тоннель.

Как она и предполагала, в комнате уже никого не было, но вся мебель была перевернута, а содержимое шкафов вывернуто наружу.

«Вот это бардак, слугам нелегко придется…»

Не теряя времени, она переоделась, взяла из потаенной шкатулки мешочек с золотыми монетами и осторожно вышла во двор.

А-Яо не могла поверить собственным глазам. Повсюду лежали тела убитых учеников. Она не знала их имен, но встречала знакомые лица. Вот этот мальчик, совсем ещё юный, служил у отца в кабинете, помогая разводить чернила, а также следил за пишущими принадлежностями. А вот тот юноша, весь в крови, всегда такой приветливый, бил в гонг на турнире. Почему же это всё сегодня случилось?

Она невольно замедлила шаг, останавливаясь возле каждого лежащего ученика и проверяя, дышит ли ещё кто-нибудь. Но, к сожалению, стрелы солдат были беспощадно точны в своей траектории.

– Госпожа… – совсем неподалеку от дома отца она увидела старшего ученика Цзы Яна. Он шел, покачиваясь, одной рукой держась за живот, из которого сочилась кровь, а другой сжимая меч.

– Цзы Ян, что сегодня произошло? Где отец?

– Госпожа, поторопитесь, ваш отец… – и ученик опустил голову, чтобы скрыть навернувшиеся слезы.

– Отец? Что мой отец? – А-Яо не могла допустить даже мысли о том, что что-то может случиться с её могущественным отцом.

– Госпожа Цзян, поторопитесь, ваш отец в своих покоях.

Не успел Цзы Ян договорить, как А-Яо уже бежала со всех ног.

– Отец! – она ворвалась в его комнату, словно ураган.

Цзян Мин Чжэ лежал на кровати, бледный, с алым цветком крови в области сердца.

– Отец! – А-Яо вскрикнула, увидев его таким.

– Дочка… – он с большим трудом открыл глаза.

– Кто это сделал? Почему? – зарыдала А-Яо, сидя на полу и держа его за руку.

– Дочка, мне осталось недолго, – голос Мин Чжэ хрипел.

– Нет! – она замотала головой, глотая слезы.

– Дай мне сказать, – губы Мин Чжэ с трудом произносили каждое слово. – Ты должна знать кое-что прежде, чем я оставлю тебя.

– Нет, – она изо всех сил замотала головой, как будто благодаря этому можно было как-то помешать его уходу.

– Ты не простой человек. – продолжал Мин Чжэ. – В ночь, когда ты родилась, ко мне во сне явилась Богиня Солнца. Моя дочь должна была умереть в ту ночь вместе с матерью, но Богиня предложила сделку, – он закрыл глаза, вспоминая те события. – Душа её дочери вошла в твое тело, за это я получил свою силу.

– Отец, что ты говоришь? – А-Яо подумала, что отец бредит.

– Твои меридианы запечатаны божественным кулоном, чтобы спрятать мощную энергию феникса. Именно его уже второй раз искали солдаты. Но они не знают, что он спрятан внутри тебя самой. Его сила сдерживает твою истинную силу. Ты дочь Богини Солнца и Небесного Императора. Твоя душа ещё слаба, поэтому ты не можешь разрушить защиту. Но когда придёт время, он сам выпустит твоего феникса наружу.

– Я даже свечу зажечь с первого раза не могу, о чем ты говоришь, – она всё также яро мотала головой.

– Дочка, пришло мое время. Я жалею лишь об одном, что не нашел для тебя другого защитника. Обещай мне, что будешь сильной, хорошо? – он тщетно попытался повернуть голову в её сторону.

– Отец, – А-Яо разрыдалась, уже не сдерживаясь.

– Дочка, держись Чэнь Лань Мина. Он поможет тебе пробудить силу. Но до тех пор, пока силы к тебе не вернутся, ты не должна никому говорить, кто ты на самом деле. Ты поняла меня?

А-Яо продолжала мотать головой.

– Яо-Яо, милая, обещай, что будешь сильной, хорошо? Скоро настанут тяжелые времена. Миру смертных нужна будет твоя помощь. Обещай, что сделаешь все для эт… – его последних сил хватило лишь на то, чтобы немного сжать её руку, после чего его глаза закрылись навсегда.